Кадр из фильма «Надежда»
«Надежда» (Hope) культового в узких кругах корейца На Хон-джина — фильм настолько длинный (2 часа 40 минут), что несколько раз умудряется сменить жанр. Начинается как монстр-муви: первые 45 минут полицейский городка Хоуп Харбор на границе с Северной Кореей гоняется за монстром, неожиданно объявившимся в этих краях и сеющим вокруг себя разруху и панику, потом монстр гоняется за полицейским, потом снова наоборот.
Когда мы впервые видим монстра и тем более когда через полтора часа заглядываем ему в глаза, то начинаем понимать, что кино вообще о другом и что главные монстры здесь люди. Да, предсказуемо, но фильм совершает еще несколько вполне себе головокружительных кульбитов, которые мы не собираемся раскрывать (это пока что единственное кино каннского конкурса, у которого есть большие шансы в прокате). Заметим только, что появление Алисии Викандер и Майкла Фассбендера в сильно искаженном компьютерной графикой виде влечет сюжет куда-то в сторону «Аватара» с его экологической проблематикой, и это не самый интересный и удачный вираж, на который сподобился ловкий На, действительно заслуживший свой культовый статус.
В фильме есть моменты, когда ты инстинктивно уворачиваешься от летящих в тебя с экрана предметов, есть такие, когда хохочешь от превосходного диалога ниже пояса, есть и такие, когда в тебе ненадолго брезжит грусть. Хорошо также и то, что На ни на секунду не забывает о том, что все это только кино, пусть на него и положена масса времени (предыдущий его фильм вышел десять лет назад), усилий и денег (это самый высокобюджетный фильм в корейской истории), и не относится к себе чересчур серьезно.
Это пока что единственное кино каннского конкурса, у которого есть большие шансы в прокате.
Кадр из фильма «Надежда»
На другом фланге каннского конкурса — социальная драма Кристиана Мунджиу «Фьорд» (Fjord). Обладатель «Золотой пальмовой ветви» за «4 месяца, 3 недели и 2 дня» обращает внимание общественности на тот беспредел, который творится в Норвегии по части семейных ценностей. Интересно, что на ту же тему не первый год бьют тревогу российские государственные телеканалы — их нарратив на удивление совпадает с тем, что показали вчера в вольнодумных Каннах.
Фьорды, конечно, очень красивы, но совершенно непригодны для жизни «нормальных» людей. По сюжету многодетная христианская семья (родителей играют этнический румын Себастиан Стэн, поначалу совершенно неузнаваемый из-за бритой головы, и норвежка Ренате Реинсве) переселяется из Румынии в Норвегию только для того, чтобы едва ли не на следующий день местные социальные службы отобрали у них пятерых детей, включая грудного ребенка. На том только основании, что мать неаккуратно оттолкнула одного из них на кухне, чтобы не нанести вред новорожденному. И еще один криминальный эпизод: местная воспитанница младших классов заявила, что желает стать лесбиянкой, на что выросшая в традиционной румынской семье девочка возразила, что та обязательно попадет в ад. Учительница, недолго думая, написала на нее донос и вот результат: родителей судят за то, что они воспитывают детей в духе религиозных ценностей, а не светского государства, им грозит не только потеря детей, но и тюрьма.
Мунджиу пытается сбалансировать социальный пафос своего выступления: не перегибают ли родители палку, лишая детей айфонов, видеоигр, танцев, не подпуская их близко к популярной культуре и устраивая конкурсы на знание Библии? Наверное, перегибают, но совершенно понятно, на чьей стороне автор фильма, который мог бы быть чуть сложнее по своему месседжу.
Кадр из фильма «Фьорд»
В параллельном «Двухнедельнике режиссеров» показали новый фильм еще одного румынского автора Раду Жуде «Дневник горничной» (Journal d'une femme de chambre) — это оригинальная интерпретация одноименного романа Октава Мирбо, неоднократно ставившегося в кино, в том числе такими классиками, как Жан Ренуар (1946) и Луис Бунюэль (1964). По сюжету сексапильная горничная Селестина поступала на службу в семью провинциальных помещиков, где благородный ее глава сразу начинал покушаться на ее отсутствующую честь, но распутница сближалась с брутальным садовником и устраивала маленькую французскую революцию в одном отдельно взятом мещанском доме.
