Кадр из фильма «Здесь был Юра»
5 февраля в прокат выйдет «Здесь был Юра» — дебют режиссера Сергея Малкина и лучший российский фильм прошлого года по версии фестиваля «Маяк», большинства критиков и тысяч людей, которые прямо сейчас сметают билеты на спецпоказы.
Шесть подряд российских фестивалей 2025 года, не сговариваясь, поставили независимому отечественному кино однозначный диагноз: смех в нем вытесняет слезы и страх. Оказалось, что потребности немногочисленных зрителей, которые следят за артхаусом, ничем не отличаются от вкусов тех, кто выбирает «Чебурашку» и сказки. Всем без исключения нужны утешение, ощущение безопасности, повод улыбнуться, нефальшивая хрупкость и вдохновение. Как и в американскую Великую депрессию, жизнеутверждающие комедии — даже если это тонкие трагикомедии — стали самым востребованным жанром в российском кино.
Поэтому на фестивале «Горький фест» победила «Колхандра» — трогательная документалка о маленькой девочке, которая тратит летние каникулы на то, чтобы вместе с другими детьми снять в деревне большой фэнтезийный блокбастер.
Поэтому на фестивале «Окно в Европу» победил «День рождения Сидни Люмета» — похожий на спилберговских «Фабельманов» портрет режиссерского детства в пастельных тонах. Подросток с Кавказа мечтает снимать кино — и даже самые мрачные обстоятельства не могут ему в этом помешать, тем более что мудрая бабушка на его стороне.
Поэтому на фестивале «Короче» победил ромком «Счастлив, когда ты нет» — история взросления через любовь, героями которой становятся такие же проблемные персонажи, как в европейском фильме «Худший человек на свете» и американском сериале «Ты — воплощение порока».
Поэтому на фестивале «Одна шестая» победил фильм из Республики Саха «Подари мне цветы» — музыкальная комедия в духе «О чем говорят мужчины», но с якутским колоритом и щемящей тоской людей, которые раз за разом надеются начать новую жизнь.
Поэтому на фестивале «Новый сезон» победил сериал «Встать на ноги» — на удивление смешное приключение трагических персонажей. Гоша Куценко играет мужчину, который провел полжизни в тюрьме. Мила Ершова изображает его дочь, прикованную к инвалидному креслу, но мечтающую танцевать. А Антон Санкевич — актер с синдромом Дауна — баристу в пятигорском кафе, которому часто достается от местных хулиганов за его нейроотличность. Каждый из героев ищет второго шанса и желает быть видимым для мира вокруг. А сценарист Александр Носков, получая приз, формулирует чуть ли не поколенческий девиз: «Сейчас время лечить, а не калечить».
Кадр из фильма «Здесь был Юра»
Апофеоз этого парада человечных комедий — победа фильма «Здесь был Юра» 29-летнего дебютанта Сергея Малкина на фестивале «Маяк». При том что и основные его соперники были фильмами очень даже смешными. В святочном рассказе «Фейерверки днем» три сестры помогают неуклюжему папе с семейным бизнесом, но в тайне мечтают по-чеховски перебраться в Москву. А в фильме «Картины дружеских связей» молодые кинематографисты пытаются примириться с переменами в обществе. Актер уезжает в Америку, режиссер делает коррекцию зрения, чтобы с незамутненным взглядом снимать экранизацию «Чиполлино» (по настоянию продюсеров заменив «политическую» часть историей любви), а актриса пробуется на роль царевны в очередной сказке.
Но «Здесь был Юра» из этих фильмов — не только самый смешной, но и самый волевой. Его авторы — а вслед за ними и герои, а вслед за теми и зрители — находят способ повзрослеть и вырваться из вихря неопределенности и омута тревоги. Рецепт оказывается простым и не то чтобы новым, но действенным: чтобы справиться с собой, нужно проявить чуткость к другим.
Авторы — а вслед за ними и герои, а вслед за теми и зрители — находят способ повзрослеть и вырваться из вихря неопределенности и омута тревоги.
За хаос в «Здесь был Юра» отвечают кричащая музыка, немытый быт и сумбурная речь. Тридцатилетние лоботрясы Олег (Денис Парамонов) и Серега (Кузьма Котрелев) снимают комнаты в загаженной квартире, ругаются с угрюмым соседом Андреем (Василий Михайлов) и вместе со своим другом Чебой (Александр Поршин) мечтают прославиться как панк-музыканты. Но пока что вся их аудитория — охранники, гоняющие горе-рокеров по крышам.
Все изменится, когда на Олега на десять дней свалится дядя Юра (Константин Хабенский, также награжденный на «Маяке» как лучший актер) — нейроотличный человек без конкретного диагноза, которого авторы описывают как ребенка в теле взрослого. Юре требуется круглосуточное внимание — и инфантильные музыканты, которые раньше не могли позаботиться даже о себе, вдруг начинают меняться. И пластика их характеров будет засвидетельствована очень тонкими — в духе фестиваля «Санденс» — штрихами в сценарии. Которые не оставят зрителю возможности для сомнений: никогда не поздно стать взрослее, мудрее, внимательнее и добрее. А значит, и сильнее.
