Долгое время благотворительность опиралась на простую логику: видим проблему — решаем ее здесь и сейчас. Но по мере усложнения социальных вызовов такой подход перестает работать.
Почему логика «помочь и забыть» уходит в прошлое
Еще недавно благотворительность действительно могла быть простой. Деньги выступали универсальным эквивалентом: можно было купить еду, оплатить образование, закрыть базовые потребности. Однако сегодня реальность принципиально иная. За одно столетие численность населения выросла в разы, человечество быстро перешло от индустриального общества к постиндустриальному, а затем к информационному. Технологии стали частью повседневности, социальное устройство усложнилось, а темп изменений во всех сферах достиг исторического максимума. Привычные жизненные сценарии исчезают, а неопределенность становится нормой. Эти процессы напрямую формируют новые социальные вызовы.
Один из частных примеров — сфера здравоохранения. Ее развитие привело к резкому снижению детской смертности, в том числе среди недоношенных младенцев. Но параллельно остро встала проблема детской инвалидности. Решение одной задачи породило другую, еще более сложную, требующую уже системных решений и иных подходов.
Все это напрямую касается сферы благотворительности. В ее основе сегодня находятся не столько деньги, сколько квалификация команд НКО, их способность понимать глубинные причины проблем и находить эффективные решения. Благотворительность по-прежнему привлекает ресурсы, но они ограниченны. Это неизбежно ставит вопрос: как добиться максимального эффекта от вложений?
Работать можно по-разному. Можно бороться с последствиями проблемы, например, закупать лекарства. А можно устранять ее причины — обеспечивать доступ к чистой воде, инфраструктуре, знаниям, чтобы снижать количество заболевших. Иногда требуется работа и с причинами, и с последствиями одновременно.
Решение одной задачи привело к появлению другой, даже более сложной, требующей совершенно иных подходов и системных решений.
Крупные и средние игроки, которые стремятся глубже погружаться в проблематику, все чаще ориентируются на поиск первопричин социальных вызовов. Общество, партнеры и государство ожидают доказательств устойчивых изменений, построенных на данных, прозрачности и профессиональных методах. Недостаточно благодарственного письма или субъективного ощущения, что «стало лучше, чем вчера». Если вложены ресурсы, должна быть понятна и отдача в виде конкретного социального эффекта, который можно измерить.
Что такое эффективность в благотворительности сегодня
Переход от ситуативной помощи к управляемым социальным изменениям — длительный процесс, который не происходит одномоментно. В России этот сдвиг начал оформляться примерно с середины 2010-х, когда в 2014 году появилась Ассоциация специалистов по оценке программ и проектов (АСОПП).
Сначала культура оценки развивалась внутри благотворительного сектора, затем — в бизнес-среде, в том числе при анализе корпоративных социальных программ. Постепенно язык эффективности стал общим. Сегодня эта логика вышла далеко за пределы третьего сектора.
Например, такой метод оценки, как теория изменений, изначально был инструментом профессиональных оценщиков социальных проектов, а теперь используется государственными институтами. Он помогает выстроить логическую модель проекта и понять, как конкретные действия приводят к краткосрочным, среднесрочным и долгосрочным результатам. Еще один инструмент оценки — общественная эффективность инвестиций (social return on investment) — отражает социальную отдачу на вложенный рубль. Прогностическая оценка (predictive evaluation) позволяет моделировать возможные сценарии и последствия еще до запуска проекта, оценивая устойчивость решений и риски. Дополняют эту логику инструменты анализа социальных и поведенческих изменений (social and behaviour change, SROI). Без сдвигов в поведении людей и организаций системные изменения невозможны, и их прогнозирование становится частью оценки эффективности.
При этом ключевой принцип современной оценки остается неизменным: универсальной методики не существует. Социальное воздействие слишком разнообразно, чтобы его можно было измерять одной шкалой. Современные инструменты оценки используются в комплексе. Тот же SROI применяется там, где социальный эффект действительно можно корректно выразить в стоимостном эквиваленте, но это бывает не часто. Показательный пример его ограничений — программы сохранения кровных семей ребенка. Сравнение прямых затрат семьи на содержание ребенка и расходов государства в учреждении не дает полную картину. Ведь в отношении воспитания разумно говорить не только о прямых издержках, но о долгосрочной траектории жизни: учебе, трудоустройстве, социальных связях. Эти последствия разворачиваются годами и не поддаются точному денежному расчету здесь и сейчас.
