Юлия Сенина
«Это ушло в это, а то ушло в то, и нам неоткуда выйти и некуда прийти», — писал Даниил Хармс в стихотворении «Не теперь». В абсурдистской поэзии обэриутов, к которым относился Хармс, ускользание привычных вещей и явственное присутствие в жизни человека звенящей пустоты — общее место. Когда в 2024 году куратор Юлия Сенина и основатель издательства «ИМА-пресс» Андрей Гнатюк задумались о создании в Петербурге Музея ОБЭРИУ, найти для него подходящую площадку оказалось непросто.
«Мы оба ценим поэзию и философию обэриутов. Андрей больше любит Хармса, а я — Введенского, — объясняет Сенина. — Когда мы занялись поисками площадки, все адреса, которые посещали и где жили обэриуты, нам были известны. На поверку же оказалось, что ни по одному из них реальных следов жизни обэриутов не осталось». Коммунальную квартиру на Съезжинской, где жил Александр Введенский, Андрею Гнатюку удалось выкупить и расселить едва ли не чудом, и уже меньше чем через год здесь открылся новый музей. Прямо как в том же стихотворении Хармса: «Мы смотрели, но не видели. / А там стояли это и то».
- Пять лет работала в музее «Полторы комнаты» Иосифа Бродского (команда музея — герои проекта «РБК Визионеры»).
- В 2025 году вместе с Андреем Гнатюком основала Музей ОБЭРИУ в Санкт-Петербурге.
- Музей расширяет свою географию за счет коллабораций с Новой сценой Александринского театра, Домом Радио и «Подписными изданиями».
- Юлия Сенина называет себя апологетом манифеста Орхана Памука из стамбульского «Музея невинности», в котором он говорит, что сейчас время делать камерные и доступные пространства, чтобы раскрывать судьбу страны через историю отдельных людей.
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Прививка абсурда и зарубки на дверях будущего музея
Музей ОБЭРИУ с декабря 2025 года работает в квартире на Петроградской стороне, где с 1914 по 1936 год жил и работал поэт Александр Введенский. Здесь же бывали и все остальные участники Объединения реального искусства (ОБЭРИУ), просуществовавшего всего два с половиной года (с осени 1927 по начало 1930-х).
Наследие 12 единомышленников, включая Даниила Хармса и Николая Заболоцкого, не ограничивается ни этой аббревиатурой, ни мимолетным сроком, ни единственным, пусть и крайне важным адресом. Сами обэриуты также называли себя «заумниками» и «чинарями». Идеями о том, как менять русский язык, чтобы он соответствовал вызовам нового времени, они обменивались и до, и после формальных сроков существования ОБЭРИУ. Привитая ими доза абсурда ощущается в русской культуре до сих пор и сегодня востребована как никогда.
Еще задолго до открытия музей начал активно вести соцсети, проводя просветительскую работу, которая продолжается до сих пор. Помимо рассказа о наследии обэриутов, в соцсетях в режиме реального времени велся репортаж о ходе реставрационных работ, которые заняли девять месяцев. Сами работы напоминали послойные археологические раскопки. «Огромной удачей было обнаружить следы пребывания обэриутов в этой квартире, — вспоминает Юлия Сенина. — На дверях мы нашли зарубки роста детей из семьи Введенских, в другом месте — отпечаток руки, оставленный кем-то из обэриутов. Судя по всему, изначально была расписана вся стена, но рука — это все, что удалось различить. Нас потрясло, что полы, двери и ручки — все это сохранилось практически без изменений». В итоге каждый сантиметр обнаруженных в ходе расчисток обоев, газет и росписей на потолке был укреплен и музеефицирован.
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Записка Введенского и наследие обэриутов из частных коллекций
В декабре 2025 года музей открылся выставкой «Комнаты ОБЭРИУ». На три месяца мемориальное пространство, дополняя друг друга, заполнили артефакты из семи частных собраний. В гостиной посетителей встречала печь, в которой, возможно, вторая жена Введенского и жгла его рукописи накануне первого ареста поэта в 1931 году. В комнате самого Введенского можно было увидеть записку, которую он успел выбросить из арестантского поезда уже в 1941 году, за пару месяцев до смерти.
