Кадр из фильма «Голубой след»
Проходящий с 1976 года Каирский кинофестиваль — старейший фестиваль стран Ближнего Востока и Африки. И единственный из них, имеющий аккредитацию FIAPF — международной федерации кинопродюсеров. Это один из 15 фестивалей, принадлежащих к классу А, к которому относятся Каннский, Венецианский, Берлинский и т.д. Отвечая на вызовы со стороны новейших фестивалей, как бутоны цветов, распускающихся там, где еще недавно была пустыня (в Саудовской Аравии, например), Каир выступает как хаб для киноиндустрии всего бурно развивающегося региона — в его программе большой набор киноработ не только из арабских стран, но и с других континентов, многие из которых так или иначе затрагивают арабскую проблематику.
Более того, Каир осознает себя киностолицей глобального Юга — недаром фестиваль открылся бразильской картиной «Голубой след» (The Blue Trail) Габриэля Маскаро, в начале года удостоенной Гран-при Берлинале. Эта антиутопия со скромным, человечным лицом прослеживает путь 77-летней женщины в ее попытке побега от авторитарной системы, постановившей, что после 75 лет людям будет лучше жить в специальных колониях. Но, как сказал русский классик, «бытие только тогда и начинает быть, когда ему грозит небытие». Поняв, что до 77 лет она еще не жила, даже на самолете ни разу не летала, сообразительная старушка пускается в бега. Еще одно открытие: в коррумпированных системах закон действует не для всех, а только для бедных, и свободу можно купить. Значит, надо срочно идти в казино и выигрывать там большой куш, и тогда тебе улыбнутся и беспредельная водная гладь (о которой идет речь в названии), и яркое бразильское солнце, и все остальные прелести жизни.
Кадр из фильма «Голубой след»
Закроется фестиваль самым скандальным фильмом Венецианского кинофестиваля (и 2025 года) — «Голос Хинд Раджаб» (The Voice of Hind Rajab) туниски Каутер Бен Ханьи, более чем актуальным в регионе MENA и не только. Отношение к фильму зависит от отношения к тому, что происходит прямо сейчас в соседнем с Египтом секторе Газа. В основе картины реальная история, произошедшая там в 2024 году: израильский танк в упор расстрелял машину с палестинской семьей, в живых осталась шестилетняя девочка. На протяжении всего фильма сотрудники call-центра на Западном берегу пытаются поддерживать связь с девочкой в то время, как происходит бесконечное бюрократическое согласование ее спасения.
Кадр из фильма «Голос Хинд Раджаб»
Критики упрекают Бен Ханью в мелодраматизме и манипулировании аудиторией (как будто кино, любое, занимается чем-то другим), в неэтичности использования подлинного голоса убитой девочки в разыгранных актерами сценах телефонных разговоров с ней. На взгляд тех, кто поддерживает этот напряженный и технически безупречно сделанный триллер, использованные режиссером сильнодействующие средства (никак не замаскированные, ибо фильм честно называется «Голос Хинд Раджаб») оправданы в текущей ситуации: более субтильными методами достучаться до широкой аудитории невозможно. В отличие от десятков других, часто несмотрибельных документальных и игровых фильмов на ту же тему, «Голос Хинд Раджаб» был и будет услышан.
Чего не скажешь, например, о показываемом в Каире вне конкурса фильме «Кто все еще жив» (Who Is Still Alive) швейцарца Николаса Вадимоффа, героями которого стали беженцы, чудом выбравшиеся из Газы: их не пускают никуда, кроме Южной Африки. Девяти мужчинам и женщинам разных лет, разного социального положения, но одинаково потерявшим свою прошлую жизнь, а часто родных и близких, режиссер дает возможность рассказать свои душераздирающие истории, создав им для этого искусственную выгородку наподобие «Догвилля» Ларса фон Триера — черную комнату с нарисованной на полу картой Газы. То, как они с закрытыми глазами находят места, в которых живут, в городе, который любят и знают, — пожалуй, самый сильный образ картины. Это не интервью, а рассказ, точнее девять рассказов, очеловечивающих примелькавшуюся телехронику, наполняющих ее подлинным человеческим содержанием. Эти люди не отвечают за действия ХАМАС, не могут ему противостоять. Все, что они могут, — это апеллировать к человечности тех, кто на них смотрит.
Кадр из фильма «Кто все еще жив»
В основном каирском конкурсе участвует фильм под названием «Однажды в Газе» (Once Upon, а Time in Gaza) братьев Араба и Тарзана Нассеров, ранее удостоенный приза за лучшую режиссуру в каннском «Особом взгляде». Парадоксальный обманчивый сатирический фильм демистифицирует обычную палестинскую жизнь, благородно рассматривая бревно в собственном глазу там, где обычно живописуют соринку в глазу соседа. Действие происходит в «мирные» нулевые. Главный герой, маленький человек, никогда не покидавший Газы, получает предложение сняться в кино — в первом палестинском боевике о борьбе с сионистами. Получив возможность примерить на себя горделивый взгляд и поступь «героя», он оказывается причастен к убийству соотечественника — чтобы в финале погибнуть от случайной «израильской» пули и стать патентованным «мучеником».
Кадр из фильма «Однажды в Газе»
Знаменитая палестинская актриса Хиам Аббасс (номинантка премии «Эмми» за одну из главных ролей в сериале «Наследники») играла главную роль в предыдущей картине братьев Нассер, лирической трагикомедии «Газа, любовь моя». В Каире ей вручают в этом году приз за карьеру.
Такой же приз получит и заслуженный венгерский режиссер Ильдико Эньеди, чей сразивший Венецию «Молчаливый друг» (Silent Friend) будет показан вне конкурса. Разворачивающийся в ботаническом саду неназванного немецкого университета на протяжении трех эпох фильм исследует «мыслящий океан», находящийся рядом с нами. Одним из главных героев этого актуального фильма оказывается огромное старое дерево гинкго билоба — наряду с другими растениями удивительное, непознаваемое, инопланетное существо.
Кадр из фильма «Молчаливый друг»
В то время как люди в разных местах Земли увлеченно истребляют себе подобных, Эньеди ставит перед ними задачу другого порядка: признать за равных все другие обитающие на планете существа и относиться к ним с уважением.
