Александр Родченко. «Лиля и Осип Брики». Двойная экспозиция, 1924; фрагмент экспозиции «Говорящие плакаты немого кино» на XVI фотобиеннале в МАММ
XVI международная «Фотобиеннале-2026» в Мультимедиа Арт Музее, Москва в этом году совпала сразу с двумя юбилеями — 200-летием фотографии и 30-летием самого музея. Как и другие масштабные выставочные проекты МАММ, сама биеннале рамками фотографии совсем не ограничивается. На разных этажах здесь встречаются живопись и акварель, современное искусство и архивные киноплакаты.
Кроме того, фотобиеннале стала первым проектом, который музей проводит после недавнего ребрендинга. Его новая айдентика разработана дизайнером и фотографом Даниилом Величко. Новый визуальный язык уже обживается в поп-ап-пространстве музейного магазина.
Тем временем на крыше МАММ появился «Сад культур» — новое общественное пространство, которое Ольга Свиблова небезосновательно называет лучшей фототочкой столицы. Ребрендинг музея совпал с открытием проекта, который наглядно демонстрирует: самой фотографии давно тесно в привычных рамках.
Фотобиеннале заняла все этажи МАММ, но знакомство с ней лучше начинать сверху вниз, с произведений Яна Шлегеля и Роджера Баллена. Оба они авторы с мировым именем, представленные в крупнейших международных музеях. Оба рассматривают фотографию скорее как один из инструментов в арсенале современного художника.
Последний этаж МАММ полностью отведен под работы немца Яна Шлегеля. Тут фотография сразу предстает как своего рода «великий уравнитель». В объективе Шлегеля нет важного и неважного, нет низкого и высокого: медузы, небоскребы и микроорганизмы — все по-своему очаровательны.
Особенно убедительно этот принцип работает в серии «Последний в своем роде». Это черно-белые цветочные натюрморты, снятые на просроченную пленку Polaroid. Ее срок годности давно истек, поэтому после проявки на отпечатках возникают непредсказуемые цветовые сдвиги, разводы и химические дефекты. Зритель может одновременно наблюдать за процессом увядания цветов и старением самого снимка. Получается эффект vanitas в квадрате: двойное напоминание о бренности жизни.
Ян Шлегель. Из серии «О пришельцах, русалках и медузах», 2024
Ян Шлегель. Из серии «Безмолвные гиганты», 2026
Ян Шлегель. Из серии «Нежность», 2026
Ян Шлегель. Из серии «Мой тайный сад», 2025
Роджер Баллен — американец, более 40 лет живущий в ЮАР, —приглашает зрителей совершить путешествие к глубинам человеческой психики. Знакомство с его наследием в рамках фотобиеннале предлагается начать с мини-ретроспективы. На одной из стен — главный шедевр мастера, двойной портрет «Дреси и Кэйси». Баллен сделал его в 1993 году в рамках работы над серией «Провинция», посвященной жизни так называемых бедных белых в сельских районах ЮАР. Внешность здесь крайне обманчива. На снимке близнецы с тяжелыми нарушениями развития выглядят устрашающе, хотя в действительности они были тихими, доброжелательными и совершенно безобидными.
Именно здесь возникает один из главных вопросов всего творчества Баллена: где проходит граница между документом и художественной интерпретацией? Снимает ли фотограф реальность или создает ее заново?
Этот вопрос получает новый ответ в свежем проекте «Инферно» (2025), под который отведен отдельный зал, погруженный во тьму. Сам проект вдохновлен «Божественной комедией» Данте, но не ставит перед собой цели иллюстрировать текст. Мерцающие в темноте фантасмагорические изображения созданы на основе личной коллекции образов, которые Баллен копил десятилетиями. Он снимал заброшенные дома, приюты для бездомных и душевнобольных, стены которых покрыты слоями копоти и нечленораздельными каракулями. Работа с этими образами позволяет Баллену называть свой метод «документальной фикцией», отзвуки которого можно найти и на других этажах фотобиеннале.
Роджер Баллен, «Бестолковый». Из серии «Призраки и пространства», 2021
Роджер Баллен. Из серии «Инферно», 2025
Роджер Баллен, «Близнецы Дреси и Кейси». Из серии «Провинция». 1993
Второй условный блок фотобиеннале посвящен фотографии как инструменту документации. Проекты «Метро — пульс времени» и «Даешь автомобиль!» удачно совпали с открытием нового пространства Музея транспорта Москвы в отреставрированном гараже Константина Мельникова. И там, и здесь история отечественного транспорта рассказывается не только через технику и инфраструктуру, но и через визуальную культуру. Метро и автомобиль оказываются не просто средствами передвижения, а зеркалом времени. В МАММ на снимках Александра Родченко, Аркадия Шайхета, Игоря Мухина и десятков других классиков фотографии история подземки разворачивается как история целой страны: от грандиозной стройки социализма и военного убежища до пространства, живущего в ритме современности.
Фотобиеннале стала первым проектом, который музей проводит после недавнего ребрендинга.
Рядом представлены проекты современных художников, посвященные станциям, построенным за последние полтора десятилетия. Особенно интересна серия Ивана Михайлова, который во время работы над проектом проводил в метро по десять часов в день на протяжении двух недель. Его фотографии построены на столкновении эпох: витражи «Новослободской» соседствуют с интерьерами современных станций БКЛ, напоминающими футуристические космические терминалы.