«Большая часть обэриутского наследия сегодня находится в частных руках, — объясняет Сенина. — Это сокровища, которые люди десятилетиями выискивали, спасали, выкупали, реставрировали. Нам очень повезло, что никто из тех, к кому мы обратились, не отказался от участия». Одновременно с этим шло формирование собственной музейной коллекции, в которой сейчас 1 тыс. с лишним единиц хранения. «Для большого музея это крохи, а по нашим меркам — очень внушительно, добавляет Юлия. — Многие вещи сами нас находили после того, как мы анонсировали открытие музея. К нам обращались родственники обэриутов, у которых дома хранились артефакты, или просто люди, в собственности которых были автографы Николая Заболоцкого и Николая Олейникова. Сейчас эти документы стоят огромных денег, но люди готовы передавать это в музей, чтобы сохранить память».
Первую выставку Музея ОБЭРИУ за три месяца посетили порядка 6 тыс. человек. Для камерного выставочного пространства в 200 кв. м это невероятный результат. Создатели музея признаются, что для них такой всплеск интереса оказался неожиданностью. Проработавшая больше пяти лет в Музее Иосифа Бродского «Полторы комнаты» Юлия Сенина объясняет: «Мы отлично отдавали себе отчет, что такое явление, как Бродский, известно десяткам миллионов, Хармса тоже знают очень многие, но далеко не все, Введенского — тысячи, но есть же еще и совсем неизвестные широкой публике имена, например Дойвбер Левин или Леонид Липавский».
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Вид экспозиции в Музее ОБЭРИУ
Собственная коллекция и переход к разговору о контексте эпохи
Изначально у сооснователей музея были разные точки зрения на то, как будет работать площадка после окончания первой выставки. Планировалось, что после первой волны посетителей камерному пространству дадут некоторое время «остыть». Но число желающих, которые не успели попасть в музей за первые три месяца, оказалось зашкаливающим. Сегодня Юлия Сенина и Андрей Гнатюк уже рассматривают варианты расширения. На первом этаже дома на Съезжинской они совсем недавно в пилотном формате открыли кафе «Случаи», где музей представлен книгами и сувенирной продукцией. Свою географию он расширяет и за счет коллабораций с другими петербургскими институциями, включая Новую сцену Александринского театра, Дом Радио и «Подписные издания» (команда книжного магазина и издательства «Подписные издания» — герои проекта «РБК Визионеры»).
Вторая выставка музея называется «Неполное собрание» (продлится до 27 сентября). Она объединила порядка 150 экспонатов из собственной формирующейся коллекции: рукописи, книги, прижизненные издания, археологические находки, которые были сделаны в процессе реставрации, графику и живопись. Один из главных экспонатов — макет книги-раскладушки Льва Юдина, ученика Казимира Малевича, которая не была издана. Стихи к ней должен был написать Даниил Хармс, но он не успел этого сделать. В отличие от первой выставки, вторая будет идти почти полгода, чтобы посетить ее смогли все желающие.
Команда музея ОБЭРИУ
За это время сооснователи музея планируют сформировать свои планы на более длительную перспективу. Они готовятся к столетию обэриутов, которое будет отмечаться в январе 2028 года. Уже сейчас проводятся экскурсии, образовательные мероприятия, издаются книги не только про обэриутов, но и про культуру и историю первой половины ХХ века в целом. Например, сейчас музей поддерживает исследование про ИЗОРАМ (Изомастерские рабочей молодежи), не имеющие прямого отношения к ОБЭРИУ.
«Мне кажется, это единственный возможный путь развития, — считает Юлия Сенина. — Даже в случае с Бродским, который очень многогранен, мы вскоре стали говорить про контекст 1960-х годов. Здесь мы движемся ровно тем же путем. Наше явление более узкое, и сейчас мы сфокусированы на его популяризации. А дальше, конечно, будем говорить про этот последний виток русского авангарда, причем не только поэтического, но и художественного, поскольку это все один круг: обэриуты были связаны и с филоновской школой, и с Казимиром Малевичем, и с его учениками».
