Андрей Малахов
В 2005 году у Андрея Малахова появился рисунок Фернана Леже — французский художник подарил его Константину Симонову, а спустя годы работа досталась телеведущему от наследников писателя. С этого приобретения началось собрание, хотя тогда Малахов и не планировал становиться коллекционером. Его коллекция пополнялась работами российских и зарубежных художников: Энди Уорхола, Такаси Мураками, Ильи Кабакова и Валерия Чтака — и в какой-то момент Малахов задумался, как сделать свое собрание доступным для публики. Он решил подарить его своему родному городу, Апатитам.
Андрей Малахов выкупил и отрестраврировал советский санаторий «Изовела», в котором в 2020 году открыл центр современного искусства «Сияние», ставший одной из самых необычных культурных институций России. Здесь проходят выставки, резиденции, лекции и концерты, а современное искусство становится частью повседневной жизни небольшого северного города. Вокруг центра располагается арт-парк с работами Ирины Кориной, Павла Отдельнова, Энтони Гормли и других художников, и эта коллекция постоянно пополняется новыми произведениями, созданными совместно с горожанами.
Помните момент, когда поняли, что искусство стало неотъемлемой частью вашей жизни?
Честно говоря, я не отношусь к тем коллекционерам, для которых покупка произведений искусства становится ежедневной потребностью. Есть невероятно вовлеченные люди, они живут этим, постоянно ищут новые работы, уделяют этому огромное количество времени. Для меня искусство — это прежде всего способ переключиться после телевидения, электронных СМИ и всего того информационного потока, в котором я нахожусь уже много лет. Это возможность посмотреть на мир глазами другого человека, почувствовать, как художник переживает время, жизнь, эмоции. Поэтому я не скажу, что не могу жить без покупки искусства. Могу. Тем более сейчас, когда появился центр современного искусства «Сияние». Очень часто приходится выбирать: купить новую работу или, например, заменить электрику в здании, провести ремонт или решить какие-то хозяйственные вопросы. Так что это всегда внутренний диалог.
Я могу сходить в музей, посмотреть хорошую выставку и почувствовать, что этого достаточно. Но иногда встречается работа, без которой действительно невозможно уйти. Хотя сегодня для меня не менее важно другое — поддержать молодого художника. Вероятно, покупка не изменит его жизнь, но даст ощущение, что человек, которого он видел по телевизору в детстве, приобрел его работу. Иногда именно это становится подтверждением того, что он движется в правильном направлении.
Для меня искусство — это прежде всего способ переключиться после телевидения.
Что было самым неожиданным, когда вы перестали быть только коллекционером и стали основателем институции?
Самым неожиданным оказалось то, что я был абсолютно уверен: людей, которым интересно современное искусство, гораздо больше. А потом художник Евгений Антуфьев сказал мне одну простую вещь: чтобы человек захотел смотреть искусство, погружаться в него, его сначала нужно накормить. И это оказалось правдой. Так в центре появился ресторан. У нас есть обеды, ужины, завтраки под рояль. Сначала человек приходит просто поесть. Получает хороший сервис, окунается в приятную атмосферу и после этого готов смотреть выставку. Даже если современное искусство пока кажется ему сложным или непонятным. Я думаю, сытый человек гораздо больше открыт новому опыту.
Персональная выставка Лены Шаргановой «Новый город» (куратор Майкл Арутюнян) в ЦСИ «Сияние», 2025
Работа центра современного искусства «Сияние» строилась поэтапно: сначала по городу начали появляться муралы. Почему вы решили начать именно с уличного искусства?
Наверное, потому, что уличное искусство невозможно игнорировать. Ты просто идешь по городу и встречаешься с ним. Работать со стрит-арт-художниками, как мне кажется, немного проще. Они более открыты, готовы обсуждать идеи, искать компромисс. Самое сложное — найти баланс между художниками, жителями города, ожиданиями самого центра и тем, каким должен быть конечный результат. Ведь далеко не все жители хотят видеть современное искусство на фасадах своих домов. Чтобы разместить работу, нужно собрать подписи, договориться с людьми. Более того, зачастую приходится конкурировать с рекламными компаниями, которые готовы платить жильцам за возможность повесить на стену огромный баннер. Поэтому каждый такой проект — это прежде всего искусство договариваться.
