Кадр из фильма «Внезапно»
«Бумажным тигром» (Paper Tiger) в одноименном фильме Джеймса Грэя герой Адама Драйвера называет русскую мафию. Если бы кто-то из представителей этой почтенной организации, как следует из фильма, в середине 1980-х державшей в страхе нью-йоркский Квинс, услышал это определение, он бы сильно обиделся. Тема русской мафии не впервые возникает у Грэя, но в этом фильме русские показаны как очень опасные, хладнокровные, безжалостные и деловые отморозки.
Наверное, это что-то значит: подобная трактовка русских была распространена во время холодной войны, потом этот образ сильно утеплился. Сегодня с подобной жестокостью американские авторы рисуют, пожалуй, только мексиканских наркобаронов. По сюжету этого крепкого вторичного фильма бывший коп со связями (Драйвер) привлекает своего тихого брата-инженера (Майлз Теллер) к работе на «бумажного тигра», обещая ему скорую и легкую поживу. Плохо же он знал русских! Брат оказывается свидетелем их незаконных делишек, чем навлекает на себя и свою семью гнев этих неандертальцев. И вот русские уже лезут в дом к простым американцам, чтобы переставить в нем мебель, тем самым внушая им животный страх. И вот уже брат идет на брата, Драйвер — на Теллера: американская мечта в очередной раз поставила под удар семейные ценности.
Сегодня с подобной жестокостью американские авторы рисуют, пожалуй, только мексиканских наркобаронов.
Впрочем, о последних можно не волноваться — на их страже стоял и стоять будет американский кинематограф, хоть голливудский, хоть независимый, в лице таких авторов, как Джеймс Грэй. Вы спросите: но какая роль в этой мужской истории отводится Скарлетт Йоханссон в роли жены инженера? Правильно, в самый неподходящий момент ее героиня заболевает раком. В этом месте на самом первом просмотре одна каннская зрительница вскочила с места и с громкой тирадой на итальянском языке выбежала из зала. Наверное, ей понадобится психотерапевт. Тема ужасных болезней и правда звучит на фестивале слишком настойчиво. Но даже ее можно реализовать таким образом, что желания бежать из зала не возникнет.
Кадр из фильма «Бумажный тигр»
Вот Рюсукэ Хамагути показал в каннском конкурсе свой лучший на сегодняшний день фильм — «Внезапно» (Soudain). Речь в названии идет о внезапном ухудшении состояния ракового больного, после которого быстро наступает смерть. Смертельно больна в фильме живущая во Франции красивая молодая японка Мари (Тао Окамото) — режиссер спектакля об итальянском враче, бросившем вызов устаревшим представлениям о нормальности и ненормальности, в результате чего в его стране сегодня не существует психиатрических больниц. Героиня Виржини Эфира, директор одной из таких больниц, тоже склоняется в эту сторону, но для того, чтобы относиться к каждому пациенту не как к овощу, а как к равной тебе личности, требуются совсем другие ресурсы, финансовые и человеческие.
Обладатель «Оскара» за фильм «Сядь за руль моей машины» Хамагути снимает вроде бы о том, о чем снимают через одного представленные в этом году каннские режиссеры: жизнь, болезнь, умирание, принятие, Альцгеймер, рак и т.д. Но делает это с такой чисто японской простотой и такой чисто японской сложностью, с такими человеческими подробностями, с такой интеллектуальной оснащенностью, с такой нефальшивой, непоказной, ненатужной, немелодраматичной пронзительностью, какой по нынешним временам днем с огнем не найдешь.
Вкратце его мораль можно сформулировать так: люди, лишившиеся того, что считается разумом, или находящиеся на пороге смерти, — это точно такие же люди, как и те, кто их окружают, просто для них «внезапно» наступило уже сейчас, а не в отдаленном, как все мы надеемся, будущем. Как любое искусство, фильм, разумеется, шире этой «морали», ибо это прежде всего рассказ о хороших людях (что в кино очень большая редкость), их душевной щедрости, их (настоящей женской) дружбе, их теплоте и человеческой поддержке.
Это прежде всего рассказ о хороших людях (что в кино очень большая редкость).
Главные героини не прыгают друг к другу в постель (что в контексте большинства каннских фильмов выглядит крайне свежо), а находят возможность согреть друг друга посредством, не поверите, дружеского разговора, интеллектуальной беседы (например, о влиянии капитализма на старение населения в Японии и во Франции) или совместной заботы о других людях. Неподъемные, казалось бы, 3 часа 16 минут — нет, вовсе не пролетают, как одна секунда, но оказываются временем, проведенным с пользой. Временем, подарившим тебе опыт большого человеческого переживания.
Кадр из фильма «Внезапно»
Старший коллега Хамагути, лауреат каннского золота за «Магазинных воришек» Хирокадзу Корээда, наоборот, весьма разочаровал новым фильмом «Овца в ящике» (Sheep in the Box), в котором продолжил перетасовывать свои излюбленные мотивы на тему нетривиально устроенных семей — проблемных, фейковых, даже «альтернативных». Если в «Магазинных воришках» в семью объединялись случайные люди, чтобы вместе как-то пережить тяжелые времена, то в финале новой картины (ее действие происходит в «недалеком будущем»), нам явлена уходящая жить в лес большая семья «гуманоидов» — роботов, не прижившихся в «настоящих» семьях заказавших их, словно «овцу в ящике», людей.
