Стиль
Впечатления Муха на стене: что значит изолироваться по-настоящему
Впечатления

Муха на стене: что значит изолироваться по-настоящему

Коллаж с фрагментом картины Эдварда Хоппера «Комнаты у моря»
Коллаж с фрагментом картины Эдварда Хоппера «Комнаты у моря»
Вспоминая классиков фотографии, документалистики и литературы (от Вернера Херцога до Чарльза Буковски), в своей колонке кинокритик Ярослав Забалуев размышляет, для чего нам самоизоляция и что значит быть «мухой на стене».

Разговоры вот уже который день одни и те же. В начале недели позвонила подруга, которую я не слышал чуть меньше года, и долго жаловалась, что очень много жрет. Для нее (как и для многих других, судя по социальным сетям) еда стала единственным развлечением и главным — законным — поводом выйти из дома. «Пошла я тут в "Азбуку" купить лемонграсс. Почему-то очень нужен был лемонграсс, хотя, понимаешь, я ведь его вообще никогда не любила!» — говорит. В ленте Facebook обсуждается, кому удалось максимально полно провести день, собрав целый пакет мусора, чтобы завтра с ним законопослушно сходить до помойки…

Может показаться, что предыдущий абзац написан с некоторой смесью высокомерия и брезгливости, но вообще я людей люблю. Нет, правда — они (я/мы) интересные. Просто предыдущие недели, когда многие уже закрылись в квартирах, было некоторое количество дел, которые ну никак из дому не решить — личных, рабочих, всяких. Может быть, просто чувствовал, что через несколько дней заниматься всем этим будет поздно: бывает, что интуиция иногда из вежливого внутреннего голоса оборачивается ариадниным клубком и ведет по бетонному лабиринту с завидной уверенностью. В общем, домотался я по городу, все сделал, всех повидал, а вечером воскресенья с чувством выполненного долга пошел домой на самоизоляцию. Шел и думал о том, что очень интересно, как это будет — что со мной самим будет, ничего подобного ведь еще не случалось.

Кадр из фильма «Китаянка»
Кадр из фильма «Китаянка»

Самое смешное, что вся эта прекраснодушная пошлость про повод «заглянуть внутрь себя» и «заняться саморазвитием», в общем, оказалась чистой правдой. Заглянув поглубже, я вспомнил, что значительную часть детства — поры, когда у меня часто повышалась температура и было нечем дышать, — я провел с книжками. Вспомнил многие часы, вспомнил, что, кажется, ни от чего тогда я не был настолько счастлив. И признался себе, наконец, как сильно и долго хотел не вернуться туда, нет, скорее вернуть себе это счастье.

Повесть Сигизмунда Кржижановского «Клуб убийц букв» начинается с рассказа о том, как бедному начинающему писателю пришлось однажды продать все свои книги, чтобы поехать на похороны матери. Вернувшись, он снова сел писать, потянулся за одним из томов, чтобы сверить какое-то место. Книги на месте не оказалось, он лег и, уставившись в пустые полки, стал пытаться представить себе многажды читанные страницы. Так стали появляться новые замыслы, как-то незаметно его стали печатать. Хибара превратилась в просторный дом, книги заполнили полки, а замыслы — напротив — начали убывать… Дальше там еще много чего интересного случилось, но это лучше прочесть самостоятельно. Куда важнее тут то, как работает энергия искренней бескорыстной увлеченности — именно это ощущение (как я понял благодаря пришедшему в эти дни мне в руки тому Кржижановского) и дарило в детстве то самое счастье.

Кадр из фильма «Букшоп»
Кадр из фильма «Букшоп»

«Мне всегда нравились машины, оружие и фотоаппараты. Машины и оружие принесли мне кучу проблем. Фотоаппараты — нет». Это слова великого фотографа Джима Маршалла из фильма под названием «Джим Маршалл: Рок-н-ролл в объективе», который вышел 1 апреля на цифровых платформах, минуя отсутствующий прокат. Маршалл прожил долгую жизнь, был сложным, вздорным, порой невыносимым человеком — обо всем этом (вспыльчивость, отозвавшаяся тюремным сроком, кокаиновая зависимость, нарциссизм) в фильме рассказано довольно подробно. Однако стержнем его жизни была беззаветная увлеченность фотографией. Именно она — вкупе с талантом, конечно, — открыла ему возможность сделать снимки, позволяющие и сегодня почувствовать себя рядом с Джоном Колтрейном, Майлзом Дэвисом, Джонни Кэшем и прочими из числа почитаемых нами богов и героев.

Еще один фанатик — великий баварский режиссер Вернер Херцог — на своих мастер-классах говорит, что документалист не должен быть просто «мухой на стене». Иначе лучшие фильмы снимали бы камеры наблюдения. И тем забавнее, что Джим Маршалл утверждает, что он старается быть именно что «мухой на стене». Парадокса здесь, на самом деле, нет — просто один и тот же образ два гения использовали в разном смысле. Маршалл имел в виду способность замереть и максимально полно воспринять происходящее, не снять кадр, а зафиксировать мгновение жизни.

Кадр из фильма «Джим Маршалл: Рок-н-ролл в объективе»
Кадр из фильма «Джим Маршалл: Рок-н-ролл в объективе»

Собственно, сейчас каждый из нас, получив директивы по ограничению передвижений, имеет все обстоятельства, чтобы превратиться в эту самую муху — занять позицию, оглядеться как следует вокруг. Для Москвы это вообще уникальная ситуация — давно ли вам удавалось больше 15 минут знать ответ на вопрос «где я нахожусь?». Ну а с другой стороны, нелишне вспомнить о той простой истине, что ты — это не твой безумно богатый внутренний мир или невероятный творческий потенциал. Ты — это то, что ты делаешь, и хорошо бы делать то, что тебя по-настоящему увлекает и наполняет. Известная рекомендация Чарльза Буковски велит найти то, что ты любишь, и позволить этому себя убить. По уши влюбленный в литературу сардонический мудрец с Венис-бич не счел нужным разжевать, что убийство это (которые мы обычно и зовем жизнью) может быть сколь угодно долгим, но только в описанной конфигурации — по-настоящему счастливым.