Стиль
Впечатления Все танцы только о любви: мир и театр Пины Бауш
Впечатления

Все танцы только о любви: мир и театр Пины Бауш

Сцена из спектакля «Полнолуние»
Сцена из спектакля «Полнолуние»
Воспользовавшись гастролями театра Пины Бауш в Александринском театре, мы попросили историка танца Виту Хлопову подвести их итоги и рассказать, почему имя (и метод) немецкого хореографа уже не раз перевернуло мир искусства и продолжает это делать

Истосковавшиеся по хорошим гастролям зарубежных трупп зрители получили щедрый подарок от Года Германии в России 2020/2021: к нам привезли не просто молодых и талантливых, а сразу легендарную труппу театра Пины Бауш — Tanztheater Wuppertal — с работой 2006 года «Полнолуние» (Vollmond).

Билеты на три вечера были раскуплены за несколько часов, но со спектаклями Пины так было всегда: куда бы она ни приезжала, ровно на следующий день после начала продаж поверх афиш появлялась строчка «все продано».

Сцены из спектакля «Полнолуние»
Сцены из спектакля «Полнолуние»

В России труппа Пины Бауш оказывается не впервые: с конца 80-х несколько ее спектаклей успели побывать в Москве («Гвоздики», «Контактхоф», «Кафе “Мюллер”»), а уже в 2000-х Чеховский фестиваль и вовсе вплотную взялся за регулярные гастроли. Так было и в 2009 году, когда спектакль «Семь смертных грехов» труппа впервые показала без Пины: за две недели до этой поездки она скоропостижно скончалась.

В России имя Пины Бауш более или менее знакомо зрителям, интересующимся современной хореографией. Во-первых, мы видели несколько ее спектаклей на сцене, а не в записи (а на пленке сохранено у Пины, кстати, не так много), во-вторых, немалый вклад в изучение ее творчества внес немецкий режиссер Вим Вендерс, выпустивший в 2011 году 3D-фильм «Пина». Фильм действительно получился про Пину, но без Пины, хотя сделать его они собирались вместе. Помешала планам все та же скоропостижная смерть хореографа. Вендерсу нужно было либо совсем отменять проект, либо полностью его переделать. И в знак своей любви и признательности к гению Пины Бауш он снял по-настоящему особенный фильм, где рассказал все самое важное, не сказав ни слова о ее биографии.

Биография действительно не так важна, как картинка и образ, но можно быстро пробежаться по опорным точкам: от учебы у Курта Йосса, который и был «отцом» концепции танцтеатра, через двухлетнюю стажировку в Нью-Йорке, которая чуть не украла у нас Пину, мечтавшую остаться там и танцевать у известных модернистов, к возвращению в Германию и приглашению не в самый известный культурный центр страны — город Вупперталь. Туда она приезжает в начале 70-х, принимая приглашение Арно Вюстенхёфера (директора Wuppertaler Bühnen, куда входили оперный, балетный и драматический театры) возглавить балетную труппу Wuppertal Ballet. Правда, согласилась Бауш только с третьего раза, потому что меньше всего собиралась работать на «фабрике», как она тогда называла государственные театры. Ей хотелось свободы и точно не хотелось никакого балета. Так что «Вуппертальский балет» стремительно превратился в «Вуппертальский танцтеатр». Обманывать зрителя, пришедшего на девушек в пуантах и в пачках, а увидевшего их на каблуках и с баяном в руках, Пине Бауш не хотелось. 

В начале своей карьеры хореографа Пина приняла очень неприятное для себя, да и для зрителей решение: попрощаться с исполнительской карьерой. Она говорила, что качественно существовать в двух ипостасях не сможет, да и нечестно было бы самой участвовать в своих же работах, ведь тогда она ставила бы их на себя, «обрамляясь» артистами труппы. «Вытащить» ее на сцену удалось только Доминику Мерси (тоже артисту труппы), буквально умолившему станцевать небольшую партию в «Кафе “Мюллер”» в 1978 году. Повезло, что в 1985 году этот спектакль с танцующей Пиной был записан на пленку. 

Свой стиль она формировала небыстро: изначально работы показывали впитанный на стажировке в Америке танец-модерн, затем были эксперименты с «танцоперой» (одна из которых — «Орфей и Эвридика» — до сих пор иногда идет в Парижской Опере), потом была легендарная «Весна священная» — чуть ли не единственный полностью танцевальный спектакль, и только потом на ее сцене стали появляться спектакли, сотканные из крохотных мини-этюдов. Она стала развивать свой знаменитый метод работы над постановкой, когда из разговоров со своими артистами и ответов на десятки алогично собранных вопросов возникал спектакль. «Какой твой любимый запах из детства?», «Что такое счастье?», «О чем ты подумал сегодня утром сразу после пробуждения?»: артисты отвечали, импровизировали, смеялись и плакали, а Пина выбирала жемчужины, из которых потом строился спектакль. Именно поэтому она говорила: «Мои спектакли не растут от начала и до конца. Они растут изнутри наружу». В начальной точке работы над новой постановкой никто никогда не знал, что получится в финале.

Большой проект, которым Пина занималась практически до конца своей жизни, назывался World Cities, и вдохновлен он был не городами-мегаполисами, вроде Нью-Йорка или Москвы, а местами поменьше, но вместе с тем и поколоритнее. В этот цикл входили работы про Лиссабон («Мазурка Фого»), Лос-Анджелес (Nur Du), Стамбул (Nefes), Гонконг («Мойщик окон»), Сайтаму (Ten Chi), Рим («Виктор»), Калькутту (Bamboo Blues) и другие. Труппа выезжала на «исследование» города на некоторое время, собирала впечатления (причем не от туристических «галочек», а от повседневных обыденных мест) и делилась ими в процессе работы над спектаклем. Так, из этих кусочков и собирался, словно пазл, спектакль. 

Сцены из спектакля «Полнолуние»
Сцены из спектакля «Полнолуние»

Работа «Полнолуние» была поставлена Пиной в 2006 году, за три года до смерти. Даже если вы не попали на один из дней гастрольного тура театра, то кадры из спектакля могли видеть хотя бы на постере фильма «Пина»: девушка в коралловом платье в прыжке, окруженная каплями воды. Это и есть декорация: много воды и еще огромный валун. Начинается все с тоненьких капелек, летящих по сцене, а завершается огромной водной вакханалией с ведрами и тазами. Сюжет в спектаклях Пины искать бессмысленно: практически все они у нее про любовь. Любовь к матери, к женщине, к мужчине, к ребенку, к жизни. Так и тут: мелькают пары с явным сюжетом про преследователя и жертву, или те, где один любит больше другого и в буквальном смысле пытается выгрызть из плоти партнера ответную любовь, или такие, кого в момент кульминации страсти отрывают друг от друга. Пересказывать эти микросюжеты так же бессмысленно, как и думать, что биография поможет в восприятии спектаклей. Их надо просто смотреть, наслаждаться яркими красками струящихся платьев (за костюмы практически всегда в труппе отвечала Марион Цито), смеяться над нелепыми ситуациями и радоваться тому, что труппа продолжает существовать и знакомить зрителей с наследием Пины Бауш.