Стиль
Впечатления Старикам здесь не место: новый сериал Паоло Соррентино
Впечатления

Старикам здесь не место: новый сериал Паоло Соррентино

Кадр из сериала «Молодой Папа»
Кадр из сериала «Молодой Папа»
В конце октября в Европе канал HBO начинает показ первых серий долгожданного сериала «Молодой Папа» итальянского режиссера Паоло Соррентино. Корреспондент «РБК Стиль» одним из первых увидел их на Венецианском кинофестивале.

То, что автор «Великой красоты» дойдет до Святого престола — событие вполне закономерное и ожидаемое. Демиург больших визуальных форм был обречен замахнуться на что-то божественное. Вслед за своим коллегой по цеху из триумвирата современных итальянских кинематографистов Нанни Моретти (еще один — Маттео Гарроне), он тоже решается на десакрализацию образа понтифика, как тот в картине «У нас есть Папа».

Соррентино, получив огромный бюджет и карт-бланш от HBO, решил и сам оторваться как ребенок, будто бы стал на время молодым. Его Папа — абсолютная антитеза нынешнему Франциску — балагур, сумасброд, самодур и карьерист. Случайно новонареченный глава католической церкви явно не готов к этой непосильной ноше, как и его предшественник из фильма Моретти. Ничто человеческое ему не чуждо: снятся пошлые сны, он курит перед распятием и не сторонится интриг и склок в стиле родственного сериала «Борджиа», панически боится остаться один, запрещает себя фотографировать и продавать магниты со своим ликом туристам в Ватикане, никогда не высказывается про то, в кого он верит, в Бога или в Ницше, то есть допускает свободу веры либо просто не задумывается над этим.

 

«Папа-хипстер» носит в кадре не только привычную для священнослужителей одежду, но и не брезгует модной. Вся она — легендарного итальянского бренда Giorgio Armani, как, к примеру, эти солнцезащитные очки

«Папа-хипстер» носит в кадре не только привычную для священнослужителей одежду, но и не брезгует модной. Вся она — легендарного итальянского бренда Giorgio Armani, как, к примеру, эти солнцезащитные очки

Джуд Лоу фактически играет не руководителя самой влиятельной духовной организации в мире, а какого-то 40-летнего кидалта, которого по курьезному стечению обстоятельств назначили на высокий пост, а ему бы лучше ловить покемонов. Еще большим безумцем во всей этой божественной комедии выглядит сам режиссер. Соррентино явно тоже непредумышленно попал в эту сериальную лихорадку, потому и выглядит здесь не так уверенно, как в своих эпических полнометражных полотнах, хотя и держит лицо, шутя на модные темы про Бэнкси, диетическую колу и мастурбацию, как и положено бодрому автору сериалов. Но выглядит он при этом примерно так же, как пожилой человек, который пытается молодиться с помощью худи и цветных маек с принтами (так у него в сериале и делает актриса Дайан Китон, которая играет монахиню, по ночам надевающую майку с надписью I’m a Virgin).

Ничто человеческое ему не чуждо: снятся пошлые сны, он курит перед распятием и не сторонится интриг и склок, панически боится остаться один, никогда не высказывается про то, в кого верит, в Бога или в Ницше.

В целом юмор выходит натужный, местами как будто смотришь «Теорию большого взрыва» (хотя, определенно, многим этот сериал придется по вкусу). Вот и получается хаотичный микс из тайной жизни Ватикана и современных причуд молодого Папы, который все больше выглядит как типичный престарелый хипстер, которого достало его окружение. Все это похоже на стройную и красивую концепцию, но скорее на игру в сериал, чем на действительно серьезное режиссерское высказывание. Соррентино, заработав репутацию всемогущего автора, на этот раз как будто решил поупражняться на кошках, поэкспериментировать в жанре. Его виражи на витражах Ватикана выглядят так же, как если бы Ксавье Долан начал снимать фильмы в духе Лава Диаса.

 

 

В мире победивших лайков и хэштегов очень хочется выглядеть продвинутым и современным, и Сор­рентино не смог отказаться от такого соблазна. Тем более что успех у публики был гарантирован, что и ­доказал Венецианский кинофестиваль, где показали первые серии этого проекта: билеты на все сеансы были проданы в считанные часы, публика штурмовала кинозалы, а многие журналисты просто не смогли попасть на показ из-за нехватки мест.