Впечатления Каким мы запомним сериал «Карточный домик»
Впечатления Каким мы запомним сериал «Карточный домик»
Впечатления
Каким мы запомним сериал «Карточный домик»
Кадр из сериала «Карточный домик»
© kinopoisk.ru
Вышел шестой — заключительный — сезон «Карточного домика», сюжет которого строится вокруг смерти Фрэнка Андервуда. Рассказываем, как это изменило и одновременно не изменило самую популярную политическую драму современности.

«Никакой больше боли», — сообщает зрителям новый президент США Клэр Андервуд, отпуская на волю птенца в середине первого эпизода. В «Карточном домике» всегда была довольно претенциозная — и одновременно вполне прозрачная — символика, но дело даже не в том, как напыщенно это звучит. Последний сезон с порога анонсирует перестройку, дразнит переменами, намекает на переосмысление формулы: чаемая перезагрузка в связи с кадровыми обстоятельствами; уйти — но красиво и высоко задрав подбородок.

Чтобы не томить никого в ожидании вердикта, скажем сразу — не получилось. Все восемь серий (и почему Netflix до этого заказывал по 13?) Клэр изо всех сил пытается разделаться с наследием супруга, тщится провозгласить свою — не бога, не мужа, не хозяина — декларацию независимости, стремится выйти наконец на собственную орбиту.

Робин Райт в роли президента США Клэр Андервуд
© kinopoisk.ru

Все восемь серий у нее ничего не выходит: то ли сама механика власти подразумевает «мужские», с манипуляциями и угрозами, ходы и комбинации, то ли Клэр на самом деле мало чем отличается от покойника. В этом смысле «Карточный домик» так и остался крайне пессимистичным шоу о том, как устроена публичная и непубличная политика: всякий идеализм в конечном счете оказывается скомпрометирован, высмеян, а иногда просто убит выстрелом в затылок.

У «Домика» всегда были сложные отношения с реальной американской повесткой, которую он скорее преломлял, чем отзеркаливал. Финальный сезон — почти альтернативная новейшая история: что если бы на выборах в ноябре 2016 года победил другой кандидат? Насколько дееспособна администрация, состоящая только из женщин? Совместимы ли президентство и (огромный спойлер!) беременность? Инструментальный, прикрывающий жажду власти феминизм Клэр заставляет поморщиться даже тех, кто совершенно равнодушен к проблематике «Второго пола»: если это шарж на #metoo, то очень несмешной; если критическая реплика в споре о гендерном равенстве и привилегиях, то совсем неумная.

 

 

«Бывший хороший сериал» — формулировка довольно унизительная, но что поделать: «Карточный домик» не смог избежать участи многих громких проектов, появившихся на исходе золотого века телевидения. Развилкой, как теперь стало понятно, был третий сезон — не такой уж, что бы там ни писали, слабый. Тогда «Домик» попробовал переключить фокус, обследовать другую — отличную от надоевших к тому времени многоходовок тему: состояние семьи. Особенности союза Андервуд, его сексуальное, эмоциональное, политическое наполнение питали авторов вплоть до пятого сезона, но о чем можно долго распространяться теперь, когда одного из участников тандема нет в живых?

В ход идут домыслы, полуфальшивые воспоминания и даже аудиодневник вашингтонского Вергилия — уж не его ли он записывал, общаясь с нами по ходу действия? Отсутствие Фрэнка — это ничем в итоге не заполненное зияние: ну вот примерно как в недавних «8 подругах Оушена», где что ни разговор, то про героя Джорджа Клуни — тоже, кстати, мертвого.

Здесь стоит задаться вопросом: уж не пригрезился ли нам «правильный» (то есть одновременно увлекательный и тонкий) «Домик», с которым мы постоянно сравниваем последние три сезона? Не было ли в нем той же ложно-античной ноты, которая так мучает слух в новых сериях? Секрет заключался в том, что постепенное восхождение Андервудов смотрелось логично, а многочисленные оппоненты всегда были им ровней — или, чтобы добавить интереса, на полголовы выше. Добравшись до самого значимого поста в мире, смотреть на окружающих можно только сверху вниз, и это очень скучный ракурс для развлекательного по своей природе сериала — особенно когда на связь долго не выходит российский президент Петров. В могущественных олигархов, отважных журналистов, исламский халифат с бомбой в пустыне и прочие угрозы и вызовы шестого сезона просто не веришь: ну какие шансы скинуть Андервудов были у прокурора Данбар или четы Конуэй, позорно ретировавшихся с поля боя год назад?

Ларс Миккельсен в роли президента Виктора Петрова
© kinopoisk.ru

Означает ли неудачная развязка, что все было зря? Отменяет ли она — отнюдь не мнимые, повторимся — достоинства ранних эпизодов: искусно построенных, элегантных, злых? Сейчас, пока длится аффект после нелепо-кровавого финала, хочется ответить да — как хотелось растерзать «Остаться в живых» за то, во что превратился самый амбициозный сериал нулевых. За «Домик» со Спейси еще некому вступиться, но когда-нибудь, уже после завершения всех юридических разбирательств, непременно отыщется зритель, который сможет разглядеть в нем то же, что и все мы в 2013 году: техничный, игривый и страшно интересный сериал, предназначенный для запойного, круглые сутки нон-стоп, употребления.

Хорошо бы это произошло до того, как Клэр — или кто там сейчас в нашей реальности контролирует ядерную кнопку — вздумает на нее нажать.

Посмотреть сериал можно на сайтах Amediateka или ivi.