Кадр из фильма «Посторонний»
В программе Роттердамского фестиваля 650 фильмов всех форматов и жанров из множества стран мира. То, что нет ни одного фильма из России, — не удивительно (хотя в 2025 году было несколько). Что ни одного из Израиля — в общем-то, тоже.
Тем временем в программе «В центре внимания» состоялась европейская премьера египетской музыкальной драмы «Дама» (El Sett / The Lady) режиссера Марвана Хамеда, которому по неизвестным причинам фестиваль посвятил целую ретроспективу. Это подробный (160 минут) байопик арабской певицы Умм Кульсум, как утверждает Википедия, самого выдающегося арабского исполнителя XX века и, вероятно, одной из первых тамошних «феминисток»: ради достижения статуса суперзвезды Кульсум долго отказывалась от личной жизни, хотя предложения жениться сыпались на нее постоянно, в том числе от шейха Фарука (но его мать, увы, была против).
Фильм начинается с ее выступления в парижской «Олимпии» в 1967 году — оно превращается в триумф антисемитизма: атмосфера накалена очередной арабо-израильской войной, израильская военщина только что аннексировала у Египта Синайский полуостров. Кулсум с негодованием отвергает предложение «Олимпии» воздержаться от публичной поддержки своей страны, еще до появления на сцене она вызывает экстатические овации у обожающей ее публики, но занавес открывается — и ее атакует неизвестный субъект. Эта примитивная режиссерская наживка позволяет дотерпеть до конца фильма — ведь кажется, что на «звезду Востока» напал злокозненный сионист, но нет (спойлер!): это алжирский фанат народной артистки тайком прокрался на сцену, чтобы целовать ей опухшие ноги.
Кадр из фильма «Дама»
Конечно, история будет много раз отматываться назад, и мы увидим, как в 1920-е годы отец выдавал будущую выразительницу загадочной арабской души за мальчика: сто лет назад арабским девочкам петь не разрешалось, так что прогресс налицо. Простодушие фильма выдают сцены, разворачивающиеся по приезде певицы в Каир, в которых, мягко говоря, взрослая артистка Мона Заки продолжает изображать певицу в виде мальчика, и окружающие охотно принимают ее за такового. В 1967-м Кулсум отправилась в тур, чтобы собрать пожертвования на войну с Израилем. Ее добыча составила 8,3 млн египетских фунтов и 100 кг золота — не зря одним из неофициальных ее званий было «сокровище арабского мира».
Также не могло не оказаться в программе «В центре внимания» историческое полотно Аннамари Ясир «Палестина 36» (Palestine 36) о народно-освободительной борьбе палестинского народа против оккупации его страны англичанами с целью учреждения на святой земле еврейского государства. Интересно, что Британия является частью этой многосторонней копродукции.
События почти столетней давности, до сих пор имеющие самые катастрофические последствия, режиссер-палестинка рассматривает как часть общей картины колонизации Востока Западом, предлагая заглянуть в «первопричины» арабо-еврейского противостояния. Актуальность этой истории, конечно, невозможно переоценить: ближе к финалу одна из героинь, палестинская журналистка, разорвав отношения с мужем-коллаборационистом, вливается в поток антиколониальной демонстрации в Иерусалиме 1930-х, а будто бы в любой из сегодняшних европейских столиц.
В фильме нет ни одного персонажа-еврея — они показаны в массовке, прибывающими в Палестину из Европы, потому что «их больше никто не хочет». Действуют только палестинцы и англичане. Первые предстают добрыми самаритянами, приветствующими на святой земле людей всех вероисповеданий и даже полагающими, что сионизм неплох для развития бизнеса. Британцы сначала ведут себя как недалекие бюрократы (Джереми Айронс в виде наместника): передавая арабские земли сионистам-переселенцам, они рассчитывают на мирный исход этого предприятия. Потом — как абсолютные оккупанты и захватчики.
Кадр из фильма «Палестина 36»
Когда выясняется, что посетившая чью-то светлую голову мысль поселить на одном пятачке арабов и евреев, увы, не сработала, породив только яростное сопротивление, они превращаются в настоящих нацистов, что вовсе неудивительно, ведь именно этой гордой нации принадлежит идея концлагерей. «Благие намерения» обернулись, как утверждает фильм, геноцидом арабов: палестинцы попали в концлагеря раньше евреев.
