Книжная полка проекта «РБК Визионеры», «Подписные издания»
«Что это за маленький мопед с хромированным рулем в глубине двора?», Жорж Перек
Блестяще переведенная миниатюрная повесть классика французской литературы XX в. В центре повествования — беспечная компания интеллектуалов, они посиживают в кафе, пьют вино, курят и разговаривают о по-настоящему важных вещах. Однажды компания инфантилов решает помочь обыкновенному рабочему откосить от призыва. Рабочему и дела нет до моральных ориентиров своих спасателей, он просто хочет обыкновенной жизни и целовать возлюбленную. Что из этого всего получается, вы прочитаете сами, я же хохотала и плакала одновременно.
«Что это за маленький мопед с хромированным рулем в глубине двора?», Жорж Перек
«Хелла», Алена Махонинова
Алена Махонинова — чешская русистка и переводчица русской литературы. Долгое время жила в Москве и переводила неподцензурную советскую поэзию и прозу. Работая над романом «Жизнь — сапожок непарный» Тамары Петкевич, Алена обнаружила в тексте Петкевич знакомое ей имя — Хелла. С Хеллы Фришер, женщины удивительной красоты и таланта притягивать к себе людей, уже была списана одна героиня — Ри из романа «Москва-граница» чешского писателя Иржи Вайля, именно в предисловии к этой книге Алена Махонинова впервые встретила Хеллу.
Хелла приехала в СССР в начале 1930-х, жила и работала в Москве, пока в 1937 году ее друзей, мужа и ее саму не арестовали. Она прошла советские лагеря, написала об этом опыте небольшую повесть «Дни жизни» и, что самое удивительное, — не вернулась в Чехию, а жила в России до самой смерти. На протяжении десяти лет Алена собирала материалы об этой потрясающей женщине, их оказалось совсем немного — стопка писем, пара фотографий и ее, самой Хеллы, литературные тексты. Роман Алены — роман-поиск, но не роман-реконструкция. Это книга о женской судьбе на фоне глобальных исторических потрясений, которые призваны уничтожить все живое. Но Хелла, умерев, продолжила жить, в частности, на страницах этой книги.
«Хелла», Алена Махонинова
«Элизабет Финч», Джулиан Барнс
Джулиан Барнс — мастер современной словесности и жонглер мыслями. Его книги можно смело читать с любой страницы и находить на каждой свою персональную цитату, которая бьет не в бровь, а в глаз. Ирония, остроумие, ясность и легкость его взгляда на жизнь всегда были поводом взять в магазине любую его книгу.
Роман «Элизабет Финч» — это погружение в историю. Текст восхваляет тягу к знаниям, развитие ума, стремление познать себя. Барнс отсылает к произведениям русских писателей и напоминает, что надо радоваться любым моментам. И подчеркивает, как водится во всех его работах, как мало порой мы понимаем не столько других, сколько самих себя.
«Элизабет Финч», Джулиан Барнс
«Ереван: архитектура советского модернизма. 1955-1991. Справочник-путеводитель», Анна Броновицкая, Юрий Пальмин, Елена Маркус
Тематическая серия издательства «Гараж» помогает понять, как развивалась архитектура в XX веке. Тогда в мире правил модернизм с его лаконичными и чистыми формами. Мы видим, как визуальный язык города объединил страны после Второй мировой войны. Будь то небоскребы Мис Ван дер Роэ или Вальтера Гропиуса (последователи Баухауса) — везде созвучие мысли. Уникальность советского модернизма в столице Армении в том, что традиция и наследие нации стремились делать базисом, а не надстройкой.
Обращение к наследию Урарту (древнее государство в Передней Азии, располагавшееся на территории Армянского нагорья) и желание конструировать на его основе новый город со свежими геометрическими объемами послужило отправной точкой для местных архитекторов. Для каждого, кто интересуется визуальным языком, эта книга — прекрасное погружение в мир настоящей архитектуры.
