Танцевальный перформанс «Зов начала. Әлиф (Алиф)»
В последнее десятилетие в широкой сфере современного танца появились новые жанровые определения, в том числе «танцевальный перформанс» («танцперформанс») и «танцхудожник». Почему работа с движением не ограничивается понятием хореографии и чем отличается работа хореографа, танцхудожника и танцперформера? Как в этом отношении развивается российская танц-сцена? На эти вопросы отвечают российские танцхудожники, перформеры и кураторы современного танца.
«Танцевальный перформанс постоянно занимается вопрошанием: что такое танец? Он отвергает конвенциональные ответы, которые касаются обучения, внешнего вида (танцующий может быть любым), способов создания хореографии. Он критикует как социальную действительность, так и устоявшиеся формы хореографирования, которые стали оболочкой без содержания, привычкой.
Здесь танец — феномен, который находит ответы, не связанные с логикой языка и культуры. Движение становится сообщением прямым, кинестетическим, не отсылающим (или необязательно отсылающим) к речевым конструкциям. Конечно, в танцперформансе наличествует вербальный смысл, но в идеале игра со смыслами выдвигает на первый план само тело танцующего как сообщение. Если танец можно вынуть и сообщение останется тем же — это не танцперформанс.
Важный момент — отношения со зрителем. Я мыслю зрителя как равного себе. Перформанс — это разговор на равных, в отличие от "высоких жанров", где всегда возникает "зритель не поймет", "надо попроще". Смешно, что обычно танцперформансу предъявляют претензии в снобизме и сложности. На самом деле танцперформанс — это демократический вид искусства, где исполнитель и не возвышается, и не пытается "лечь" под зрителя. Главное в перформансе — это достоинство.
Послание жанра в том, что все происходящее касается тела, и это тело начинает двигаться (танцевать) по-другому. Исполнитель и зритель равны. Танец танцуется через любое тело другого. Зрителю надо перестать смотреть на танец как на эстетически (сексуально) привлекательную безделушку. Тела мыслят без слов».
Танцевальный перформанс «Великое здоровье»в со-авторстве с Анной Кравченко
«Мне кажется, тут надо разобраться, что перформанс-арт и перформанс — это разные вещи. В нашей лексике все перемешалось, и, может быть, поэтому возникают сложности. Перформансом по-английски называют все, любое представление; спектакль — это тоже перформанс. Поэтому возникает тавтология. Чем отличается танцевальный перформанс от танцевального спектакля? Формально, получается, ничем. Но действительно, так получилось, что слово "перформанс" дает больше свободы. Слово "спектакль" закрепощает: как будто бы он должен подчиняться какой-то драматургии или театральным законам.
Мне кажется, уникальность именно этого понятия в России возникла в связи с историческими событиями, когда после 1930-х годов все "непонятное" искусство становится запрещенным, и на многие годы остается только одна линия — реалистического театра, который стремится к "правде жизни". И теперь в попытках наверстать упущенное мы с удовольствием используем слово "перформанс", хотя на самом деле это значит "спектакль"».
«Кому-то нравится разделять и проводить границы жанров, мне нравится наблюдать единство, мерцание. Если честно, я даже деление на танец и перформанс не очень люблю. По-моему, если художественно (непрактично, миметично, познавательно) работаешь с телом во времени — это называется танцем, искусством, где движущееся тело — это главный медиум».
«Если условно представить себе танец как жанр между драматическим театром и визуальным искусством, то понятием "танцевальный перформанс" можно было бы обозначить работу, которая склоняется в сторону второго, устроена в логике перформанс-арта, сохраняя при этом особенности своего медиума. Что это значит? Такая танцевальная работа, оставаясь танцем, чувствительным к динамике времени, к нюансам композиционных и телесных задач, устроена все-таки достаточно лаконично, вокруг одной идеи, которая становится ее концептуальным и хореографическим двигателем.
Работая в Доме культуры "ГЭС-2", я, с одной стороны, вижу, как танцевальные перформансы органично вписываются в выставочные проекты и общий музейный контекст на уровне языка описания и визуальности. С другой стороны, ценными оказываются и спектакли танца, так как они предлагают другую, свою, логику зрительского переживания. Кураторской задачей остается создать для них рамку, расположить в несценическом пространстве, но сами они действуют в более традиционном режиме ― их нужно смотреть внимательно, от начала и до конца, вникать в их структуру».
«Из-за того что танец долгое время считался частью театрального искусства и лишь в последние десятилетия стал представлять интерес для институций современного визуального искусства, появление термина "танцперформанс" отразило желание создателей отмежеваться от классических рамок театра и желание институций отделить это направление (в том числе, например, на этапе отбора работ для выставки) от классического перформанса, представителем которого, например, является Марина Абрамович».