Больше всего фильм Ясир похож на советские эпопеи о партизанской борьбе. Здесь есть голубоглазый, изначально неполитизированный герой — фашистские зверства доводят его до самоподрыва гранатами, лишь бы утащить на тот свет побольше англичан. Есть молодой отъявленный негодяй-офицер (Роберт Арамайо из «Игры престолов» и «Я ругаюсь»), воплощающий гнусность захватчиков, — он лично расстреливает пленных палестинских партизан и не брезгует маленькими ребятами, из которых на глазах вырастают народные мстители. Есть даже эпизод, в котором ненавистные англичане взрывают вместе с домом героиню Хиам Аббасc (народное достояние Палестины, главная международная звезда региона; сериал «Наследники», «Бегущий по лезвию 2049» и еще сто фильмов всех арабских стран), — он, несомненно, призван сделать так, чтобы ярость благородная еще более настойчиво вскипала во всех заинтересованных сердцах.
В конкурсе «Большой экран» показали вещь под доходчивым названием «Араб» (The Arab) — идеальный компаньон фильму Франсуа Озона «Посторонний» (L'Étranger) по роману Альбера Камю (в программе «В центре внимания»).
Озону удалось исследовать характер человека, равнодушного к своей жизни и к чужой смерти, не способного ни к ненависти, ни к любви, не умеющего пролить слез на похоронах матери. Кажется, этот тип онемевшего, постороннего всему и всем человека распространен сегодня гораздо больше, чем во времена Камю.
«Посторонний» Мерсо (Бенжамен Вуазен), случайно или нет, убивает в колониальном французском Алжире арабского хулигана только потому, что солнечный свет от лезвия, которым тот ему угрожал, слепил ему глаза. У французского колониального правосудия (действие происходит в 1942 году) не возникло бы никаких проблем с оправданием подсудимого, ибо арабов оно за людей не считало, но «посторонний» все-таки был приговорен — суду не понравился его моральный облик: как можно не плакать на похоронах матери.
Кадр из фильма «Посторонний»
Роман, представляющий собой внутренний монолог одномерного, одноклеточного героя, как и фильм Озона, совершенно не интересуется убитым на пляже арабом: у Камю он просто «араб», без имени собственного. Алжирскому писателю Камелю Дауду (лауреат Гонкуровской премии 2024 года) показалось это несправедливым, и он сочинил целую историю этого персонажа, которую экранизировал режиссер Малек Бен Смаил. Повествование в «Арабе» ведется от лица его пожилого брата Харуна. Итак, араба звали Мусса, никаким хулиганом он не был, работал в гараже, работу свою любил и вообще всем нравился, французу Мерсо он не угрожал, нож держал для самообороны, и вообще они с Мерсо не поделили девушку (у Камю и Озона она француженка, а здесь для удобства стала арабкой).
Ничего больше про Муссу авторы придумать не в состоянии, поэтому две трети этой примитивной, трескучей вампуки нас угощают рассказом о его брате Харуне и их невежественной деревенской матери (все та же Хиам Аббасc), о которых у Камю нет ни слова. Для симметрии авторы придумывают историю о том, как Харун по наущению матери убил ни в чем не повинного француза, прятавшегося в подвале их дома после того, как алжирская революция сбросила гнет французских оккупантов. Но даже этой мести ему недостаточно: Харун утверждает, что Камю «украл» историю его семьи. При этом вся вина родившегося в Алжире Камю заключается в том, что, как человек своей расы и своего времени, он выбрал себе других героев. Если бы он cочинял вещь об «арабе», можно не сомневаться, она получилась бы намного талантливее.
Кадр из фильма «Араб»
Во внеконкурсную программу «Блестящее будущее» (Bright Future), где находят себе место ленты молодых и, как считают на фестивале, перспективных кинематографистов, попала египетская картина «Жалоба № 713317» (Complaint No. 713317). Дебютант Яссер Шафией рассказывает абсурдистскую историю пожилой пары, чей 37-летний брак дает трещину по причине одержимости мужа починкой их старого холодильника. Вместо того чтобы послушать жену и купить новую бытовую технику, упертый патриарх раз за разом вызывает ремонтников, которые не в состоянии удовлетворить его высокие требования. В финале старый дурак, ко всеобщему удовлетворению, громит старую посудину топором — так по-египетски обтекаемо режиссер высказывается на тему загнавшей себя в угол самонадеянной мужской токсичности. Ее время уходит и в этих краях: когда муж дает жене пощечину, та, недолго думая, возвращает ее мужу.
Кадр из фильма «Жалоба № 713317»
Но до окончательных гендерных свобод все же еще далеко, и можно дать волю воображению. Поскольку в одной из последних сцен у пенсионеров неожиданно выключается телевизор, можно предположить, что в следующем фильме перспективного египетского режиссера будут чинить именно его. А дальше можно перейти на сантехнику.
