Впечатления Последний из романов: станет ли «Не прощаюсь» финалом для Фандорина?
Впечатления Последний из романов: станет ли «Не прощаюсь» финалом для Фандорина?
Впечатления
Последний из романов: станет ли «Не прощаюсь» финалом для Фандорина?
Борис Акунин выпустил «Не прощаюсь» — последнюю вроде бы книгу про Фандорина и Масу, в которой они странствуют по России, пережившей 1917 год. Рассказываем, как самый успешный детективщик страны попытался сочинить программный роман о Русской революции.

Что мы ждали

Отпевать Эраста Фандорина начали еще до того, как Борис Акунин анонсировал «Не прощаюсь» — заключительную, по уверениям автора, часть его главной франшизы. Поздние книги цикла (иначе говоря, все, что вышло после «Нефритовых четок») больше прочего напоминали фанфики, по недоразумению ставшие частью канона. Очевидно, Акунина тогда занимал параллельный проект «История Российского государства»: фандориана в сравнении с Рюриком, татаро-монголами и Иваном Грозным выглядела как самоволка, нечаянный результат прокрастинации. Отлучки эти, вероятно, доставляли писателю некоторое удовольствие, но давний акунинский читатель, державший в уме композиционную стройность ну, скажем, «Коронации» или «Смерти Ахиллеса», вряд ли мог его разделить: с этого героя хотелось снять посмертную маску.

Первые реакции на «Не прощаюсь» подтверждают наблюдения за пациентом, которому роман назад прострелили голову: этот — не выкарабкается. Не отрицая справедливости отдельных замечаний, попробуем посмотреть на книгу с другого — намеченного, к слову, во многих рецензиях — угла. 8 февраля 2018 года один из ведущих российских беллетристов выпустил очень посредственный детектив — и не самый тривиальный текст о Русской революции.

Что мы получили

Уже в самом начале «Не прощаюсь» берет неожиданную, вуди-алленовскую отчасти ноту. Акунин, подселившийся в поток сознания Масы, как будто всерьез размышляет о том, что ему не стоило сочинять эту книгу: «Может быть, лучше тот акунин воспользовался бы своим обычным сорок пятым и господин умер бы сразу». После такой невыносимо кокетливой фразы роман и более солидного автора хочется тут же подложить под какую-нибудь расшатанную мебель, но если преодолеть этот позыв, можно будет оценить протагониста в непривычном — негероическом — амплуа.

В первой части книги Фандорин перемещается в инвалидном кресле, распутывает совсем пустяковые дела и — самый болезненный укол для самолюбия этого франта — оставляет женщин равнодушными. Лучший сыщик Российской империи проспал Первую мировую и революцию и теперь смотрит на переменившийся мир глазами калеки из «Котлована». Трагическое несовпадение своего предназначения и непосредственного участия в истории осознает — и довольно топорно формулирует — сам персонаж: «Я выиграл столько боев, а войну проиграл». Фандорин, искусственно синтезированный тип либерала-государственника, ниндзя-аристократа, который превыше всего ставит privacy и долг, после 1917-го бредет по кювету — в хорошем костюме и испорченном настроении.

Уже в самом начале «Не прощаюсь» берет неожиданную, вуди-алленовскую отчасти ноту

Но он — и это главный спойлер романа — не является в этой книге единственным носителем собственного, разработанного сознания. Акунин вводит в сюжет чекиста Алексея Романова из цикла «Смерть на брудершафт»: он, может быть, не бегает по утрам по стенам и не ведет дневник благородного мужа, но так же честен, храбр и безжалостен к подлецам. Адвокат мучительной «красной правды», Романов работает на общую стереоскопию романа: имея некоторые представления о политических симпатиях автора, можно было бы ждать от книги известной тенденции, но это удивительным образом не «золотопогонная» — да и не «комиссарская» — проза. Неслучайно тот же Фандорин представляется одному из вождей «зеленых» этнографом, исследующим русский анархизм: позицию объективного наблюдателя — пусть и неравнодушного — стремится занять и сам автор. Все это не превращает «Не прощаюсь» в «Печальные тропики» или атлас политических движений времен Гражданской войны, но точно усложняет картину противостояния, развернувшегося в России после Октября. И оно явно не сводится к тому, что сам Фандорин описал как замену «плохого прошлого на ужасное будущее».

Но главное, вероятно, событие «Не прощаюсь» — и тут самое время предупредить о спойлерах — полноценный «Рейхенбахский водопад», который Акунин устраивает своему любимцу. Процитируем злодея: «Я с почетом проводил господина Фандорина в дорогу, усадил в превосходный экипаж и отправил прямиком на небо». Можно ли в это поверить? С большим трудом: слишком напоказ главный герой читает «Его прощальный поклон» Артура Конан Дойла накануне гибели, чтобы и от него правда «ничего не осталось, совсем».

Что будет дальше 

«Пора и честь знать», — сообщает нам преподобный Мудзэн в финале «Не прощаюсь»: идеально закругленный финал, который освобождает автора от любых обязательств. Что бы он для себя ни решил — обживать свою мультивселенную дальше или, на манер Глуховского, сдать ее на аутсорс, — теперь, после пяти пудов динамита, фандоринский миф окончательно сформирован; история — состоялась. Да, энергия Ки распределена по циклу неравномерно, литературное вещество пузырится, но это точно не руки-базуки: честные бицепсы, «нормальный бизнес». Можно ли конвертировать этот капитал в акции, на которых выведено «Высокая Словесность»? Станем ли мы в середине XXI, скажем, века на цыпочках проходить по Аллее славы мимо фамилии Акунин? И дождемся ли, в конце концов, экранизации от BBC? Предоставим медитировать над этими вопросами Масе и Эрасту Петровичу: они оба как раз подошли к возрасту «первого совершенства».

×
Ваш браузер устарел
Пожалуйста, обновите его или установите новый.
Ваш браузер не обновлялся уже несколько лет. За это время некоторые сайты стали использовать новые технологии, которые он не поддерживает и не может корректно отобразить страницу. Чтобы это исправить, попробуйте установить новый браузер.