Филипп Авдеев
В течение трех месяцев воспитанники детских домов и приемных семей занимались ораторским искусством и актерским мастерством, изучали азы драматургии и сценографии.
Их проводниками в мир театра были актеры Мариэтта Цигаль-Полищук, Артем Шевченко, Анастасия Калашникова, хореограф Ларан, певица Манижа, сценарист Екатерина Сергеева и художник Александра Карпейкина. Также «Театральная компания 1+1» организовала творческие встречи с известными актерами и режиссерами. О профессии и искусстве подросткам рассказывали Константин Райкин, Тимофей Трибунцев, Евгений Цыганов и Юра Борисов.
Результатом этой работы станет репертуарный спектакль в конце ноября — его поставит профессиональная команда, а дети смогут попробовать себя в одной из театральных профессий, которая привлекла их больше всего.
Кажется, что вам всегда тесно в рамках одной только актерской профессии. Вот, скажем, проект «Белый шум», который вы с единомышленниками инициировали в 2016 году. Вы выпускали газету, самостоятельное культурное медиа, каждый раз посвящая ее одной теме, например, «Любовь», «Добро», «Свобода». Является ли «Театральная компания 1+1» логическим продолжением «Белого шума»?
Новый проект никак не связан с «Белым шумом», который сформулирован, развивается и возможно, перейдет в новую фазу. К десятилетию «Белого шума» был сделан ролик, транслирующий настроение нашего комьюнити, и коллаборация с известным брендом ZNWR. Дальше, возможно, мы придумаем какой-то фестиваль или выпустим бумажный альманах, который соберет под одной обложкой все выпуски нашей газеты.
Что такое «1+1»?
Для меня это метафора объединения двух миров, творческого и социального, союза партнеров на сцене, помощи, выхода из одиночества. Скорее, это даже 1+1+1+1+1, после чего должен появиться знак =, иными словами, какой-то результат.
Ваш проект обладает всеми признаками арт-терапии. Вступая на такую непростую почву вы, возможно, исследовали опыт в этой области?
Мой единственный опыт случился еще в «Гоголь-центре», когда мы ездили в детские дома, проводили там мастер-классы. И еще целый разворот в одном из выпусков газеты «Белый шум» мы посвятили интервью с ребятами из детских домов, их рисункам и рассказам о том, как они понимают любовь.
Погружение в эту область и, собственно, исследование арт-терапии началось в момент, когда придумывался сам проект «1+1» и, разумеется, набивались первые шишки. Мы изучали разные близкие к арт-терапии институции, такие как фонд «Антон тут рядом». Опытом с нами поделилась Мария Михельсон, координатор программ уникального социального проекта «Упсала-цирк» (герой проекта «РБК Визионеры»). Необходимо было разобраться, как адаптировать наши знания и передать их людям по сути непрофессиональным. Для меня лично было важно зайти на территорию именно драматического театра, в чем я сам больше разбираюсь и где могу поделиться знаниями.
Мир театра для наших подопечных был совершенно закрыт, они о нем мало что знали. В отличие от кино, которое более доступно. Там все понятно: пришел домой, включил ноутбук, посмотрел сериал. А чтобы узнать, что такое театр, надо совершить довольно много телодвижений и проявить волю. Константин Райкин на встрече с ребятами рассказал им, что они прикасаются к такой сфере искусства, с которой знакома очень небольшая часть населения нашей страны.
И вот для нас важно было придумать такую программу, чтобы ребята с непростым бэкграундом и проблемами адаптации в социуме открыли для себя искусство театра, и, таким образом, возможно, что-то узнали и о себе.
Скорее, это даже 1+1+1+1+1, после чего должен появиться знак =
Как происходил отбор ваших подопечных?
В этом нам помогли партнеры, благотворительный фонд «Арифметика добра», который занимается системным решением проблемы сиротства в России. И, между прочим, неслучайно, придумывая название проекту, я отталкивался именно от арифметики.
Мы работаем в основном с несовершеннолетними детьми. Но есть ребята и постарше. Кто-то, конечно, в процессе отсеивался, из-за занятости по учебе и работе. Возраст в группе, с которой мы дошли до конца, до финального показа, — 15–21 года. Это десять ребят, полноценно погрузившихся в проект и показавших результат за три месяца работы.