«Ереван: архитектура советского модернизма. 1955-1991. Справочник-путеводитель», Анна Броновицкая, Юрий Пальмин, Елена Маркус
«Элегантность ежика», Мюриель Барбери
Сюжет разворачивается в парижском районе на стыке улиц Бак и Гренель. Примечательно, что русская литература у жителей французской столицы всегда стояла на отдельном пьедестале. Любовь к произведениям Льва Толстого в симбиозе со страстью к японской эстетике и культуре складывают философию жизни не только самой Мюриель Барбери, но и главной героини романа.
Хотя можно смело сказать, что в книге главных героев трое — они из разных социальных слоев, но объединяет их любовь к красоте и познанию. Роман настолько тонко и виртуозно описывает быт и мысль каждого из персонажей, что не перечитывать произведение просто невозможно. Каждый раз узнаешь для себя что-то новое.
«Элегантность ежика», Мюриель Барбери
«Евгений Шварц. Судьба сказочника в эпоху дракона», Наталья Громова
Книга, которую можно прочитать за один вечер, потому что оторваться от нее сложно. Она погружает в судьбу сказочника, сумевшего пронести свой свет через самые темные и сложные времена советской истории, написать тексты, которые знают и дети, и взрослые, справиться с внешними обстоятельствами и выжить.
Особо интересными для меня были главы о знакомстве и дружбе Евгения Шварца и Николая Олейникова в городе Бахмут. Двое литературных неразлучников познакомились совершенно случайно в редакции газеты «Всероссийская кочерга», куда будущий обэриут затащил работать Шварца. Позднее они придумали литературное приложение к газете — «Забой», вместе публиковались там, наряду с главными литературными силами Ленинграда и местными графоманами, а после именно по протекции Шварца Олейников перебрался в редакцию Самуила Маршака. Дружба двух писателей определила облик новой детской литературы, в частности, именно они придумали два легендарных журнала «Ёж» и «Чиж».
«Евгений Шварц. Судьба сказочника в эпоху дракона», Наталья Громова
«Жизнь и труды Марка Азадовского» (в двух книгах), Константин Азадовский
Над этим тысячестраничным трудом историк культуры и германист Константин Азадовский работал больше десяти лет, продолжая тем самым дело своей мамы Лидии Владимировны по сохранению памяти об отце. Эта книга — уникальный прецедент, когда сын пишет об отце не воспоминания, а целое исследование, документальную биографию, где не только рассказаны факты из жизни ученого, но раскрыта суть его работы и вместе с тем — эпохи, свидетелем которой отчасти стал и сам Константин Азадовский.
Эти два тома будут интересны не только фольклористам, желающим узнать больше об авторе монументальной «Истории русской фольклористики», декабристоведе, специалисте по культуре Сибири. Но и людям, которым интересно понять, например, как работали механизмы борьбы с «безродными космополитами», в следствие которой Марк Азадовский был уволен из Ленинградского университета и Пушкинского дома.
«Жизнь и труды Марка Азадовского» (в двух книгах), Константин Азадовский
«Красная книга», Карл Густав Юнг
«Красная книга» или Liber Novus (лат. «новая книга») — это долгое время не публиковавшийся дневник, где Юнг ныряет в собственное бессознательное, делится мистическими снами и встречей с имманентным Богом, который объединяет в себе светлое и темное. Над книгой психиатр и философ работал в период личностного кризиса. В ней он исследует процесс самопостижения с помощью встречи с «Духом Глубин». Меня особенно привлекли графические иллюстрации Юнга, отсылающие к восточным религиям. Вместе с текстом они создают полное ощущение алхимического манускрипта.
Юнг не публиковал работу при жизни, считая эти исследования слишком личными и экспериментальными, что делает чтение еще более завораживающим — как будто тебе позволили прикоснуться к чему-то глубоко интимному.