Только в совокупности все подходы формируют общий язык, на котором можно говорить о социальном воздействии с разными аудиториями.
Импакт-подход Сбербанка к оценке благотворительности
В фонде Сбербанка «Вклад в будущее» оценка начинается еще до того, как проект получает финансирование: здесь смотрят не только на идею, но и на то, какой эффект способна дать инициатива, кто именно за ней стоит, на кого она направлена и где могут возникнуть риски.
В фонде обобщили передовой зарубежный и российский опыт и методики оценки, современное научное знание и реалии, и создали собственный инструмент прогностической оценки — методику оценки решений с учетом их социальной значимости (МОРСЗ).
«Это такой комплексный продукт, сделанный под наше представление о том, как это должно быть для фонда-донора. Прогностическая оценка, когда мы смотрим на проект, оцениваем его потенциальный социальный эффект, квалификацию команды и риски», — рассказывает директор программ благотворительного фонда Сбербанка «Вклад в будущее» Инна Ширшова.
Для этого создан целый набор маркеров и метрик, а основой проектирования становится теория изменений. Команда использует инструменты поведенческой науки, потому что во многих социальных проектах результат зависит не от одного действия, а от того, как люди принимают решения и как на них влияет среда. Поэтому оценка часто опирается на качественные методы, а инструменты комбинируются: интервью, наблюдения, опросы, анализ контекста и работа с большими массивами данных.
«Главная задача и идея всех наших метрик — вынести ценность и приумножить ее. Это, с одной стороны, позволяет нам быть прозрачными перед обществом, а с другой — передать накопленные нами знания о благотворительности для потомков, чтобы наш мир становился лучше», — делится Ширшова.
Сбербанк как большая корпорация работает в разных сферах и направлениях — от образования, культуры и спорта до инфраструктурных инициатив, и это требует баланса между системными программами и более прикладными проектами. Но принцип один: формировать осмысленное социальное воздействие и измерять его современными способами. При этом ставка делается не только на деньги, но и на экспертизу: цифровые сервисы, обучение команд, технологические решения, которые помогают усиливать эффект на практике.
«У нас интеллектуальная компания, поэтому особое внимание мы уделяем развитию образования, цифровых навыков и компетенций руководителей НКО, а также soft skills*», — говорит Инна Ширшова.
Большая часть работы фонда направлена на партнерство с бизнесом и клиентами через совместные программы софинансирования. В такой модели благотворительность становится не разовой поддержкой, а способом собрать работающую социальную технологию, усилить ее и дальше масштабировать вместе с партнерами. Яркий пример — пилотная программа «Одним сердцем», в рамках которой, к примеру, Сбербанк участвует в проекте предпринимателя Сергея Коростелева по улучшению условий жизни в маленьком городке Сатка на Урале. Инвестиции в культуру и среду стали частью развития бизнеса и человеческого капитала: численность населения не снижается, молодежь возвращается после учебы и работает на производстве.
Сатка, Челябинская область
В 2024 году в Сбербанке была принята стратегия человекоцентричности. В ее основе лежит холистический взгляд, при котором человек рассматривается во взаимосвязи со своим окружением, социальной и экономической средой. Такой подход полностью совпадает с современными представлениями об импакте.
В основе этой стратегии — три принципа, которые формируют культурный код Сбербанка и отражаются в том числе в благотворительности:
- Доверие — оно снижает транзакционные издержки, ускоряет процессы и создает среду, в которой могут расти устойчивые решения.
- Длинный взгляд — отказ от реактивных действий в пользу понимания долгосрочных последствий и ответственности за эффект во времени.
- Договороспособность — ставка на партнерство и совместные усилия в мире, где сложные социальные задачи невозможно решать в одиночку.
Именно в эту сторону сегодня смотрит и трансформируется Сбербанк, начиная от отдельных проектов и до уровня культуры всей корпорации в целом.
* навыки межличностного общения
Реклама, ПАО Сбербанк, 2SDnjdLtzZW