В дальнейшем, если у нас все будет хорошо и появится внятное финансирование, надеемся, что наша театральная компания сможет сотрудничать с разными партнерами и фондами.
Сегодня мы работаем с подростками с опытом сиротства, которые находятся в приемных семьях. В будущем сможем включить в проект и трудных подростков из неблагополучных семей, посотрудничать, например, с «Ночлежкой», организацией, оказывающей помощь бездомным людям.
Расскажите о детях, с которыми вы работали.
Это тонкий вопрос. Конечно, у каждого из них непростая судьба. Каждый из них уникален с точки зрения пережитого опыта. Благодаря их открытости мы потихоньку узнавали о ребятах все больше и больше. Фонд очень помогал нам фокусироваться на определенных особенностях их бэкграунда, который сразу, быть может, не проявляется, находится глубоко внутри. Взаимодействовать с детьми надо было очень аккуратно. Практически точечно. Сотрудники фонда давали рекомендации, курировали и корректировали наши программы.
У нас получилось выработать некий рабочий язык и понять, что у наших подопечных рассеяно внимание, и тут просто нужно немного больше дисциплины, чем с обычными ребятами. Хотя, впрочем, у всех подростков есть такой расфокус.
Происходили чудеса. Некоторые ребята вначале были очень замкнутыми. Они или вовсе боялись говорить, или разговаривали так, что их не было слышно. Опасались озвучивать свои мысли, чувства. И вот благодаря актерским тренингам и занятиям по сценической речи человек начинал произносить монолог, и мы слышали, как внятно и громко он умеет говорить. Это было сюрпризом, практически шоком, и для педагога, и для всей группы. Таким образом довольно простые упражнения могут повлиять на самопрезентацию. Также важен диалог внутри группы.
Каждый из ребят в группе проходил занятия по всем пяти направлениям или была возможность выбирать?
Нет, по условиям мастерской, это был трехмесячный интенсив, погружение во все пять ключевых направлений: актерское мастерство, сценическая речь, телесные практики, сценография и драматургия. Так собирался этот «кубик Рубика». Чтобы вдохновить ребят, мы проводили встречи со специальными гостями — Константином Райкиным, Евгением Цыгановым, Тимофеем Трибунцевым. На эти события мы приглашали не только детей, но и родителей и сотрудников фонда, заинтересованных в том, чтобы лучше узнать специфику театра.
Как вам удалось уговорить поучаствовать в проекте этих сверхзанятых и популярных звезд?
Может, от того, что мы смогли точно сформулировать проект и его миссию? Услышав озвученную мною идею, эти замечательные мастера сцены почти сразу отзывались на предложение, понимая, почему важно их участие.
Для них это тоже был новый и классный опыт. В это непростое время ценно не только заниматься профессией, но приносить с ее помощью реальную пользу. И не только зрителю, который приходит на спектакли, но и ребятам, для которых театр — это совершенно новый мир.
Вы водили ребят непосредственно в театр?
Нам хотелось показать, что существуют разные театры — большой масштабный и камерный, а в них есть разные жанры. В качестве примера мы отправились в Театр наций на репетицию и на сам спектакль «Сказки Пушкина». Посмотрели постановку «Хиросима» в пространстве «Внутри». В Театре наций для нас сделали экскурсию по закулисью, показали работу всех цехов. Хотелось бы побольше поводить ребят в театр, но мы были ограничены во времени.
Услышав озвученную мною идею, эти замечательные мастера сцены почти сразу отзывались на предложение.
Как проходили занятия по сценографии и драматургии?
Александра Карпейкина развивала фантазию, воображение, образное мышление. На занятиях ребята строили макеты, рисовали костюмы, придумывали, как их будущий монолог будет реализован на сцене не только как разговор, но и с точки зрения художественного решения.
Екатерина Сергеева занималась драматургией и сторителлингом. Давала супербазовые вещи, чтобы ребятам было интересно не только слушать, но рассказывать истории. То есть Катя учила их тому, что они не только не умели, но просто боялись делать. Объясняла им структуру текста, который должен иметь начало, середину и конец. Результат этих занятий был продемонстрирован на финальном показе.
Принес ли театр терапевтический результат за эти три месяца?
