Стиль
Впечатления «Когда тебе за 40,
 хочется уже 
не совершать
 лишних движений»
Стиль
Впечатления «Когда тебе за 40,
 хочется уже 
не совершать
 лишних движений»
Впечатления

«Когда тебе за 40,
 хочется уже 
не совершать
 лишних движений»

Фото: Ксения Рубан
Двое участников «Квартета И» рассказали, каково это — проходить кастинг в торговой палатке, больше не летать бизнес-классом и что бывает, когда кризис среднего возраста совпадает с кризисом экономическим.

Сделать серьезное интервью с участниками «Квартета И» почти невозможно: создатели «Дня радио» и «О чем говорят мужчины» так же легко превращают любую беседу в театральную постановку, как свои постановки – в успешные фильмы. А специальный выпуск спектакля «Письма и песни мужчин среднего возраста…», который пройдет в Крокус Сити Холле 22 и 23 ноября, они превратили еще и в концерт: вместе с ними на сцену выйдут Андрей Макаревич, «Чайф», Борис Гребенщиков и «Несчастный случай». По такому случаю редакторы «РБК Lifestyle» отважились поговорить с Ростиславом Хаитом (Слава) и Леонидом Барацем (Леша) на серьезные темы.

Варвара Брусникина: Все привыкли, что вы все время шутите. А есть темы, о которых вам было бы интересно поговорить всерьез?

Ростислав Хаит: Мы с Лешей друг с другом с удовольствием говорим обо всем. Давайте посмотрим, вдруг и с вами будет интересно обо всем.

В. Б.: Про деньги интересно разговаривать?

Р. Х.: Безусловно.

В. Б.: Тогда поговорим о деньгах. Кризис скажется на ваших доходах?

Р. Х.: Уже сказывается. Все очень просто – мы стали меньше зарабатывать.

Леонид Барац: Было бы странно, если бы мы вдруг начали больше зарабатывать. Разве что мы спекулировали бы на курсе рубля. Но этим мы, к большому сожалению, не занимаемся. И продажами нефти тоже не занимаемся.

Р. Х.: Ну, кстати, мы сейчас начали бы получать меньше, если занимались бы продажами нефти. В общем, пока все в порядке и мы все еще собираем, но люди напуганы очень.

Алексей Кнельц: Даже при том что ваш формат кризисостойкий?

Р. Х.: Не совсем. С одной стороны, да – в тяжелые времена люди хотят развлекаться. Но поскольку наш формат – это премиальный сегмент, как я научился выражаться, кстати, у РБК, то билеты дорогие, и как раз наш формат сейчас страдает больше всего. В общем, это чудовищная история. Непонятно, из-за чего, для чего и кому это вообще нужно.

В. Б.: У вас есть какая-то антикризисная программа?

Р. Х.: Вся наша антикризисная программа сводится к тому, что нужно просто продолжать работать. Что мы можем сделать для того, чтобы помирить Россию и Украину и отменить санкции?

В. Б.: Я имею в виду, для вашего непосредственного выживания. Например, снизить цены на билеты.

Р. Х.: Пока, слава богу, это не нужно. Билеты и так раскупают. Пусть и не такими темпами, как раньше.

А. К.: А вы уже подсчитали, насколько меньше заработаете в следующем году?

Р. Х.: Ну как мы можем это подсчитать? Сейчас у нас продаются билеты на программу в Крокус Сити Холл. Вот когда это закончится, тогда и будет понятно.

Л. Б.: Мы только понимаем примерно, сколько не доберем в декабре. У нас в декабре обычно елки, а сейчас – одна маленькая какая-то елочка... Придется поздравлять на дому. Камиль вытащит костюм Деда Мороза, который спрятал в шкаф лет 15 назад. И вперед – $50 ребенок.

В. Б.: Видите, у вас на самом деле есть антикризисная программа.

Р. Х: Да это не программа, просто мы помним, как жили 15 лет назад.

Л. Б.: Надо сказать, что, в общем-то, весело жили.

Р. Х.: Но когда тебе за 40, хочется уже не совершать лишних движений.

В. Б.: Когда перестаешь совершать лишние движения, начинаешь немножко врастать в землю, разве нет?

Р. Х.: Двигаемся мы много, но как-то все больше по делу и по-крупному. А суетиться по мелочам совсем не хочется.

Л. Б.: То, что мы прошли тогда, мы прошли легко и весело, сейчас мы уже не осилили бы. Не хватило бы задора.