Кадр из фильма «Здесь был Юра»
Как и все без исключения фестивальные чемпионы, упомянутые выше, «Здесь был Юра» — дебют, сотканный из личных воспоминаний, беззащитного желания нравиться, сомнений в праве на творчество, прилежной игры по правилам кинодраматургии и необузданной насмотренности.
Героя Кузьмы Котрелева — формально второстепенного, но на деле олицетворяющего совесть Олега — неспроста зовут Серегой: он альтер-эго режиссера, который и сам когда-то помогал другу заботиться об условном дяде Юре. Многие диалоги рождены в остроумной импровизации: молодым постановщикам свойственно доверять актерам-сверстникам и делиться с ними авторством, а не диктовать свою волю. Родившаяся спонтанно шутка «Всем выйти из сумрака» — оммаж «Дозорам» с Константином Хабенским. А учеба в Московской школе кино подсказала Сергею Малкину важное правило: в истории должен быть парадокс. Три беспомощных кидалта в тесной квартире, взявшие на себя ответственность за человека с инвалидностью — это парадокс. И вокруг него сами собой сложатся самые разные сцены — пронзительные и забавные, легкие и весомые, но неизбежно живые.
Многие диалоги рождены в остроумной импровизации.
Что касается режиссерской насмотренности, то порыв Олега в одной из сцен бросить все и бежать сломя голову — явный или подсознательный реверанс фильмам французской новой волны.
На последнем «Маяке», кстати, был внеконкурсный показ «Новой волны» Ричарда Линклейтера — черно-белой, запредельно синефильской реконструкции съемок дебютного фильма Годара «На последнем дыхании». Идея этого искрометного фильма в том, что наитие побеждает расчет, а радость творчества смягчает страдания перед чистым листом. Американо-францзуская лента, которая может стать пособием для всех дебютантов, вписалась в российский фестиваль как родная. Потому что молодые участники «Маяка» — тоже своего рода новая волна в отечественном кино.
Кадр из фильма «Здесь был Юра»
Главная их особенность — фокус на внутреннем мире героя и его ближнем круге. Молодые дебютанты не выступают в жанре «кино морального беспокойства», как это делают их опытные коллеги. Заслуженная постановщица Светлана Проскурина показала на «Маяке» фильм «Над вечным покоем» о матери, которая вместе с сыном прячет в подвале труп мальчика с инвалидностью. Матерый режиссер Вячеслав Клевцов — «Моего сына», в котором еще одна мать пытается отмазать сына от уголовной ответственности. А Надежда Михалкова — «Огненного мальчика», в котором тоже есть мать, которая пойдет на все ради попавшего в беду сына. Все три матери — чиновник, адвокат, соцработник — олицетворяют дисфункциональное общество. Все трое сыновей — будущее, загубленное безнравственным прошлым.
Но эти злободневные сюжеты — вотчина старой гвардии, а новая волна с обществом и государством старается не соприкасаться. И «Здесь был Юра», и «Фейерверки днем», и «Картины дружеских связей» — романы воспитания с четким посылом: сперва надо надеть спасательный круг на себя. В крайнем случае — на дядю Юру. Радиус эмпатии российского кино в последние годы сокращается. Зато ее интенсивность растет.
Кстати о дяде Юре. В отечественной индустрии действительно стало больше сострадания к лишнему человеку и больше инклюзивности в производстве. В короткометражном фильме «Уличное освещение» играет актер с синдром Дауна Григорий Данишевский. Его герой — парень, которому придумали номинальную работу: каждый вечер включать и каждое утро выключать свет в городе. На самом деле электростанция давно автоматизирована — но именно желание героя взять на себя ответственность за весь мир согревает людей и делает мир светлее. После «Уличного освещения» Григорий сыграл уже главную роль в фильме «Правила Филиппа». Его герой хочет доказать всем свою дееспособность, став баристой в кафе. Тем же занимается персонаж Антона Санкевича в сериале «Встать на ноги». А нейротипичные актеры Алина Ходжеванова, Денис Хохрин и Никита Лохматов создают пронзительные образы героев с особенностями и «чудиков» в фильмах «Филателия», «Мальчик-птица» и «Мох».
Радиус эмпатии российского кино в последние годы сокращается. Зато ее интенсивность растет.
Герой Константина Хабенского в «Здесь был Юра» — олицетворение этой новой чуткости и идеи, что нужно быть юродивым, чтобы спасти мир. Характерная черта российского кино: нейроотличный герой в нем чаще всего функциональный персонаж, который помогает преобразиться другим. Это классическая ловушка «Человека дождя» — фильма, в котором герой Дастина Хоффмана служит инструментом трансформации героя Тома Круза. Лица Константина Хабенского даже нет на постере «Здесь был Юра» — то ли потому что герой с особенностями может отпугнуть зрителя, то ли чтобы подчеркнуть, что дядя Юра — артефакт и макгаффин (нечто загадочное в основе фильма; сюжетный прием, создающий интригу), с которым носятся настоящие главные герои. Так или иначе, самоотверженная, отважная и чуткая работа Хабенского превращает Юру в сердце фильма. А трогательный выход мрачного соседа Саши в одной из сцен напоминает: не бывает лишних людей. У каждого должна быть возможность нацарапать на стене, что он здесь был.
