Стиль
Красота Лотос, папирус, жасмин: Египет, который мы потеряли
Красота

Лотос, папирус, жасмин: Египет, который мы потеряли

Парфюмерный критик Ксения Голованова выясняет, чем вызвано неоправданно холодное отношение «носов» к теме Египта, и почему именно в этой стране им есть где развернуться.

Как ни удивительно, тема Египта в современной парфюмерии — невозделанное поле, практически целина. Cоседу по региону, Марокко, гораздо больше повезло с маркетингом: у него есть свой «посланник бренда» — Серж Лютанс, который воспел любимую страну в десятке парфюмерных композиций (см. Chergui — сухой, жаркий и пыльный запах сирокко, дующего из Сахары, Ambre Sultan — травянистая амбра с базара в Марракеше, Bois Oriental — посвящение атласскому кедру и так далее). На сайте The Perfumed Court, промышляющем парфюмерией на разлив, я постоянно заказываю тематические подборки «отливантов» — какое-нибудь «Путешествие в Китай», которое благоухает зеленым чаем и османтусом, или в Россию (чай, водка, шампанское, повторить), или в тот же Марокко.

 

Bois Oriental, Ambre Sultan, Chergui, Serge Lutens
Bois Oriental, Ambre Sultan, Chergui, Serge Lutens

Но Египет мне не предлагают, потому собирать особенно не из чего. При этом нас по-прежнему, судя по кассовым сборам всех «Мумий», завораживает его предметный мир: иероглифы, скарабеи, ванны из ослиного молока, которые принимала Клеопатра, и крошечный бальзамированный котик в Пушкинском музее — даже школьные уроки истории не вытравили любопытство ко всему вышеперечисленному.

Периодически интерес к Египту обостряется. Случалось это в начале XIX века, сразу после Египетской кампании Наполеона. И еще раз спустя восемьдесят лет: в окрестностях Луксора нашли великолепный храм царицы Хатшепсут. И снова — в 1922 году, когда Говард Картер совершил самое значительное открытие в истории египтологии, обнаружив нетронутую гробницу Тутанхамона. Всплеск «тутмании» (от англ. Tut, Тутанхамон — так британские журналисты назвали повальное увлечение всем египетским) в 1920-х был самым значительным — возможно, потому, что затейливая геометрия Древнего Египта отлично вписалась в ар-деко, главный стиль десятилетия. В коллекциях кутюрье Поля Пуаре и Мариано Фортуни поселились скарабеи и цветы папируса, самой модной стрижкой стало так называемое «египетское каре», а каждый второй кинотеатр, который строился тогда в США, походил на дворцовый комплекс эпохи Нового царства. По касательной египтомания задела и ароматный мир: определенным успехом пользовались духи Scarabée дома L.T. Piver и вышло несколько неизбежных «Нефертити» и «Клеопатр». Но все, кому хотелоcь припасть к истокам, ехали в Каир, где жил и работал король египетской парфюмерии Ахмед Солиман. На базаре Хан аль-Халили его магазин был единственным, в котором нельзя было торговаться — об этом американского и европейского читателя предупреждали многочисленные журналы мод, пекущиеся, помимо прочего, и о правилах хорошего тона. «Цветок Сахары», «Секрет пустыни», и «Королеву Египта» следовало покупать без оглядки на цену, как соболей на Пятой авеню.

 

Un Jardin sur le Nil, Hermès
Un Jardin sur le Nil, Hermès

«Википедия» сообщает, что последний раз египтомания накрыла мир в конце прошлого века, когда во дворе Лувра установили стеклянную пирамиду. Очень смелое утверждение: мне кажется, даже песня «Walk Like An Egyptian» подняла бóльшую волну в те же годы. Но именно во Франции — правда, двадцатью годами позже — произошло событие, которое действительно могло бы запустить египетский тренд, во всяком случае в парфюмерии. Жан-Клод Эллена, первый штатный парфюмер за всю историю Hermès, сделал Un Jardin sur le Nil — аромат, посвященный нильским садам Асуана.

Бывший парфюмерный критик The New York Times Чендлер Берр написал целую книгу о том, как Эллена вывезли в Египет вместе со всей управляющей верхушкой Hermès — это был действительно важный, знаковый для дома проект — и заставили бродить по островам в поисках вдохновения. Эллена, к сожалению, не пошел тем же путем, который наверняка выбрал бы Лютанс, задумай он сделать «египетский» аромат. Парфюмер Hermès не мог запустить руки по локоть в жгучие пряности египетских базаров, с головой нырнуть в охапки грубых кож и крепко вдохнуть тысячелетней асуанской пыли: компания хотела парфюмерный манифест — прозрачный, современный, максимально удобный в носке. Но Египет, весь пронизанный древними гробницами, как ком лесной земли — бледными, не видевшими солнца корнями, другой: неуютный, хтонический, непроницаемый, как порошок мгновенной тьмы из «Гарри Поттера». Нельзя сказать, что зеленый и водяной Un Jardin sur le Nil cовсем не удался: он, к слову, и десять лет спустя продолжает делать хорошую кассу. Но это не Египет.

Считается, что первыми в истории парфюмерами были древнеегипетские жрецы, которые смешивали сок, мякоть фруктов, пряности, древесные смолы и масла и делали благовония и ароматные мази. Позже именно египтяне вывели парфюмерию из сферы религиозных ритуалов в область личной гигиены и удовольствия: царица Хатшепсут, например, так любила мирру, что отправила целый флот кораблей в Пунт (современный Сомали) за ее саженцами, которые потом были высажены в ее дворце. На фресках головы знатных египтян часто увенчаны небольшими золотистыми конусами, сделанными, вероятно, из воска или животного жира, смешанного с благовониями, — в ходе праздника такой конус медленно таял, придавая волосам своего владельца тяжелый, глубокий аромат.

 

Anubis, Papillon Artisan Perfumes
Anubis, Papillon Artisan Perfumes

Только однажды я нашла аромат, который явно был сделан с любовью к черной и жирной нильской грязи, к древнему праху и мрачным божествам с собачьей головой — Anubis английской нишевой марки Papillon Artisan Perfumes. Но маленький и гордый Papillon — не Hermès и никогда не поднимет волны. Разве что легкую рябь на поверхности Нила.