А. К.: Например?

Р. Х.: Ну, например, Камиль правда ездил Дедом Морозом по домам – Леша это не придумал.

Л. Б.: А свои первые деньги мы заработали, выступая в клубах перед посетителями, которых было немного, и перед проститутками, которых было много и которые, кстати, были очень благодарной публикой.

Р. Х.: А один раз выступали в коммерческом ларьке.

Л. Б: И не просто выступали – мы там кастинг проходили. Там было несколько армянских женщин – таких симпатичных и полных, и мы должны были им понравиться, чтобы выступать в палатке на регулярной основе.

Р. Х.: И не понравились. Но на самом деле, армяне тут ни при чем. Просто, когда ты уже был наверху, опускаться обратно не хочется.

Л. Б.: Есть люди, которые живут амплитудами: взлетел, упал, взлетел, упал. А у нас все было очень постепенно.

В. Б.: И в какой момент вы поняли, что поднялись достаточно высоко?

Л. Б.: Как говорит Жванецкий, когда захотелось плюнуть вниз.

Р. Х.: Пожалуй, после фильма «О чем говорят мужчины». Появилась известность, и материальное и моральное ощущение изменилось.

В. Б.: Материальное и моральное у вас всегда идут рука об руку?

Р. Х.: Отнюдь. Наше материальное положение всегда немного опережало нашу популярность. В 90-е мы вообще не были никому известны, но что-то как-то зарабатывали.

Л. Б.: Приглашать нас, потому что мы известные, а не потому, что можем пошутить, стали после «Дня радио». Это был шаг.

А. К.: Фильм «Быстрее, чем кролики» – тоже шаг?

Р. Х.: Он вам не понравился?

А. К.: Он меня восхитил. Я ждал линейную 
историю, а увидел закрученный сюжет с рекурсией.

Р. Х.: Вот эта нелинейная, как вы выразились, рекурсия, и то, с чем зритель не может себя отождествить, большинству не нравится. Это был такой эксперимент, и в коммерческом смысле он оказался куда менее удачным, чем предыдущие два фильма.

Л. Б: В одной из немногих рецензий было написано, что «Квартет И» совершил коллективное коммерческое самоубийство. Писал человек толковый. И писал он, что мы сняли то, что нам хотелось, а не то, что имеет спрос.

В. Б.: Вы просто смогли себе это позволить?

Р. Х.: Знаете, месяца за четыре до выхода фильма мне позвонил Владимир Зеленский, продюсер студии «Квартал 95», у которого тогда выходила «Любовь в большом городе 3», и просил выпустить картину после Нового года. А я, будучи в себе очень уверен, сказал ему: «Знаете, Вова, мы, может быть, даже и не соберем. Но мы можем себе это позволить». Я тогда не думал, что говорю правду и что соберем мы больше, чем они. Но мы не собрали. И получилось, что я должен держать фасон и говорить: «Да ну что вы, да нам не страшно, господи, ай-ай-ай, можно подумать». А в итоге – ай-ай-ай, конечно.

Л. Б.: Мы себя переоценили. И кредит доверия у зрителей оказался меньше, чем нам казалось. Люди шли за жареной картошкой, а им предложили суши.

В. Б.: И вы больше не будете предлагать им суши?

Р. Х.: Мы услышали сигнал, который нам подали кинозрители, и сейчас пишем сценарий фильма «День выборов 2».

В. Б.: То есть вам принципиально важно, чтобы то, что вы делаете, находило отклик у зрителя?

Л. Б.: Несомненно. Мы не те большие художники, которые готовы писать в стол.

Р. Х.: И шутить в стол.

В. Б.: Ну вот Леше понравились «Кролики». Он что, плохой зритель?

Р. Х.: Нет, Леша – хороший. Но нам важно, чтобы это нравилось не одному Леше. Мы этим все же зарабатываем деньги.

Л. Б.: И потом, «О чем говорят мужчины» – и первый, и второй фильм – как кино ценнее, на мой взгляд, чем «Кролики».

Р. Х.: Как ни странно, когда фильм показали на ТНТ, он имел очень высокий рейтинг, причем в конце фильма количество зрителей было таким же, что и в начале. То есть люди не переключились.

Л. Б.: Знаешь, Слава, возможно, они включили, и на пятой минуте заснули, забыв выключить.

