Стиль
Красота Свингующий Лондон и арт 70-х в новых ароматах Floris
Красота

Свингующий Лондон и арт 70-х в новых ароматах Floris

Фото: пресс-служба Floris
Компания Floris создает ароматы для всего света британского общества без малого три столетия. Представитель парфюмерной династии Эдвард Боденхэм рассказал «РБК Стиль», как бренду удается оставаться современным, не изменяя при этом традициям.

«Ароматы окружали меня с самого детства: когда отец приходил с работы, от его кейса и пиджака очень крепко веяло запахом духов. Тогда все парфюмы Floris создавались прямо в подвале того же магазина, где и продавались», — чеканя слова, будто один из персонажей «Шерлока», говорит джентельмен в безупречном костюме.

Передо мной Эдвард Боденхэм, представитель семьи Флорисов (единственных официальных поставщиков британского королевского двора) в девятом поколении, мы сидим в пышных интерьерах московского «Националя», а на фоне как нарочно играет торжественная классическая музыка.

«Прекрасно помню аромат моей бабушки — она носила Stephanotis. Когда слышу его сейчас, словно снова попадаю в их с дедушкой дом, где мне часто приходилось бывать: играть, купаться», — с счастливой улыбкой продолжает этот высокий брюнет, явно предавшись воспоминаниям.

Как раз в этом самом доме на Джермин-Стрит в 1730 году испанец Хуан Фамениас Флорис открыл первый магазин Floris. «С самого начала мои предки черпали вдохновение в Лондоне. Конкретно в этих окрестностях располагалось много джентльменских клубов, вот почему в первых ароматах Floris так много глубоких дымных, табачных и кожных нот», — рассказывает он.

Эдвард Боденхэм
Эдвард Боденхэм

К слову, магазин, обстановка в котором почти не поменялась, функционирует и по сей день, но семейство здесь больше не живет: на верхних этажах здания работает Эдвард и его команда. Наследник парфюмерной династии принимает участие во всем: от разработки маркетинговой кампании до создания ароматов.

Мистер Боденхэм не только брифует парфюмеров, но и собирает композиции самостоятельно. «У меня нет образования химика, но оно мне и не нужно: меня учили мои отец и дед, — смеется англичанин. — Я собираю пирамиду по старинке: не создаю формулы на компьютере, как делает сегодня большинство «носов», а капля за каплей смешиваю ингредиенты в пробирке. Признаюсь, иногда увлекшись, я забываю записывать, что и в каком количестве добавил, и приходится начинать работу с самого начала».

Одна из последних личных историй — аромат Petals From My Garden. Создавая его, выросший среди розовых садов Эдвард не спрашивал совета ни у кого. «Мне хотелось передать именно свое восприятие этого цветка: загадочного, чувственного. Этот парфюм живет на коже — с момента нанесения утром до конца дня он претерпевает множество изменений».

Между тем Боденхэма нельзя назвать самодуром: весь «новодел» прекрасно вписывается в сложившийся за века фирменный стиль бренда. Причем прислушивается британец и к лояльным покупателям. «Многие из них стали поклонниками бренда еще до моего рождения, — отмечает Эдвард. — Я часто спускаюсь в магазин, чтобы просто поболтать: они рассказывают, каким помнят Floris много лет назад, чем в те времена жил Лондон, и что за увлекательные истории с ними приключались».

Именно эти разговоры и повлекли за собой создание трех унисекс-ароматов, ради которых Эдвард Боденхэм приехал в Россию: 1962, 1976 и 1988, вставших на полки ЦУМа в самом конце декабря.

Фото: пресс-служба Floris

«60-е — это дух перемен, время рок-музыки, джаз-клубов в Сохо и свободной любви. Главная цель, которая передо мной стояла — чтобы аромат не звучал старомодно, потому что в то время все, напротив, было новым, необычным, непознанным», — объясняет он. Современной аранжировки было решено добавить через необычное сочетание нот: парфюм 1962 открывается свежим миксом зеленого мандарина, гвоздики, перченой мяты и бергамота, сердце представляет из себя оригинальный букет из жасмина, ландыша, кипариса и базилика, а база тает на коже аккордом белого кедра, мха, мускуса и амбры.

1976 — сочетание света и тьмы. «Период активного развития субкультур и искусства в самом верном его понимании, время триумфа Вивьен Вествуд, в частности, и культа моды в целом. И вместе с тем, совсем непростые времена для Англии», — резюмирует британец. В этом аромате игру на контрастах доверили цитрусам, черному перцу, березовому листу, лаванде, ветиверу, можжевельнику, пачули, амбре и мускусу.

И, наконец, 1988 — это шумные тусовки в Мейфэр. «В восьмидесятые я был еще слишком молод для шампанского, но очень хорошо помню эти вечеринки: толпы знаменитостей, женщин с пышными прическами...» Воссоздают атмосферу праздника игристые ноты грейпфрута, лимона и бергамота, во всем блеске предстает сложенное из розы, ириса, розмарина и тмина сердце аромата, а завершают композицию ветивер, сандал, мускус и амбра.

Когда с новыми ароматами все становится ясно, спрашиваю, чем все-таки отличается бренд от остальных: несмотря на почти трехсотлетнюю историю, в России он появился чуть больше года назад. «Во-первых, мы чисто британцы: нас вдохновляют английские сады, улицы Лондона и подлинная аристократия, — с ходу заявляет глава марки, поклонниками которой были Оскар Уайльд, Уинстон Черчилль и Одри Хепберн. — А во-вторых, у нас есть история, традиции и свое лицо. Возможно, наши ароматы не придутся по вкусу 100% аудитории, но это еще раз доказывает, что у них есть характер».