Джеймс Розенквист «Фреска Экспо-67 — Пожарный шест»; Энди Уорхол «Портрет Петера Людвига»
Любые разговоры о современном искусстве, возникающие вне профессионального арт-сообщества, рано или поздно натыкаются на тезис «мой ребенок тоже так сможет». Чтобы этого не происходило, человек должен знакомиться с современным искусством с раннего детства. Но проблема в том, что профильного музея с постоянной экспозицией, куда можно было бы водить школьные экскурсии, как в Третьяковку или в Пушкинский, в России нет. Ближе всего к такому формату оказалась коллекция Людвигов в Русском музее.
Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Это уникальное для нашей страны собрание искусства второй половины ХХ века, в котором наследие советских художников-шестидесятников вписано в общемировой контекст. Отдельные работы из коллекции регулярно приезжают в столицу, но новая выставка в «Зиларте» — первая возможность для москвичей увидеть все собрание целиком. Посетить ее стоит даже тем, кто уже хорошо знаком с коллекцией Людвигов, ведь стоит изменить развеску, перестроить маршрут, перемешать привычные сочетания — и коллекция, словно калейдоскоп, складывается в новый узор.
Петер и Ирене Людвиг — чета немецких промышленников, искусствоведы и коллекционеры мирового масштаба, которые собирали искусство с размахом музейщиков и азартом первооткрывателей. Сегодня части их огромного собрания разбросаны по всему миру: от Ахена до Пекина. На Западе создание «музея в музее», названного в честь дарителя, — практика привычная. В России же появление в Русском музее отдельного Музея Людвига стало событием почти беспрецедентным. Новая выставка в «Зиларте» напоминает о щедром даре Людвигов (в середине 1990-х они передали в Русский музей более 100 работ) и одновременно показывает, насколько живым остается это собрание.
Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Выставка поделена на несколько тематических разделов, но границы между ними намеренно размыты. Архитектура экспозиции напоминает лабиринт: стоит сделать шаг в сторону, и вы, незаметно для себя, переходите от гиперреализма к концептуализму или от абстракции — к поп-арту, обнаруживая неожиданную визуальную рифму между художниками, которых обычно не принято сравнивать.
На выставке особенно интересно наблюдать за тем, как в мировой контекст вписано советское неофициальное искусство. Больше всего отечественных работ оказалось в разделе, посвященном концептуализму: сегодня больше всего известны за рубежом имена Ильи Кабакова и Эрика Булатова благодаря многомиллионным аукционным продажам и музейным выставкам по всему миру. В «Зиларте» Кабаков представлен инсталляцией «Сад», где живопись соседствует с текстами, превращаясь в размышление о том, как работает искусство и наше восприятие. Неподалеку, в разделе о реалистическом искусстве, булатовские «Тающие облака» напоминают о способности превращать обычный пейзаж в философскую метафору недостижимой свободы.
Эрик Булатов, «Тающие облака»
Самые любопытные переклички возникают там, где их меньше всего ждешь. В разделе «Мифы, символы, знаки» рядом оказываются два двойных портрета: «Гала и Дали» Зигхарда Гилле и «Андрей и Люся Сахаровы» Бориса Биргера. С одной стороны — легендарная художественная пара, сознательно превратившая собственную жизнь в произведение искусства. С другой — почти камерный портрет двух людей, ставших нравственными символами эпохи.
Раздел абстракции на выставке получился едва ли не самым невзрачным, при этом он неожиданно оживает благодаря одному единственному произведению — коллажу Эдуарда Штейнберга «Черное солнце». Художник строит композицию из простейших геометрических форм, вступая в диалог с наследием русского авангарда.
Клаус Шмец, «Аннетте». Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Владимир Янкилевский, «Триптих №14. Автопортрет (Памяти отца)»
Не менее интересно выставка вписывается в контекст самого «Зиларта», где параллельно идет проект «Африканское искусство: боги, предки, жизнь». Африканская линия неожиданно становится одной из самых заметных и здесь. Поздние «Большие головы» Пикассо перекликаются с совместной работой Энди Уорхола и Жан-Мишеля Баския. Оба художника обращаются к племенным маскам и первобытной пластике. Продолжение этой линии обнаруживается в разделе мифов — в огромном триптихе кубинской художницы Белкис Айон «Посвящение». Ее фигуры словно движутся в ритуальном танце, где христианские символы переплетаются с образами афрокубинских культов.
Пабло Пикассо, «Большие головы»
Два центральных раздела выставки посвящены главным страстям Людвигов — американскому поп-арту и немецкому экспрессионизму. Поп-арт ожидаемо оказывается самым зрелищным. Здесь собраны художники, без которых невозможно представить искусство второй половины ХХ века: Энди Уорхол, Жан-Мишель Баския, Том Вессельман.
В первую очередь внимание притягивает совместная работа Баския и Уорхола, где рекламные образы сталкиваются с афрокарибской мифологией и уличной культурой. Но самые интересные открытия ждут чуть поодаль. Микеланджело Пистолетто превращает зеркало в фрагмент строящейся кирпичной стены, вовлекая зрителя в свою художественную игру. Доменико Ньоли увеличивает изображения волосяного пробора до масштабов монументальной картины, заставляя смотреть на привычную деталь как на загадочный пейзаж. А Том Вессельман создает воздушный металлический натюрморт, который выглядит нарисованным от руки, хотя на самом деле вырезан из стали промышленным способом.
Доменико Ньоли, «Пробор». Выставка «Русский музей в "Зиларте"»
Неоэкспрессионизм воздействует на зрителя совершенно иначе. Здесь меньше иронии и больше тревоги. Ансельм Кифер, Маркус Люперц и Бернард Хайзиг говорят о памяти, истории и коллективных травмах. Особенно сильное впечатление производит киферовский «Большой железный кулак Германии». Красочная поверхность холста напоминает «вспаханную» военной техникой и как будто кровоточащую поверхность земли. О смерти и о том, как говорить о ней языком живописи, размышляет и Люперц, обращающийся к античному мифу об Эвридике.
Переполненный кричащими и искаженными от боли лицами масштабный триптих Бернарда Хайзига «Фриц и Фридрих II» на самом деле посвящен одному человеку — прусскому королю Фридриху II Великому. В названии своей работы художник намекает на неоднозначную трактовку этой фигуры: одновременно как просвещенного монарха, переписывающегося с Вольтером, но при этом жесткого и авторитарного правителя, которого в народе прозвали «старым Фрицем».
Маркус Люперц, «Стиль Эвридика»
Ансельм Кифер, «Большой железный кулак Германии»
Настоящим подарком для зрителя становится казалось бы невзрачная бронзовая «Женщина-зверь» Йозефа Бойса — одного из ключевых художников ХХ века, который в первую очередь рассматривал искусство как процесс и перформанс, а материальным работам уделял меньше внимания.
Еще большей неожиданностью становится «Белоснежка (Снегурочка)» А. Р. Пенка, чудом оказавшаяся в разделе, посвященном абстракции. Пенк — классик неоэкспрессионизма, чья фетровая скульптура, напоминающая огромную мягкую игрушку, начинает совершенно неожиданно звучать среди абстрактных полотен. Именно такие столкновения и делают выставку по-настоящему увлекательной. Ее достоинство не в громких именах, которых здесь действительно много, а в том, как знакомые произведения внезапно начинают разговаривать друг с другом, образуя новые связи.
Выставка «Русский музей в "Зиларте". Шедевры искусства второй половины ХХ века. Дар Петера и Ирене Людвиг» открыта до 7 февраля 2027 года.