Ирина Ситдикова. «Волшебный бубен Нойда». Мурал в Апатитах
Что, на ваш взгляд, удалось изменить за пять лет существования «Сияния»? И изменился ли сам центр?
Конечно, изменился. Изначально это виделось скорее как выставочное пространство. Но постепенно стало понятно, что этого недостаточно. Сегодня «Сияние» — целая экосистема. Центр расположен в бывшем советском санатории, где постепенно, шаг за шагом возникало пространство для жизни. Здесь проходят выставки, концерты, фестивали, театральные премьеры. Люди могут остановиться, поесть, погулять по парку, встретиться с художниками. Мне кажется, именно это стало главным изменением. Мы поняли, что человеку недостаточно просто показать искусство. Нужно создать место, куда хочется возвращаться.
Если говорить о самом важном результате этих пяти лет, то, наверное, это ощущение того, что Апатиты появились на культурной карте страны как город, где художников действительно ждут. Мы готовы принимать их, создавать условия для работы. Правда, сейчас мы постепенно меняем формат резиденций. Если раньше мы считали, что художник ничего никому не должен, то теперь кажется правильным, чтобы после пребывания в резиденции что-то оставалось: работа, проект, идея. Потому что сам центр тоже развивается.
Апатиты появились на культурной карте страны как город, где художников действительно ждут.
Стали ли местные жители ближе к современному искусству за эти пять лет?
Да. Они перестали его бояться. Конечно, речь не идет о тысячах посетителей. Но на лекции, мастер-классы, экскурсии и встречи регулярно приходят люди. Если раньше это были десятки человек, то сейчас уже две-три сотни. И мне кажется, это очень важное изменение. Знаете, когда дома долго живешь с картиной, она постепенно начинает на тебя влиять. Ты этого даже не замечаешь, но со временем она тебя меняет. То же самое происходит и здесь. Даже если человек приходит просто выпить кофе, покататься на катке или сходить на массаж, он все равно проходит мимо произведений искусства. Взаимодействует с ними, пусть даже мимолетно. И это тоже меняет человека.
А как «Сияние» повлияло на местных художников?
Здесь можно провести аналогию с медициной. У нас в санатории есть хорошая медицинская база, и по выходным мы приглашаем ведущих специалистов: профессоров, известных врачей. Людям не нужно ехать в Москву или Петербург, чтобы попасть к ним на прием. Они получают тот же уровень помощи у себя дома. С современным искусством происходит примерно то же самое. Чтобы встретиться с Артемом Ляпиным, Олегом Куликом или другими художниками, раньше нужно было ехать в столицу. Теперь они сами приезжают в Апатиты, проводят мастер-классы, общаются с местными художниками и жителями. Олег Кулик, например, проводил встречу в городской библиотеке. Именно это ощущение очень важно: понимать, что на художественной карте страны существует место, куда приезжают интересные люди и где возможен настоящий профессиональный разговор.
Андрей Малахов
Изменилось ли ваше отношение к коллекционированию? Если раньше вы думали о покупках для себя, то теперь есть целый центр современного искусства.
Теперь, когда вижу работу, я думаю не только о том, нравится ли она мне. Я сразу представляю, где она будет жить, как будет восприниматься зрителями, в каком пространстве окажется. Недавно мне показывали прекрасный пейзаж Левитана. Работа была с безупречным происхождением и стоила относительно недорого. Потому что это пейзаж на кладбище, очень непродаваемая история. Произведения, связанные с темой смерти, кладбищ или могил, тяжелее покупают в частные коллекции. И это хороший пример того, что коллекционирование не просто желание обладать громким именем. Важно понимать, какую эмоцию вызывает работа. Даже если это старый советский плакат, он должен переносить тебя в определенный момент жизни, вызывать воспоминания, заставлять что-то почувствовать.
Какую роль, на ваш взгляд, сегодня играет центр современного искусства: и для Апатитов, и для российского художественного сообщества?