В. Б.: Вы не боитесь, что, ориентируясь на массовую любовь, рискуете потерять ориентир качества?

Л. Б.: У нас счастливое совпадение: мы делаем то, что нам нравится, а люди любят то, что мы делаем. Спектакль «Быстрее, чем кролики» нам нравится, и при этом приносит деньги. В театре – это гротесковая черная комедия, а кино мы играли очень серьезно и слишком по-настоящему.

В. Б.: Возвращаясь к кризису, скажите, от чего вы откажетесь в первую очередь?

Р. Х.: Я полгода уже не покупал себе новых вещей. Леша один раз полетел экономклассом, но испугался и все-таки опять вернулся к «бизнесу». А еще мы оба отказались от отпуска в Европе – теперь отдыхаем в Одессе у родителей. Полтора месяца и совершенно бесплатно.

В. Б.: А вы легко вообще отказываетесь от материального?

Л. Б. и Р. Х. (хором): Нет!

В. Б.: Кризис, санкции – это же благодатная почва для шуток. В вас это пробуждает вдохновение?

Л. Б.: Тошнит от этого. И шутить не хочется.

Р. Х.: Потому что понятно, откуда ноги растут. Если бы речь шла о Хрущеве и кукурузе, тогда да, а здесь трагедия происходит.

В. Б.: Ну у нее же есть какое-то бытовое комическое воплощение.

Р. Х.: У нас нет площадки, где мы могли бы выдавать сиюминутные реакции на сиюминутные вещи. Разве что корпоративы. Хотя корпоративов-то теперь тоже нет.

Л. Б.: Ну и потом, шутить по этому поводу неинтересно.

В. Б.: А по поводу чего интересно?

Р. Х.: О чуть более вечных ценностях.

А. К.: Тогда давайте о более вечном: сколько лет вам исполнится в следующем году?

Р. Х.: Мне – 44. И Леше 44 – мы одноклассники.

А. К.: Что изменилось по сравнению с 34?

Р. Х.: Тут вкратце и не скажешь, потому что изменилось очень многое. Разве что лысый я уже был.

Л. Б.: В 34 мне еще совсем хорошо жилось. А вот к 36–37 что-то начало сбоить. Захужело и занеможилось.

Р. Х.: А мне раньше хорошо спалось. Сейчас спится мало и плохо.

Л.Б.: А я медленнее стал бегать. А раньше бегал очень быстро.

Р. Х.: Да, а футбол – это самое чудовищное. Вроде подкидываешь мяч и обманываешь пацана, которому 22 года, но пока ты бежал за мячом, он успел на эту обманку попасться, развернуться, оббежать тебя и обыграть. Сволочь.

А. К.: Но с чем-то же стало легче?

Л. Б.: Не знаю, мне все стало тяжелее.

Р. Х.: Легче стали даваться только материальные блага. И легче стало заводить знакомства с людьми, которые тебе интересны. Если мне нравится Познер, я могу сказать ему «здрасьте», и он поймет, что я не псих, потому что он где-то меня видел.

Л. Б.: А вообще наступило разочарование в себе и в жизни, и как-то нужно признать, что то, что тебе рассказывали родители, не имеет к реальности почти никакого отношения. Оказывается, жизнь другая и вот эту другую жизнь неплохо бы полюбить. Конечно, черное остается черным, но вот с коричневым и зеленым определенно проблемы.

В. Б.: То есть в 54 будет совсем невыносимо?

Р. Х.: Нет, стоп, секунду. Мы стали известными и как раз за последние 10 лет сделали лучшее из того, что у нас есть.

Л. Б.: Мы нащупали способ подачи, который интересует людей. Но его стоит уже менять, потому что мы сами от него устали.

В. Б.: То есть просто момент такой?

Л. Б.: Мне кажется, что да. Либо он пройдет и все снова будет хорошо, либо я пойму, что так теперь будет, и смирюсь с этим. Надеюсь, что сработает все-таки первый вариант.

Р. Х.: А я надеюсь, что высплюсь.


Беседовали Варвара Брусникина и Алексей Кнельц


Спектакль

«Письма и песни мужчин среднего
возраста времен караоке, 
дорожных пробок и высоких цен на нефть»

Постановка: «Квартет И»

Режиссер: Сергей Петрейков

В ролях: Леонид Барац, 
Александр Демидов, 
Камиль Ларин, Ростислав Хаит

Крокус Сити Холл

22 и 23 ноября