Танцевальный перформанс «Ритуалы перехода» при поддержке ГЭС-2, Геленджик, 2025
«Часто могут заказать перформанс на открытие или закрытие выставки или фестиваля, где нужен перформанс, но при этом нужно и действие, то есть то, что затронет и удержит восприятие зрителя, чтобы он не прошел мимо. Например, мою работу "Новая земля" я тоже назвала танцевальным перформансом. Я соединяла рамку — чтобы было понятно, с чего начинается, куда придем и о чем это в принципе, — но восприятие выстраивалось более созерцательно. Здесь больше свободы, импровизации и живого процесса, который может возникнуть из заданной рамки. Мне нравится, когда мы находим в практике некие опоры, смыслы, символы, которые обязательно должны быть произнесены. Я люблю такое делать и, наверное, могу назвать это танцевальным перформансом, хотя я и не задумывалась об этом как об отдельном жанре».
«Когда говорят о танцевальном перформансе как жанре, часто затрудняются провести какую-либо границу или очертить, где проходит отличие этого жанра от других. Мне кажется, важно определять значение танцевального перформанса не через его функциональность, а через методы, которыми руководствуется его автор. Один из самых важных методов здесь — это прямая связь танца, телесности, исследования тела и движения с пространством и взаимодействием со зрителем. Это другая система координат, которая, на мой взгляд, отличается от танцевального спектакля, в котором есть четвертая стена. В танцевальном перформансе для меня важна большая свобода в коммуникации со зрителем и пространством.
Уникальность жанра связана с его масштабированием, с возможностью иначе распределять внимание. Тело и танец остаются в прямой коммуникации со всеми остальными медиумами в рамках художественного высказывания».
Танцевальный спектакль «Твоими глазами», танцевальная труппа фонда «Антон тут рядом»
«Кардинальное отличие танцевального спектакля от танцперформанса в том, что спектакль — это очень плотная, застроенная структура, собранная на основе системы знаков. Хореограф выстраивает партитуру из танцевальных движений и эмоциональных состояний, которую предельно точно исполняет танцовщик. В понятии танцперформанса театральная система знаков может отсутствовать полностью, потому что хореограф может взять один знак, один образ и дальше углубляться в него, как в колодец, максимально глубоко.
Это ближе к европейскому подходу к танцперформансу, когда мы берем одну идею, и заныриваем в самую глубь, пока не раскроем все пласты смыслов. У хореографов, работающих в зоне танцперформанса, часто присутствует насмотренность или образование в сфере визуального и современного искусства, так как они работают не только с телом танцовщика, но еще и с концепцией. Также в танцперформансе обязательно должна быть сфера исследования.
Если мы берем отдельно перформанс — то это очень подвижная структура, которая никогда не повторяется и представляет собой движение в сторону никогда не существовавшего вида искусства. Не до такой степени как хеппенинг, потому что это вообще разовая акция, которая никогда не повторится. В перформансе может присутствовать каркас (партитура), но он разомкнут в отличие от танцспектакля. Основой прежде всего выступает концепция (идея)».
«Для меня всегда был этот вопрос: что такое перформанс, что такое танцевальный спектакль. Наверное, есть хореографы и произведения чистого танца. Для меня, например, Баланчин — чистый танец. Если мы говорим о более современных авторах — это Форсайт. Это спектакли, которые основаны на хореографии, она выстроена, хореограф ее поставил.
Когда же мы говорим про танцперформанс, то для меня это про действие здесь и сейчас. Это высказывание танцхудожника, которое укоренено не в хореографии, а в его ощущениях и внешней среде. Это создает определенную картинку и передает нам определенную мысль — ту самую концепцию. Больше того, один и тот же танцперформанс каждый раз может быть разным: на него влияют аудитория, исполнитель, его настроение и желания».
«Мне очень нравится понятие танцхудожник. Думаю, это соединение всех форм профессии. Писать, что я хореограф, педагог, танцовщица, уже как-то странно. А танцхудожник это все собирает».
Танцевальный спектакль «Озеро»
«Я себя определяю как танцхудожник. В самом простом смысле я совмещаю в себе разные ипостаси: хореограф, преподаватель, исполнитель, куратор, исследователь танца. Но и в том смысле, что работы, которые я создаю, не лежат в поле конвенционального танца. Это определение нужно, чтобы отгородиться от других акторов, которые работают с танцем».
«Понятие танцхудожник может быть полезно, чтобы подчеркнуть концептуальную составляющую танца и его принадлежность полю современного искусства. Не всякий автор непременно желает этому полю принадлежать. Если для автора центральными остаются вопросы и интересы собственно танца — тогда его можно назвать хореографом».
«Безусловно, это все одного поля ягоды. Просто поля эти бывают чуть дальше или ближе друг к другу. Это все мерцания. Когда мы говорим о танцхудожнике, то это всегда соединение всех трех составляющих: танцхудожник, перформер и хореограф; это и авторство, и внимательное отношение к процессу создания. Когда мы говорим про хореографа, то тут речь все-таки про танцевальный спектакль или даже балет. Для меня перформер — больше исполнитель. Он может исполнять задачи и танцхудожника, однако танцхудожник может создавать перформативные работы, в том числе и на себя.
