Стиль
Впечатления «Игры разума»: отрывок из романа Сильвии Назар
Впечатления
«Игры разума»: отрывок из романа Сильвии Назар
© издательство Corpus
Вопрос «Когда можно будет прочесть книгу Сильвии Назар?» в Рунете обсуждали 15 лет — со времен выхода фильма «Игры разума». Осенью 2016 года книга появилась на русском языке. С разрешения издательства Corpus «РБК Стиль» публикует отрывок из нее.

В сети можно найти фрагменты любительского перевода, восторженные отзывы тех, кто читал «Игры разума» в оригинале, и бурное обсуждение подробностей жизни нобелевского лауреата Джона Нэша. Что тут скажешь, ожидание выхода книги на русском языке (перевод с английского Анны Аракеловой, Натальи Шаховой, Марьяны Скуратовской) того стоило.

«Игры разума» — редкий случай биографии, когда талант биографа соответствует масштабу личности героя. История гениального математика, чью научную деятельность на 30 с лишним лет прерывала шизофрения, не случайно номинирована на Пулитцеровскую премию и переведена на 30 языков.

«Игры разума» — не просто увлекательный рассказ о жизни Джона Нэша (судьба его такова, что о ней интересно написана даже статья в Википедии). Сильвия Назар, журналист, экономист, профессор Колумбийского университета, сумела очень внятно и доступно изложить суть научных открытий Нэша и ввести обычного читателя в царство математики. И ее голос оказывается идеальным проводником в чертогах чужого разума, где абсолютная гармония сталкивается с хаосом, любовь с безумием, а воля к жизни с колоссальной разрушительной силой. Сильвии Назар удается скользить по зыбкой границе между безумием и гениальностью, фиксируя эту трансформацию и наблюдая за ней.

Быть студенткой МТИ в начале пятидесятых, эпоху, когда поклонялись матерям и глупеньким блондинкам, было здорово. Студентки были особенными, им принадлежало лучшее из обоих миров: с одной стороны, учеба была серьезным делом, с другой — их окружало множество мужчин. Там учились девушки, которые надевали коктейльные платья и туфли на высоких каблуках, даже когда препарировали крыс в лаборатории. Пойти на свидание означало не танцевать и потягивать коктейль «манхэттен», а слушать лекцию и потом вместе пить кофе; или же молодой человек приглашал тебя в дом своих родителей и показывал в телескоп то, что видел Галилей.

Алисия рассказывала подругам, что ощущала там себя «королевой улья». Кроме того, это был шанс встретить, наконец, других женщин, которые не считали наличие мозгов и амбиций большой обузой. «У нас подобралась компания весьма решительных особ, — рассказывала Джойс Дейвис, коренная жительница Нью-Йорка и вторая студентка-физик на курсе 1955 года. — У нас был собственный мир. И он отличался от обычного американского мира женщин с этим "куда вам до мальчиков" — то, от чего мы всегда старались уйти. И от мира мальчишек-студентов МТИ он тоже отличался».

Большую часть времени Алисия проводила с другими студентками в общежитии или в кампусе. Вместе они занимались в гостиной Чейни, предназначенной для студенток, каждый день она завтракала и обедала с подругами в гостиной Притчетта и, в общем, делала все то же, что остальные, — от игры в баскетбол до организации благотворительной ярмарки. Часто посещала концерты и ходила в театр — благодаря богатой патронессе студенток, миссис Маккормик, которая снабжала их билетами и даже платила за такси, когда приходилось ездить зимой через Гарвардский мост.

Программа МТИ была очень сложной, в особенности для тех, кто специализировался в физике. Расписание — шесть учебных дней в неделю — было очень плотным и в основном состояло из обязательных предметов. Все девушки жили в постоянном страхе, что их отчислят за неуспеваемость. Алисия, которая раньше, в Мэримаунте, легко справлялась и с математикой, и с другими предметами благодаря своим способностям, теперь обнаружила, что их недостаточно. К своему ужасу, теперь она боролась за то, чтобы получать хотя бы «С» (это считалось хорошей успеваемостью в те времена, когда инфляция системы оценок еще не опустила «С» на уровень ниже среднего). «Ты должна была или серьезно напрячься, или смириться с тем, что балансируешь на грани допустимого, — рассказывала Джойс, лучшая подруга Алисии. — Алисия никогда не напрягалась по-настоящему».

На первом курсе ее честолюбие почти не пострадало, хотя ее немало поддразнивали, особенно на занятиях по химии: студенты и преподаватели были уверены, что ей не справиться. В письме Джойс летом 1952-го Алисия писала:

Дорогая Джойс!