В зубастой сатире Жуде героиней становится румынская трудовая мигрантка, батрачащая на буржуазную парижскую семью с таким самоотречением, что ее дочь в румынской деревне, отчаявшись увидеть мать на Рождество, травится крысиным ядом — только это способно вынудить работодателей обратить внимание на семейные проблемы горячо ненавидящей их втайне прислуги.
В свободное от воспитания чужого ребенка и уборки сортира время горничная репетирует в гротескной постановке пьесы по роману Мирбо, которую прогрессивное студенчество ставит с мигрантами ради пущей их адаптации. Но смешно поставить пьесу намного легче, чем сделать так, чтобы выходцы из бедных стран не чувствовали себя современными рабами, угнетенными недалекими буржуа, считающими себя центром Вселенной, гордящимися своими либеральными взглядами, а то и маоистским прошлым, но в упор не видящих дальше своего носа и не понимающих того, что на подходе новая революция. Один из французских буржуа, над которым издевается фильм Жуде, обсуждая политику, бросает в адрес воюющих государств смешную фразу: почему бы им не сдаться, как мы в 1940-м?
Кадр из фильма «Дневник горничной»
Конкурсный фильм Ласло Немеша «Мулен» (Moulin) напоминает о том, что не все французы сдались, о том, что было героическое Сопротивление и его лидер Жан Мулен, которому и посвящен этот очень «тяжелый», как принято говорить среди любителей развлечений, фильм.
Венгерского режиссера Ласло Немеша прославил получивший в Каннах Гран-при и потом удостоенный «Оскара» фильм «Сын Саула» (2015) о члене зондеркоманды в Освенциме. В современном кино никто лучше Немеша не передает ужасы застенков и концлагерей. Со времен его впечатляющего дебюта «Мулен» — первый фильм, в котором его талант нашел, наконец, себе применение.
Фильм рисует нечеловеческие муки и пытки, через которые проходит Жан Мулен (Жиль Леллуш сыграл роль своей жизни), попавший в 1943 году в гестапо и пытающийся не выдать ни своих товарищей, ни планы о наступлении союзников, о которых хорошо осведомлен. Его психологическая дуэль с известным палачом Клаусом Барби, собственноручно пытавшим Мулена (для роли Лионского Мясника, несомненно, был рожден Ларс Айдингер), заканчивается «в пользу» героя Сопротивления, когда ему удается разбиться, прыгнув с тюремной лестницы. Муки Мулена на этом не закончились: еле живого его везут в Берлин на очередные пытки, и последний кадр с горящим углем в топке поезда под сладкую баркаролу из «Сказок Гофмана» (опера Оффенбаха, 1881) отсылает нас к «Сыну Саула».
Как и в том фильме, Немеш обходится без демонстрации ужасов, но чисто режиссерскими способами создает настолько давящую атмосферу, что испытываешь большое облегчение, выходя на свободу. Как и «Сын Саула», новый фильм не оставляет зрителю возможности вдоха, но дает возможность зрительского сопереживания.
Кадр из фильма «Мулен»
Показанная в параллельном «Двухнедельнике режиссеров» французская (по замыслу, вероятно) комедия дебютантки Сары Арнольд «Слишком много зверей» (L’Espèce Explosive / Too Many Beasts) разворачивается вдали от городских центров, в лесных чащах и охотничьих урочищах и имеет неожиданных главных героев — огромных диких кабанов, которых по неясным причинам развелось в этих местах слишком много.
Размерами они достигают коров и медведей, и потому урон сельской инфраструктуре наносят весьма значительный, опустошая посевы окрестных фермеров, в связи с чем те объявляют войну членам джентльменского охотничьего клуба, подкармливающим дичь в перерывах между охотой. После убийства их предводителя одним из разорившихся фермеров расследовать это сложное дело присылают разжалованного полицейского-психопата с Корсики, но при столкновении с полчищем кабанов, как выясняется, нелегально ввозимых сюда из Польши, градус его безумия лишь возрастает.
Дебютантка явно пытается сыграть в игру, в которую до нее играли Дэвид Линч и Брюно Дюмон, каждый по-своему в «Твин Пиксе» (1990) и «Малыше Кенкене» (2014) добивавшиеся сочетания комедийного и криминального, ужаса и иронии. Здесь игра не ладится, не возникает не только сложных комбинаций, но и простых человеческих чувств — ни одного.
Кадр из фильма «Слишком много зверей»