История одной такой семьи и рассказывается с экрана: после смерти маленького сына, муж и жена покупают себя «электроника», неотличимого от их ребенка. Как объяснил в интервью Корээда, на Востоке, в отличие от Запада, не боятся, что роботы истребят человечество, наоборот: существует идея, что, превзойдя людей, они будут лишены мотива доминирования над ними и потому будут жить наравне вместе с людьми. В его фильме совместное существование оборачивается тем, что ребенок-гуманоид, намного превосходящий в развитии взрослых, покидает «семейное гнездо». И хотя заложенная в картину идея вполне себе парадоксальна, ее лирико-философский настрой, к сожалению, вызывает только зевоту.
Кадр из фильма «Овца в ящике»
Рядом с воздушными японскими творениями тяжеловесным кирпичом кажется скроенная по всем лекалам повестки драма Мари Кройцер «Нежный монстр» (Gentle Monster). Героиня Леи Сейду — музыкант, «деконструирующая» популярные песни, написанные авторами-мужчинами: ей кажется, что в них не может не быть фальши. И точно, она просто как в воду глядела: ее родной муж (Лоуренс Рупп) оказывается педофилом! Нагрянувшая с обыском полиция обнаруживает у него на лэптопе килограммы детского порно — как Сейду вовремя его не «деконструировала», остается загадкой этого фильма.
Озабоченность австрийки Кройцер можно понять: не успела выйти на экраны ее историко-феминистская драма «Корсаж», как в педофилии обвинили снимавшегося в нем актера. Что делать с этой напастью? Способ есть, и его предлагает мудрая Катрин Денев в роли матери героини: проблеваться как следует.
Кадр из фильма «Нежный монстр»
В конкурсе «Особый взгляд» представили вещь под названием «Я всегда буду твоей матерью-животным» (Siempre Soy Tu Animal Materno) костариканки Валентины Маурель, обласканной в Каннах с первой ее короткометражки. Как и многие представительницы «женской волны», режиссер сообщает миру о женщинах то, что режиссеры-мужчины из вежливости никогда не решились бы сообщить, а если бы решились, то, несомненно, тут же прослыли бы мизогинами.
Режиссер сообщает миру о женщинах то, что режиссеры-мужчины из вежливости никогда не решились бы сообщить.
Фильм дарит нам знакомство с тремя особами, познакомиться с которыми в реальной жизни, честно сказать, очень бы не хотелось. Эгоцентричная мать (точнее, как следует из названия, мать-животное), вспомнившая молодость, когда она писала эротические стихи, то и дело сообщает двум своим дочерям, что ее жизнь и тело принадлежат только ей. Из двух сестер одна в свои 20 лет опасается педофилов, вступает в интимную связь с призраками и приводит в дом на постой бродячих хиппи. Другая считает себя средоточием чистого разума и, упрекая мать в эротомании, сама унаследовала эту черту, часто предаваясь мастурбации и вступая в порочную связь с указанными немытыми хиппи.
Долой романтизм в обрисовке женских образов! — в трактовке Валентины Маурель женщины немногим отличаются от мужчин, в сущности, они такие же животные, ничем не похожие на идеальных существ, воспетых поэтами и кинорежиссерами до сошествия на Землю феминизма. Перед нами существа, ведущие физиологическую жизнь и внушающие брезгливость самим себе и своим близким родственникам. В финале мать не без удовольствия сообщает «правильной» дочери, что ненормальная тут именно она, а не ее малахольная, общающаяся с призраками, то и дело сбегающая из дома сестра. Пожалуй, остановимся на том, что все они хороши.
Кадр из фильма «Я всегда буду твоей матерью-животным»
Показанная в «Двухнедельнике режиссеров» «Шана» (Shana) француженки Лилы Пинель — исследование характера молодой женщины известного многим типа. Мы не раз и не два встречали таких особ — самоуверенных, не лезущих за словом в карман и постоянно на повышенных тонах выясняющих отношения с миром. Они безвкусны во всех своих проявлениях, не замечают пародийности своих надутых губ и планов срезать на животе и боках жир, который нисколько не мешает им носить короткие обтягивающие футболки.
Шана считает себя крайне независимой женщиной, при этом много лет состоит в токсичной связи с уголовником, попавшим в тюрьму из-за абьюза по отношению к ней. Она тайно помогает ему в криминальной деятельности, и хотя то и дело разрывает с ним отношения, ничего не может с собой сделать, когда он присылает ей в подарок поддельную сумку Баленсиаги. Своей природной, ненатужной тупостью Шана напоминает персонажей фильмов братьев Коэнов — те столь же гордо несли в мир свой идиотизм, заставлявший их принимать одно невменяемое решение за другим, пока какое-то из этих решений не оказывалось для них фатальным. Но автор «Шаны» явно симпатизирует своей героине и, не желая чинить над ней расправу, оставляет ее в тот момент, когда ее гладкий лоб, кажется, впервые в жизни искажает морщина сомнения.
Кадр из фильма «Шана»