Ты уж, наверное, думаешь — судя по изобилию писем от меня, — что я или умерла, или умираю, или меня почти [sic] похитили. Печальная правда кроется в моей лени. Кроме той недели, что я провела в Канаде с Бетти Сейбин и ее родителями, я все лето проработала продавщицей в маленьком магазинчике (из серии, стыдно признаться, «все по одной цене»), торгуя лентами и тесьмой. Из кожи вон лезла, только что не душила покупателей «нашими» прекрасными товарами. Но в жизни есть не только горести (о своем табеле думать не хочу). Мы наконец переехали в новую квартиру, полквартала — и ты на Кенмор-сквер. Так что домой будем с тобой возвращаться вместе (до общежития всего полтора квартала).

К этому времени ты, наверное, уже начала подозревать, что я подкупаю преподавателей английского, не говоря уж о том, что у меня хромает и грамматика и провописание (вот видишь!). В этом семестре табель почти такой же, как и в прошлом, за единственным невеселым исключением — В по английскому. Однако мой средний балл по-прежнему выше тройки — на 0,02. Очень жаль, что в этом году мы будем в разных группах, но c’est la vie! Я хотела вместо немецкого заняться французским, чтобы облегчить себе жизнь, но не уверена, что получится, поскольку я хочу писать диссертацию по физике… помнишь, сколько всего я собиралась выучить этим летом? А добралась до стр. 17 в учебнике по физике, и на этом все. Зато набралась ума из множества фильмов. Передай от меня привет своей маме и поскорее напиши мне (делай, как я говорю, а не так, как я делаю)

Профиль, взгляд, голос могут мгновенно пленить сердце. Алисия отдала свое на одной лекции по матанализу. Она сидела вместе со своей лучшей подругой Джойс в первом ряду М351, слушая курс углубленного матанализа для инженеров (для физиков он был обязателен). Джон Нэш опоздал, вид у него был надменный и скучающий. Не взглянув на присутствующих и не сказав ни слова, он закрыл все окна, быстро открыл учебник Гильдебранда и принялся бесцветным голосом вещать о свойствах обыкновенных дифференциальных уравнений.

Нэшу понравилось то, что он увидел. Сын красавицы-матери не мог не восхититься классической симметрией черт лица и тоненькой фигуркой Алисии. Ее аристократическое происхождение и умение держать себя соответствовали высокому уровню его претензий. Не следует недооценивать и то, что она была умна, — это тоже сыграло свою роль. Нэшу легко было наскучить. А с ней ему было интересно, ему нравилась ее независимость, забавляла непочтительность и язвительные выпады.

В этом тоже проявилась гениальность Нэша: выбрать женщину, которая, как окажется, поможет ему выстоять. Он воспринимал ее желание добиваться его во что бы то ни стало не просто как нечто лестное — хотя к этому он, как всякий мужчина, тоже не остался равнодушным, — для него это было знаком того, что она принимает его таким, какой он есть. Ее решимость завоевать его он счел ключом к ее характеру, предположив, что она знает, чего добивается, и не ждет ничего сверх того.

У них было много общего. Оба были близки со своими матерями. Отцы обоих — хотя и держались несколько отстраненно — поощряли интеллектуальное развитие детей. Оба выросли в семьях, где интеллектуальные достижения и социальный статус ценились выше, чем эмоциональная близость. Оба из-за раннего интеллектуального развития повзрослели поздно. Оба чувствовали себя, хотя и по разным причинам, аутсайдерами и компенсировали это, самостоятельно добиваясь положения в обществе. Их действиями руководил холодный расчет.

Тем не менее ухаживание продвигалось медленно. Весной Нэш наконец-то пригласил Алисию на свидание. В июле 1955 года она написала Джойс, что они «иногда» встречаются. Рассказала, что три недели назад он представил ее родителям. Однако дала понять, что они не были физически близки. Учитывая постоянные переживания матери Нэша из-за его социальной жизни, неясно, стоит ли придавать особую важность знакомству с семьей. Алисия, которая должна была бы воспринять это знакомство как добрый знак, утверждает: этой мысли у нее не возникло.

Наши отношения с ДжФН понемногу продвигаются, но не могу сказать, насколько все серьезно. Не думаю, что он по-настоящему увлечен, скорее, настроен благосклонно. Три недели назад я познакомилась с его родителями, которые приехали погостить на неделю. Мы время от времени встречаемся, и в прошлую субботу вместе отправились на пляж — было здорово.