Сам Михайлов признается, что работа над проектом заставила его увидеть подземку иначе. «Я с таким удовольствием разглядывал мозаики, витражи, светильники. — рассказывает Иван. — Это храм, это дворец. Снятые мною советские витражи в 1950-х создавали рижские мастера, у которых был опыт работы в католических храмах: удивительное сочетание. Хотелось этой красотой поделиться».
Иван Михайлов. «Космический портал», 2026
Выставка «Даешь автомобиль!» формально посвящена советской автомобилизации 1920–1930-х годов, но фотографии здесь соседствуют с десятками самых неожиданных артефактов эпохи.
Среди них — образцы агиттекстиля. После революции перед промышленностью поставили задачу отказаться от традиционных цветочных орнаментов в пользу нового визуального языка. Так, например, появился ситец, украшенный вместо роз и васильков тракторами и грузовиками. Правда, увлечение оказалось недолгим. Уже в начале 1930-х критики начали высмеивать подобные эксперименты, а в газете «Правда» даже появилась издевательская формулировка «Спереди трактор, сзади комбайн».
Появился ситец, украшенный вместо роз и васильков тракторами и грузовиками.
Еще один любопытный экспонат — обертка карамели «Наша индустрия», созданная Александром Родченко и Владимиром Маяковским. Родченко отвечал за графику и фотомонтаж, Маяковский — за короткие строки вроде «И пшеницу и овес — все подымет грузовоз». Рядом можно увидеть и членский билет общества «Автодор», выданный Маяковскому в декабре 1928 года.
Выставка «Даешь автомобиль!»
Фигура Маяковского оказывается своеобразным мостиком, связывающим разные разделы фотобиеннале. На внешней стене экспозиции «Даешь автомобиль!» разворачивается история знаменитого «Несостоявшегося путешествия» — серии Александра Родченко, снятой летом 1929 года. Тогда Лиля Брик, только получившая водительские права, собиралась отправиться на новеньком Renault из Москвы в Ленинград. Поездка закончилась, едва начавшись: дорога оказалась слишком плохой, машина капризничала, а перспектива ехать одной показалась сомнительной. Зато остались фотографии — Брик за рулем, у бензоколонки, на обочине в раздумьях.
Продолжение этой истории ждет посетителей на выставке «Лиля Брик: икона стиля и муза авангарда». Ее имя десятилетиями обрастало мифами, но экспозиция показывает Брик не только как роковую музу и светскую львицу, а как живого человека. Среди самых трогательных экспонатов — записка Маяковского с нежными словами «Целую ваш ротик, милый кашалотик» и забавным рисунком.
Неизвестный автор. Осип Брик, Лиля Брик и Владимир Маяковский, 1928
Еще можно послушать воссозданные ароматы, которыми пользовалась Брик. Среди них — знаменитые духи Bandit Робера Пиге. Именно такие, по воспоминаниям современников, она подарила Майе Плисецкой на одном из новогодних вечеров конца 1950-х. Неподалеку висит плакат к фильму «Стеклянный глаз» (1929), для которого Брик написала сценарий и который сама же срежиссировала.
Плакат происходит из коллекции Александра Добровинского, ставшей основой отдельного проекта — «Говорящие плакаты немого кино». Эта экспозиция рассказывает о времени, когда киноплакат был одновременно рекламой, произведением искусства и визуальным аттракционом. Особое внимание уделено фотомонтажу — технике, без которой невозможно представить советский авангард. Александр Родченко, братья Стенберги, Николай Прусаков и другие художники превращали афиши в самостоятельные произведения, зачастую более дерзкие и изобретательные, чем сами фильмы. Крупные планы, неожиданные ракурсы, резкая типографика и монтажные столкновения изображений в начале ХХ века производили на зрителя настоящий вау-эффект. Сегодня многие из этих плакатов воспринимаются не как устаревшая реклама, а как классика мирового дизайна.
После нескольких этажей, где фотография постоянно меняет облик, растворяется в инсталляции, кино, плакате или современном искусстве, выставка Александры Катьер на первом этаже возвращает зрителя к ее первооснове — свету, пленке, бумаге и ручной печати. Для Катьер фотография остается не потоком изображений, а медленным ремеслом и почти алхимией: диалогом со случайностью, временем и материалом.
Александра Катьер. Из серии «За стеклом», 2013
Завершать маршрут по биеннале лучше в холле, среди оставшихся киноплакатов из коллекции Александра Добровинского. Уже вооруженный увиденным взгляд начинает подмечать неожиданные переклички между разными разделами. Афиша немецкого фильма «Последний извозчик Берлина» оказывается почти прямым комментарием к истории советской автомобилизации — той же драмой столкновения старого мира и технического прогресса. Загадочно томная Ольга Чехова с плаката братьев Стенбергов к «Мулен Руж» словно напоминает о Лиле Брик и ее любовном треугольнике. А выбеленное, почти призрачное лицо немого комика Бастера Китона неожиданно рифмуется с фантомами Роджера Баллена.
К финалу становится ясно, что фотобиеннале рассказывает не столько о фотографии как медиуме, сколько о способах видеть мир. И чем дальше уходишь от собственно фотографии, тем отчетливее понимаешь, почему именно она остается центром всей этой сложной системы взаимосвязей.
