Стиль
Впечатления Каким получился сериал «Зулейха открывает глаза»
Впечатления

Каким получился сериал «Зулейха открывает глаза»

Кадр из сериала «Зулейха открывает глаза»
Кадр из сериала «Зулейха открывает глаза»
Кинокритик Ярослав Забалуев посмотрел первые серии сериала «Зулейха открывает глаза» и теперь рассказывает, почему желание добиться историчности и масштабности повествования порой приводит не к тем результатам, к которым стремились авторы.

Залог долгого и успешного существования на рынке (даже таком специфическом, как российский) часто заключается в том, чтобы найти свою нишу и не слишком дергаться. Канал «Россия 1» вот уже 18 лет предпочитает не пускаться в эксперименты, а раз в год выдавать зрителю масштабные, богатые экранизации популярной литературы. Началось все в 2003-м году с «Идиота» Владимира Бортко и продолжается до сих пор с переменным успехом. Настоящих побед в этом отношении у канала было, если по гамбургскому счету, две — собственно, «Идиот» и отступившая от генеральной линии «Ликвидация», которая, не имея в основе литературного фундамента, была во многом ремиксом говорухинского «Места встречи» (которое в свою очередь как раз опиралось на роман братьев Вайнеров). За без малого два десятилетия на канале успешно перебрали множество достойных образцов, и вот после «Жизни и судьбы» и «Тихого Дона» Сергея Урсуляка решили обратиться к современным бестселлерам. Первой ласточкой стало «Ненастье» по Алексею Иванову, скоро зрителей ждет экранизированная Александром Велединским прилепинская «Обитель», ну, а сейчас ставка сделана на сериал «Зулейха открывает глаза» по бестселлеру Гузель Яхиной.

Гузель Яхина: «Жаль некоторых образов, не попавших в сериал»

В книге Яхиной про превращение безвольной татарки Зулейхи в сильную женщину на фоне коллективизации и войны есть важный для сериалов «России 1» ревизионистский элемент. Литературный материал здесь дает возможность по-новому взглянуть на очередной острый период русской истории (неострых в ней, впрочем, вообще не слишком много). Именно с этого взгляда сериал и начинается. Безмолвная Зулейха (Чулпан Хаматова) живет с мужем Муртазой и его слепой матерью Упырихой. Ее третируют и мучают, она бесконечно рожает дочерей, которые немедленно умирают. Жизнью все это назвать крайне сложно, но в какой-то момент на пороге оказываются красноармейцы, которые быстро убивают Муртазу, а Зулейху угоняют в ссылку. Здесь, сначала в трехмесячной поездке в общем вагоне, а потом и на ангарских поселениях, Зулейха и «открывает глаза» — становится сильным и самостоятельным человеком.

Премьера сериала была поддержана и омрачена (с какой стороны посмотреть) несколькими событиями. Во-первых, картину потребовали запретить «Коммунисты России», во-вторых, Чулпан Хаматова сообщила, что получает проклятия в свой адрес за участие в неправедном рассказе о доблестном советском прошлом. Речь идет о первых сериях «Зулейхи», где показан действительно бесчеловечный процесс раскулачивания, а красноармейский солдатик в какой-то момент убивает пытающегося сбежать ребенка. Убийства в романе Яхиной не было, а смерть ребенка — и правда запрещенный у приличных драматургов прием эмоционального давления. Однако советская история изучена достаточно подробно, свидетельств хватает, и среди них, справедливости ради, есть эпизоды пожутче.

Реальная же проблема «Зулейхи» видится совершенно в ином. Роман Гузель Яхиной написан от первого лица, а потому в нем нет какой-то специальной оценки происходившего в первые годы советской власти. Книга сфокусирована, прежде всего, на внутренних трансформациях героини, а исторические катаклизмы не столько предмет разговора, сколько катализатор. Эта драматургическая конструкция в фильме разрушена, частная история здесь развернута в историческую эпопею почти что по заветам Льва Толстого. Однако парадный киноязык федеральных каналов оказывается категорически не подготовлен для ревизионизма такого толка.

Кадр из сериала «Зулейха открывает глаза»
Кадр из сериала «Зулейха открывает глаза»

Самым честным и адекватным примером изображения бесчеловечности существования в годы советской власти по-прежнему остается, пожалуй, фильм Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин». Эта картина и сегодня смотрится радикальным высказыванием о людях, оказавшихся как бы за гранью бытия, куда их поставил режим. Речь там, кстати, тоже идет о тридцатых годах, однако язык Германа по-прежнему видится слишком резким. Режиссер «Зулейхи» Егор Анашкин («Кровавая барыня») вместо него выбирает подернутый матовой дымкой романтический реализм. Его красноармейцы это все равно неплохие люди в непростой ситуации, а не банда заряженных самогоном и кокаином гопников, которыми специалисты по раскулачиванию были в действительности.

Вышедший недавно на HBO сериал «Заговор против Америки» не стал хитом, однако оказался важным высказыванием об обыденности зла. О том, что переход к фашизму осуществляет не пробудившееся «древнее зло» вроде прилетевшего к мирным людям огнедышащего дракона, а обыкновенные люди, которые евреев как-то не очень. Большевистская катастрофа, о которой время от времени силится говорить российский кинематограф, творилась схожим образом — об этом можно почитать, например, в чудом опубликованной еще в советское время повести Валентина Катаева «Уже написан Вертер». И в том, чтобы показать людей, построивших государство, не имея за душой ничего, кроме маузера, и правда есть большой и страшный художественный вызов.

Кадр из сериала «Зулейха открывает глаза»
Кадр из сериала «Зулейха открывает глаза»

Что же касается «Зулейхи», то при всем богатстве съемок и отдельных блестящих актерских работах (кроме традиционно грандиозной Хаматовой хочется отметить Сергея Маковецкого) сериал производит впечатление какого-то фатального неправдоподобия. Честное слово, у людей, три месяца голодавших в мчащемся через всю Россию арестантстком эшелоне, могли хотя бы отрасти волосы.