«Красная книга», Карл Густав Юнг
«Мартиролог», Андрей Тарковский
«Мартиролог» (от греч. «перечень мучеников») — семь личных дневников Андрея Тарковского. Для меня эта книга — откровенный документ, даже, скорее исповедь. В ней одновременно существуют две реальности: высокая метафизика и бытовая, почти унизительная бухгалтерия выживания. Это создает особый образ: не романтического гения вне материи, а человека, духовное видение которого постоянно трется о необходимость считать деньги и бороться с советской цензурой. Работа разрушает миф о чистом художнике и одновременно создает другой — о творце как человеке, распятом между небом и материей. Он не живет над реальностью, он буквально истирается ею. Потому что дар слышать вечность неминуемо сталкивается с разрушающей повседневностью, и только в этой встрече возможно увидеть цельный образ поэта.
«Мартиролог», Андрей Тарковский
«Camera Lucida. Комментарий к фотографии», Ролан Барт
В книге Camera Lucida Ролан Барт обращается к фотографии, разбирая, почему некоторые изображения просто «интересны», а другие внезапно ранят человека изнутри. Он разделяет восприятие фотографии на два слоя: studium (эпоха, композиция, социальный контекст) и punctum — то, что «прокалывает» (маленькая деталь, складка одежды, взгляд — что-то, что невозможно рационально объяснить, но что вызывает внутренний ожог узнавания).
Меня особенно впечатлила глава про punktum. Этот «укол» описывает не красоту или символ, а мгновенный катарсис, почти мистический укол реальности. В этот момент фотография перестает быть изображением и становится живым свидетельством утраты, времени и смертности. После прочтения книги становится понятно, что художник не может сам заложить высшую форму катарсиса в свою работу, он способен лишь создать все условия для его возникновения. А уже дальше — действует зритель и весь его личный опыт узнавания.
«Camera Lucida. Комментарий к фотографии», Ролан Барт
«Договор с природой», Мишель Серр
Французский философ обращает внимание на то, что во многих человеческих конфликтах проигравшей стороной по итогу становится природа. Автор предлагает придумать юридическую норму, чтобы представлять ее интересы и, как следствие, защищать.
«Договор с природой», Мишель Серр
«Народные дьяволы и моральная паника. Создание модов и рокеров», Стэнли Коэн
Как девиантное поведение провоцируется самим ярлыком «девиантного», присуждаемым со стороны? Важный социологический труд о массовой истерии и ее негативных последствиях.
«Народные дьяволы и моральная паника. Создание модов и рокеров», Стэнли Коэн
«Картье. Неизвестная история семьи, создавшей империю роскоши», Франческа Картье Брикелл
История о том, как смелость экспериментировать и внедрять нестандартные идеи превратила заурядный парижский ювелирный магазин в мировую империю, как важны в бизнесе преемственность и личный вклад людей. И конечно, это история о стойкости и верности выбранному пути.
«Картье. Неизвестная история семьи, создавшей империю роскоши», Франческа Картье Брикелл
«МОХ: X лет. X садов», Евгения Микулина, Иван Бойко
Всю работу по возрождению и восстановлению сада-дендрария Николая Ракицкого проводило ландшафтное бюро «МОХ» (герой проекта «РБК Визионеры»). В альбоме собраны их лучшие работы за последние десять лет. Увидеть эти сады можно только на фотографиях — все они частные, и просто так туда не попасть. Этот альбом также могут полистать гости экскурсий в Доме-музее Ракицкого, чтобы вдохновиться на создание собственного сада.
«МОХ: X лет. X садов», Евгения Микулина, Иван Бойко
«Впечатления моей жизни», Мария Тенишева
Тенишева — выдающаяся деятельница русской культуры конца XIX — начала XX вв., меценат, коллекционер, художница, сыгравшая значительную роль в развитии русского искусства и образования. Она открывала школы, училища, культурные центры и музеи, собирала произведения искусства и помогала молодым живописцам поступать в Академию художеств. По воспоминаниям современников, она была одной из самых незаурядных женщин, «неустойчивого и даже несколько взбалмошного нрава, широко образованная и начитанная, властолюбивая, с большими запросами и, безусловно, с искренней любовью к искусству».
