Принцесса в доспехах по имени Скарлет приходит в себя в странном месте, где переплелись жизнь и смерть, прошлое и будущее, фрагменты реального мира и фантастическая архитектура. Это царство мертвых, где воины древности по привычке продолжают сражаться с солдатами современности, а греческие шлемы лежат на одном поле боя с японскими мечами. Но иногда по этим просторам, напоминающим то «Сны» Акиры Куросавы, то «Стену» Леонида Андреева, скитаются и души живых. Так что Скарлет еще не знает, умерла она или нет. Как не знает этого и Хиджири — медбрат из Японии XXI века, вокруг шеи которого тоже затянулась временная петля.
Но что Скарлет знает точно, так это то, что у нее осталось незаконченное дело в реальном мире. Внезапно на экране появляется титр: «Замок Эльсинор». А мамой Скарлет отказывается холодная и жестокая королева по имени Гертруда. Когда на сцену выходят Клавдий, Корнелий, Полоний, Лаэрт, Розенкранц и Гильденстерн, а заговор и цареубийство погружают королевство в смуту, зрителю окончательно становится ясно: Скарлет — это анаграмма Гамлета, а героиня — датская принцесса. Но в этот раз сага о мести за отца продолжится и в загробном мире — а в войне за престол примут участие миллионы воинов из разных эпох.
Предыдущая картина Мамору Хосоды «Красавица и дракон» описывала футуристический цифровой мир, но опиралась на европейскую сказку о Красавице и Чудовище. «Скарлет» — еще более комфортная точка входа в аниме для чужестранцев: японский фильм целиком соткан из сюжетов западной цивилизации. Музыкальность и эмоциональность этого детского переложения «Гамлета» напоминает о «Короле Льве». Кровавая просека, которую оставляет после себя одержимая местью Скарлет, — о первой части тарантиновского эпоса «Убить Билла». Постапокалиптический пейзаж загробного мира — о «Безумном Максе». Скитание по лабиринтам ада — о «Божественной комедии» Данте. Редкие философские разговоры между яростными сражениями — о «Фаусте» Гете. И даже неизбежная любовная линия между принцессой из прошлого и медбратом из будущего заставляет вспомнить один очень западный фильм о японской мифологии. Это «47 ронинов» с Киану Ривзом — история о воине, который обещал искать свою возлюбленную в каждом из тысячи миров, куда он попадет после смерти.
То есть «Скарлет» — аниме для тех, кто не смотрит аниме; послание всему миру, а не родным островам. Более того, как раз-таки ценители жанра и японцы увидят в фильме много драматургических упрощений и художественной небрежности, которые бы не позволил себе тот же Хаяо Миядзаки.
«Скарлет» — аниме для тех, кто не смотрит аниме.
И как послание «Скарлет» интереснее всего — потому что переплетается с сюжетами и идеями многих фильмов, показанных в Венеции и в этом году. Один из них — «Голос Хинд Раджаб», тоже история о ребенке в эпицентре войны, но на этот раз, увы, основанная на реальных событиях, а не на шекспировской пьесе. 6-летняя Хинд оказывается заперта в расстрелянной машине в Секторе Газа. Рядом с ней — тела родных. Солдаты продолжают держать автомобиль на мушке. А волонтеры из Красного полумесяца пытаются успокоить девочку по телефону и параллельно организовать спасательную операцию. Медбрат Хиджири в каком-то смысле делает то же самое для Скарлет — вытаскивает совсем еще ребенка из ада войны.
Другие венецианские фильмы, которым созвучен мультфильм, — «Взрывное устройство» Гаса Ван Сента и «Сирота» Ласло Немеша. Первый — криминальная комедия о горе-бизнесмене, который хочет отомстить разорившему его банкиру и берет того в заложники. Второй — костюмная драма о послевоенной Венгрии и мальчике-волчке, который мстит отчиму за унижения мамы. Главное отличие «Скарлет» от «Гамлета» не в том, что датское королевство наследует девушка, а в идее прощения и милосердия, которой не было даже в детском «Короле Льве». Героев Венецианского кинофестиваля разрушает жажда мести — но Скарлет, в отличие от мужчин, способна остановиться.
А сюжет с возможным помилованием преступников в суде связывает сразу три фильма фестиваля — «Благодать» Паоло Соррентино, уже упомянутое «Взрывное устройство» и «Постороннего» Франсуа Озона (экранизацию дебюта Альбера Камю). В милосердии — даже если оно кажется иррациональным — кроется путь к спасению. Когда у Скарлет появится мысль простить убийцу отца, зритель покрутит пальцем у виска: королевство так не спасешь! Но мультфильм найдет выход.
Наконец, «Скарлет» дополняет чудесное фэнтези «100 ночей героя», украсившее фестиваль в последний день. Эта смешная, чувственная и нежная, но на самом деле очень политизированная комедия про условное Средневековье на планете с тремя лунами, где женщинам запрещают читать и завещают рожать. Провокационная лента похожа разом и на недавний сатирический боди-хоррор «Гадкая сестра» (знакомая сказка вновь получает профеминистскую трактовку), и на великий фильм «Тельма и Луиза» (две героини противостоят патриархальному миру), и на сериал «Рассказ служанки» (за мягкой иронией и кукольными декорациями скрывается кошмарная мизогиния), и на трогательный мир «Принцессы-невесты» и прочего дидактического фэнтези из нашего детства. А вместе «100 ночей героя» и «Скарлет» образуют фантастическую дилогию о мире, который стал лучше, когда женщины пришли к власти.
Все те же проповеди — о милосердии к заблудшим и отказе от ожесточения, о смирении перед природой и примирении ради общего будущего — целых 28 лет назад были произнесены в «Принцессе Мононоке» Хаяо Миядзаки. Мультфильме очень сложном, загадочном и лишь кажущемся детским. Мамору Хосода повторяет все то же самое — но простыми словами, доступными средствами и для еще более юных зрителей. Вся надежда, судя по мультфильму, на них.