В ходе работы я испытывал эмоциональные качели. Иногда казалось, что три месяца совсем ничего не поменяют, ну, или очень незначительно. Но когда 1 июня мы устроили первый внутренний показ, чтобы проанализировать результат, стало ясно: группа абсолютно собралась, и театр, пример коллективного творчества, на них положительно повлиял.
Ребята подружились между собой, стали общаться. Внутри коллектива случилась та самая социальная адаптация. В итоге даже такой, казалось бы, маленький формат, как показ, привнес невероятный смысл.
Происходили метаморфозы. Ребята были очень включены, как настоящие профессионалы, даже несмотря на некоторые эмоциональные моменты. Одна девочка во время своего монолога расплакалась, но в процессе смогла преодолеть эмоцию. В зале стояла звенящая тишина.
Мы также волновались, найдет ли наша работа отклик у родителей. Но после показа те невероятно поддержали нас, с удовольствием рассказывая о том, как дома дети увлеченно пишут тексты, готовят реквизит. И подтвердили, что непременно надо продолжать.
Ребята подружились между собой, стали общаться. Внутри коллектива случилась та самая социальная адаптация.
Поделитесь подробностями показа. Это был какой-то спектакль?
Для подготовки спектакля или даже его эскиза у нас было слишком мало времени. Поэтому мы предложили сделать открытый урок для фонда и родителей. Как на первом курсе театрального института: актерское мастерство, тренинги по разным направлениям, разминка перед самым показом. После перерыва был показ, состоявший из монологов, которые ребята написали сами. Это были их истории о сегодняшнем дне, о прошлом, о дружбе, вдохновении, опыте сиротства.
Монологи шли один за другим, и существование ребят было основано на тех упражнениях, которые они получили в мастерской. Этюды мы придумывали вместе, отталкиваясь от их предложений. По сути, показ оказался сорокаминутным вербатимом, спектаклем в документальном жанре с использованием телесных и речевых практик.
Осенью планируется финальный спектакль. Это будет продолжение вербатима или какой-то другой материал?
Это будет полноценный спектакль с профессиональной командой, приглашенным режиссером и актерами, возможно, с друзьями нашей театральной команды и теми, кто нас поддерживает. В этой комбинации примут участие наши подопечные. Уже на сцене они будут учиться взаимодействию у профессионалов.
Когда мы будет выбирать материал спектакля, ребята смогут решить, какая профессиональная роль им интересна. Возможно, после занятий с Сашей Карпейкиной кто-то из них захочет стать ассистентом художника-постановщика. Кому-то будет интересна профессия художника по свету. Ведь театр — это не только актеры и режиссеры, но огромный мир, где есть и другие важные цеха. Хотим, чтобы наш спектакль стал репертуарным, чтобы мы смогли его повторять, возможно, на разных площадках.
Что же дальше?
Хотим, чтобы мастерская продолжила работу. В планах развивать проект. Ребята могут заниматься по углубленной программе с мастерами, продолжая практические занятия. Это может быть и второй спектакль.
Мы не отпускаем их в свободное плавание, даем возможность выбора. Они могут поступать в институт, заниматься любыми делами и при этом оставаться в труппе, создавать спектакли. Для этого, конечно, проекту нужны ресурсы, помощь спонсоров, помещение, финансирование, расширение штата педагогов. Чтобы нам, волонтерам, хватило альтруизма.
Самым, кстати, трогательным моментом для нас стало то, что ребята после показа не разошлись, а сами взяли слово. Они остановили аплодисменты, и каждый произнес слова благодарности педагогам и фонду, рассказал, насколько важной для них была эта история.
А насколько важной эта история оказалась для вас?
Сегодня как актер я работаю в Европе. В городе, в котором родился и живу, своего пути через проявления себя на сцене и приложения актерских амбиций пока не вижу. Теперь мне важно делиться опытом с людьми, которые будут формировать наше будущее. Важно, чтобы они объединялись, чувствуя собственную уникальность, нужность и ценность проживания своей жизни. Чтобы не боялись проявлять себя через творчество. А для нас это станет самой большой радостью.
Вспомнилась фраза из письма Горького к сыну: «Ты уехал, а цветы, посаженные тобой, растут…»
Хорошая метафора. А я вот еще вспомнил другую — из песни группы «Кино»:
Я посадил дерево! Мне все другие дела надоели.
Мне кажется, что это мой дом.
Мне кажется, что это мой друг.
Мы в начале пути и только закладываем семена нашего дерева.