Я бы перформером называла человека, который внимательно относится к процессу перформативного жанра и откликается на разные задачи, связанные не только с выучиванием хореографии, как это было бы в танцевальном спектакле (хотя в танцевальном спектакле тоже происходит телесный поиск), но и с большими перформативными задачами, связанными с местом, пространством и спецификой самого перформанса. Танцхудожник для меня — это автор, который соотносит свою деятельность с социальными явлениями, с тем, что происходит вокруг».
Танцевальный спектакль «Камень безумия, или Посвящение хаосу»
«Я для себя выделяю понятие танцхудожника, но себя не считаю танцхудожником. Мне кажется, танцхудожник — это более широкое понятие, чем хореограф и перформер. Перформер — тот, кто исполняет спектакль. Тот, кто делает перформанс-арт, — это уже художник. А танцхудожник — это одна из специализаций, где главным выразительным средством является тело самого художника и непосредственно артист, который доносит свои собственные высказывания.
Сложно представить человека, который занимается перформанс-артом и делегирует свое высказывание исполнителю. Сложно представить танцхудожника, который делегирует. А режиссер или хореограф, в более конвенциональном понимании, спокойно может делегировать свое высказывание перформеру, исполнителю».
Танцевальный перформанс Sak-Sok
«Танцхудожник работает с концепцией, понимает, что такое исследование, что такое художественная практика. Он существует в парадигме современного искусства, имеет критическое мышление и осознает время, в котором работает.
А вот хореограф часто может даже обойтись и без исследования: он сразу приходит в репетиционный зал и начинает работать с конкретным танцевальным движением. Это не отменяет того, что исследование все еще может случиться внутри танцевального движения в танцзале, но оно не будет укоренено в изначально выбранной концепции.
Для меня хореограф ближе к театральному жанру. Но это экспертный взгляд на эти понятия, на практике же эти сферы постоянно пересекаются и намеренно сталкиваются художниками.
Я прошу нигде не писать меня как танцхудожника, и здесь я немного панк, хотя по сути, по процессуальности исследования я абсолютный танцхудожник. Я следую за своим любимым манифестом — "Отталкиваться от среды и не совпадать со временем". Когда все бегут вперед, я бегу назад. Все бегут назад, я бегу вперед. Мне нравится настаивать на том, что я именно хореограф, таким образом я даю возможность широкому кругу людей, которые привыкли к более традиционному понятию танца и не знают, что такое танцхудожник, дойти до моих работ».
«Российский танцевальный перформанс в той или степени исследует постсоветское тело, культуру, историю, то наслоение смыслов, которое возникло после развала Советского Союза. Российский танцевальный перформанс — идеалистичный».
«Мне кажется, что перформансы в чистом виде российским зрителям воспринимать достаточно тяжело, потому что сразу возникает много вопросов, много тревожности: а почему без музыки, а когда это закончится, а что дальше. Нам не свойственна созерцательность».
Сразу возникает много вопросов, много тревожности: а почему без музыки, а когда это закончится, а что дальше.
Танцевальный спектакль «Явь»
«Особенность российского танцперформанса в том, что он все время находится в состоянии турбулентности. Как только начинает складываться какая-то школа, тут же случаются геополитические или еще какие-то события. У нас трудно составить такую генеалогию, где каждое имя приводит к нескольким именам, как в европейском танцперформансе, где общие истоки обнаруживаются у всего. У нас это как будто постоянно находится в зачаточном состоянии.
С одной стороны, это хорошо, потому что именно в зачаточном состоянии максимальная энергия. С другой стороны, это все непредсказуемо и ненадежно. Приходится все время надеяться на каких-то самородков, что ли. То есть российский танцперформанс — это такой самородок, не обтесанный, не отшлифованный. В этом всегда присутствует внутренний надрыв. У нас нет экологичного отношения к самим себе. Каждый раз мы приносим себя в жертву».
«Мы планировали в ГЭС-2 несколько блоков программы (она, к сожалению, не состоялась, но формулировка мне все еще дорога) и один из них назывался "Святые варвары". И вот здесь, мне кажется, и заложен наш основной код. Это интерес к мятущейся душе, который не отпускает ни одного большого художника. Точка мучений и точка силы».
Танцевальный спектакль «Под землей»
«Для меня не существует групповой причастности — по национальности, стране, месту. Искусство для меня — это проявление личности. Когда мы говорим про личность, то да, мы можем говорить о ментальности, корнях и множестве других аспектов, которые обуславливают субъект. А определение через группу мне кажется неправильным. Связь художника со страной, с местом его рождения всегда существует — и это лишь один из пунктов обусловленности. Но личный опыт и призма собственного восприятия и ощущений, возможно, важнее для создания произведения искусства. Искусство не принадлежит национальной культуре. Оно может принадлежать временному периоду, но не географии или группе».