Мне кажется, сегодня люди очень одиноки. И каждому из нас важно чувствовать поддержку. Если благодаря «Сиянию» 20 художников в год, несколько десятков кураторов, галеристов и коллекционеров приедут сюда, проведут здесь время и почувствуют, что их здесь действительно ждут, значит, все было не зря. Конечно, можно ориентироваться на опыт других институций, сравнивать себя с ними. Но иногда гораздо важнее поддержать молодого художника: дать ему возможность приехать в резиденцию, пожить здесь, спокойно поработать или даже просто отдохнуть. Порой это оказывается ценнее, чем очередная громкая выставка.
Можно сказать, что «Сияние» во многом отражает ваш собственный внутренний мир?
Я убежден, что любые добрые поступки так или иначе к тебе возвращаются. Причем сегодня это происходит гораздо быстрее, чем раньше. Поэтому все, что мы делаем здесь, — это прежде всего желание создать пространство, в котором людям хорошо. Художникам, зрителям, сотрудникам, гостям. И если это ощущение удается передать, значит, мы все делаем правильно.
Номер в арт-санатории «Изовела» с работами из коллекции Андрея Малахова
Насколько активно вы участвуете в выборе художников и создании выставок? Для вас это уже стало второй профессией?
Нет, для меня это по-прежнему удовольствие. Когда есть возможность, я стараюсь максимально погружаться в процесс, хотя не могу сказать, что занимаюсь этим каждый день. Наверное, профессиональные коллекционеры сказали бы, что в моем собрании слишком много неперспективных художников или случайных имен. И возможно, они правы. Если бы моей целью были исключительно инвестиции, коллекция выглядела бы совершенно иначе. Но жизнь ведь состоит не только из расчета.
Иногда читаешь заявку на резиденцию и тебя трогает сама история человека. Так было, например, с Асей Заславской, которая хотела найти могилу своей бабушки. А иногда приходит совершенно невероятный проект. Например, художница Яна Васильева, которая исследует разные виды мха и ищет похожие формы, наблюдает за их взаимодействием. Если не сталкиваться с такими людьми, никогда не узнаешь, насколько удивительными бывают человеческие идеи.
Если бы моей целью были исключительно инвестиции, коллекция выглядела бы совершенно иначе. Но жизнь ведь состоит не только из расчета.
Какие проекты или художественные практики сегодня кажутся вам наиболее интересными? Что вас вдохновляет?
Недавно я был в Тарусе и понял, что через несколько лет это место станет новой точкой притяжения — чем-то вроде современного Суздаля. Там есть удивительный проект, дом селекционера Николая Ракицкого, где вместе со студией «МОХ» (новая хозяйка дома Евгения Жданова и команда ландшафтной студии — герои проекта «РБК Визионеры») восстановили сад, проделали какую-то невероятную работу. Продуманы дорожки, запахи, растения, появилась небольшая сцена, длинный стол для общих ужинов. И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что подобный опыт производит на меня не меньшее впечатление, чем музейная выставка.
Недавно я вспоминал работу японской художницы Фудзико Накаи, которая создает инсталляции с туманом. Несколько лет назад я видел ее проект в Fondation Beyeler в Базеле, сейчас ее инсталляция пользуется бешеной популярностью в Bourse de Commerce. Я узнал стоимость такого проекта, позволить себе подобное мы не можем. Но можем вдохновляться. Поэтому мы приобрели оборудование, которое создает похожий эффект. Летом, во время белых ночей, включаем музыку из «Твин Пикс», запускаем туман, и весь парк «Сияния» буквально растворяется в этой атмосфере. Мне кажется, вдохновение тоже может быть способом создания искусства.
Какие темы в современном искусстве сейчас кажутся вам наиболее важными?
Наверное, прежде всего меня интересует то, что можно назвать борьбой света и тьмы, но не в буквальном смысле. Мне нравится искусство, которое не дает готовых ответов, а заставляет размышлять о жизни. Еще одна важная для меня тема — время. Его быстротечность. То, как оно меняет человека. Иногда это может быть совсем простое произведение, без сложной концепции. Но если оно заставляет остановиться хотя бы на минуту и почувствовать течение времени, значит, оно уже работае