Стиль
Впечатления Игорь Шелковский: «Искусство предельно капризно»
Впечатления

Игорь Шелковский: «Искусство предельно капризно»

Фото: Д.Б. Споров, И.С. Шелковский и Фонд "Устная история".
Игорь Шелковский, скульптор и создатель легендарного журнала «А-Я», в 1979–1986 годах знакомившего Запад с советским нонконформизмом, рассказал «РБК Стиль», отчего может погибнуть художник, почему искусство так капризно и что с ним происходит в России.

Вы начали работать как скульптор в 1971 году, потому что считали, что живопись — умерла?

Никогда так не считал. Но одно время казалось, что классическая живопись — холст, масло — до пределов исчерпала себя. Что только не делали с холстом: его резали, штопали, показывали пустым или закрашивали черной краской — были испробованы все возможности. В скульптуре я чувствовал себя свободнее.

Игорь Шелковский. «Цветы в прозрачной вазе», 2003

Откуда в СССР появлялась информация о том, что происходит в мире?

 Мы ничего толком не знали — ни что происходит в западном искусстве, ни что делалось у нас в начале века. Информации не было. Когда в училище им. 1905 года (МАХУ памяти 1905 года — прим. ред.) мы спрашивали преподавателей о 1920-х годах, они отвечали: «Забудьте это все, тогда были сплошные неудачные эксперименты, теперь это никому не нужно. Изучайте Репина и Сурикова».

Можно было что-то узнать, если попадался старый журнал начала века, но и там все было на уровне Врубеля и Коровина. В здании «Метрополя» был небольшой букинистический магазин открыток. И там, среди основной массы открыток с передвижниками из Третьяковки или Русского музея, попадались и те, что были выпущены Музеем нового западного искусства (сам музей к тому времени уже был ликвидирован). На их обратной стороне был текст Абрама Эфроса или другого известного искусствоведа тех лет об этом художнике.

Игорь Шелковский. «Облака», 1996
Игорь Шелковский. «Облака», 1996

На открытках были шедевры французской живописи: Ван Гог, Сезанн, Гоген, Матисс. Где ставить ударение в слове «Матисс», я тогда еще не знал. Про импрессионистов наша преподавательница литературы сказала: «было такое упадническое направление в музыке и живописи», но кто такой Матисс, она тоже не знала.

Возможность знакомиться с западным искусством в оригиналах появилась только в 1954 году, когда в Пушкинском музее стали вывешивать импрессионистов и постимпрессионистов из того же Музея нового западного искусства. До этого в ГМИИ в течение многих лет была совершенно поганая выставка подарков Сталину.

С современным нам заграничным искусством мы знакомились по западным журналам и редко доходившим книгам. У многих художников были друзья-иностранцы среди журналистов, дипломатов, студентов, которые снабжали их информацией о том, что происходит в искусстве сегодня. У меня были знакомые швейцарцы, привозившие мне журналы. В мастерских читались американские и европейские издания. Кто-то переводил с английского или немецкого, остальные слушали и смотрели картинки.

Игорь Шелковский. Без названия, 1986
Игорь Шелковский. Без названия, 1986

Наши ли вы единомышленников после эмиграции в Париж в 1976 году?

С какого-то возраста круг единомышленников уже не нужен. Это в 20 лет дым коромыслом и споры: через них молодой художник определяет свои позиции и свой язык. Когда это уже произошло, можно тихо работать в своей мастерской. У меня их две — в Москве и под Парижем.

Скульптор всегда ограничен размерами своего ателье. Мне хотелось бы делать скульптуры с пятиэтажный дом. Но в московской мастерской они упираются в трехметровый потолок. 

На Западе, впрочем, скульпторы моего возраста делают гигантские вещи, и для них находятся деньги и место.

Есть такая китайская поговорка: одной рукой в ладоши не хлопнешь. Художник протягивает руку, а общество или протягивает ему навстречу, или нет.

Российскому обществу искусство сейчас не очень нужно — не до него.

Игорь Шелковский. Без названия, 1985
Игорь Шелковский. Без названия, 1985

Для вас важно признание?

Для меня важно внимание. Художник ищет зрителя, который разделит его идеи, которому понравится то, что он делает. Рахманинов говорил об одном пианисте, тот завял и погиб, потому что ему мало аплодировали. И это действительно так.

Сейчас во всех арт-школах учат, как правильно себя вести, как представлять себя и свои работы, как общаться с прессой, как построить свой бренд. Это и создает то плохое коммерческое искусство, которое мы видим на разных арт-парадах, независимо от того, в какой стране они проходят.

Искусство проверяется временем. Многие светила 30-40-летней давности сейчас и не вспоминаются.

Пикассо когда-то спросили, что такое искусство. Он ответил: «Если б знал, никому не сказал бы». Об искусстве сложно говорить. Оно предельно капризно. Допустим, что мелом очерчиваем круг и утверждаем: искусство — только то, что внутри круга. А оно уже переступило меловую линию и смеется над нами.

Игорь Шелковский. «Пальма», 2003

В «А-Я» вы опубликовали множество работ концептуалистов. Но сейчас говорят, что пришло время «новой образности» и сухой язык концептуализма больше не востребован. Как вам кажется, есть ли у него будущее?

Если зритель и дальше пожелает его смотреть, то будущее будет. Если публике станет скучно, то будущее окажется более жалким. Но ведь искусство и есть вечная перемена.