Огромные деньги своего мужа она тратила на организацию художественных школ и студий (одной из них руководил Репин), мастерских прикладного искусства, издание журналов, поддержку художников. Сама училась живописи в Париже, была крупнейшим знатоком эмалей, ее коллекция картин стала украшением Русского музея, а в Смоленске и поныне действует созданный ею Музей русской старины. Я восхищаюсь силой духа и невероятной энергией этой удивительной женщины и вдохновляюсь ею, когда мои силы заканчиваются.
«Впечатления моей жизни», Мария Тенишева
«Славянские мифы», Александра Баркова
В саду Ракицкого проходит множество красивых мероприятий, одно из важных и любимых — праздник Ивана Купалы в начале июля. Во время подготовки к самому первому празднику Купалы мне случайно попалась книга о славянских мифах, в которой я находила огромное количество идей и новых смыслов для наполнения праздника. По сей день могу взять ее с полки и прочесть пару глав о славянском язычестве, божествах и духах, поверьях и традициях.
«Славянские мифы», Александра Баркова
Альбом фотографий Сергея Михайловича Прокудина-Горского
Дореволюционные фотографы — отдельная история. Это магия. Сейчас за счет новых технологий эти фотографии можно увидеть во всей красе. Такое вот окно в старый-старый мир. Обычно все старые фотографии потертые, выцветшие, черно-белые. Так и представляешь предков немного «инопланетянами». А вот через фотографии отлично видно, что отличия есть, но мир — красочный, объемный, как мы его знаем — конечно, был и тогда. Это очень помогает в нашей музейной деятельности, ну и вообще позволяет сохранить объективное восприятие действительности.
Альбом фотографий Сергея Прокудина-Горского (1863–1944)
«Письма к Вере», Владимир Набоков
Невероятная находка, которая напоминает нам о том, что «любовь — это глагол», что это чувство, которое нужно холить и лелеять, бережно ухаживать за ним, как за прекрасным цветком. Эта книга не просто собрание писем гениального писателя своей любимой жене — это гимн нежности, любви и заботы.
В эпоху, когда любовные послания обычно ограничиваются эмодзи, короткими текстами или аудиосообщениями в мессенджерах, переписка Набокова с Верой кажется чудом — великолепным, почти невозможным языком любви, который хочется впитать в себя и обязательно практиковать. С этой книгой ты понимаешь, что язык любви уместен везде — в том числе в быту и повседневности. Это своего рода инструкция по алхимии чувств и превращению пыли повседневности в волшебство, доступное двоим.
«Письма к Вере», Владимир Набоков
«Поселок», Кир Булычев
История о том, что даже в самых тяжелых условиях можно оставаться человеком. Интеллектуальное развитие, стремление к знаниям и самосовершенствованию — вот что не дает нам скатиться назад по эволюционной лестнице.
«Поселок», Кир Булычев
«Судьба человека», Михаил Шолохов
Произведение, о котором даже говорить страшно, чтобы не умалить его глубины. Это история о том, что даже в самых бесчеловечных условиях нужно сохранять в себе человечность.
«Судьба человека», Михаил Шолохов
«Нейромант», Уильям Гибсон
Роман, входящий в трилогию «Киберпространство», ставший буквально каноническим и стилеобразующим в жанре киберпанк. Не перечесть награды и премии, которые получила эта книга. Кстати, заодно порекомендую его же детектив «Распознавание образов» о молодой консультантке по маркетингу с обостренной чувствительностью к корпоративному брендингу.
«Нейромант», Уильям Гибсон
«От Руси до России», Лев Гумилев
Книга помогла мне разобраться в том, как возникла Россия, из каких регионов она состояла и какие этносы влияли на ее формирование. Интересно объясняется тезис «пассионарность» — то, что влияло на формирование социума, когда был один лидер. Меня книга заинтересовала с точки зрения формирования культуры, возникновения уникальной идентичности. Автор здорово и легко описал не самый простой исторический материал.
«От Руси до России», Лев Гумилев
