Кадр из фильма «Малика»
За четыре года «Маяк» превратился в важнейшую для России 2020-х площадку, где определяются судьбы и тенденции авторского российского кинематографа.
В этом году фестиваль «Маяк» открывался давно ожидаемым «Шумом времени» Алексея Учителя. В этом году режиссер отмечает юбилей — недавно ему исполнилось 75 лет. У главного героя «Шума времени», Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, дата посерьезнее: буквально за неделю до начала фестиваля поклонники великого композитора праздновали его 120-летие.
«Шум времени» — не простое праздничное украшение и подношение. Несмотря на присутствие логотипов «Первого канала» и Фонда кино в титрах и понятный флер блокбастера или «драмбастера», как сказал сам режиссер со сцены, новейшая интервенция Алексея Учителя в большой исторический нарратив кажется куда более странной, чем те, что критике приходилось описывать ранее: это не «Космос как предчувствие» (хотя к сценарию о Шостаковиче тоже приложил руку Александр Миндадзе), это не многострадальная, ошиканная людьми с хорошим вкусом «Матильда» (хотя бюджет тоже значительный).
Нет, «Шум времени» еще проворнее выскользнет из рук тех, кто не даст себе труда хоть как-то погрузиться в контекст времени и главных героев, он еще больше раздосадует тех, кто закономерно ожидает от дорогого биографического фильма гладких пояснений на счет того, в чем же собственно состоит величие предъявленного героя. Тут даже классическая музыка композитора не звучит.
На съемках фильма «Шум времени»
Шостакович Учителя неуловимо мерцает, прыгая из эпохи в эпоху (амплитуда в полвека), вглядываясь в себя в зеркале будущего и прошлого. По большому счету фильм представляет собой собрание флэшбеков и флэшфорвардов, где герой Олега Савцова обнаруживает себя один на один с липким страхом и в невесомости то ли взлета, то ли падения. Савцов — сходство с Шостаковичем в некоторых ракурсах, конечно, поразительное — играет эталонного человека 1920-х, того самого с «прыгающей походкой», которого вертит в танце совсем другая эпоха. А вокруг мелькает мир: люди исчезают, люди появляются, время шумит карнавалом.
Фильм представляет собой собрание флэшбеков и флэшфорвардов.
Неуловимое мерцание, невозможность остановиться, обретя себя в конкретной форме, — лейтмотив «Маяка» в этом году. Об этом пишет в каталоге и программный директор фестиваля Стас Тыркин. Впрочем, если бы и не писал, сюжет было бы несложно сформулировать, изучив гипертекст программы — 11 фильмов конкурса. Один из них прямо так и называется — «было не было». Режиссер — ученик Алексея Учителя, Тима Анисимов, увез из Геленджика награду за лучший дебют.
Фундаментом экранной драматургии этого фильма становится вещь сугубо реалистическая: что может быть реальнее зимнего еще пейзажа Мурманской области, Кандалакши и Умбы, припорошенной снегом тьмы, по которой на поездах, пешком и в автомобилях проносятся главные герои Влада Медведева и Веры Енгалычевой? Но этих молодых людей лихорадит так яростно, что даже прорубь не в силах лишить их иллюзий: девушка ищет потерянного когда-то отца (да и был ли он?), парень хочет исправить то, что исправить нельзя. В поисках близости и сочувствия они смогут придумать себе мир, в котором можно жить.
Кадр из фильма «было не было»
Холод не может вогнать в реальность и героев «Мороза» Семена Серзина. В центре поставленного по театральной пьесе драматурга Константина Стешика фильма история о двух друзьях — эти роли играют Миша Касапов и Олег Рязанцев, — собравшихся похоронить третьего где-то в замороженном лесу, на сельском кладбище рядом с его бабушкой. Вечность дружбы рассыпается под натиском смерти? Или, наоборот, именно смерть скрепляет трех друзей раз и навсегда? Загробное путешествие Серзина, пожалуй, трудно назвать удачным, но сам его дух, соединяющий предельно условное и гиперреалистическое, фестивалю очень подошел. Как и мотив зимней дороги.
Дух, соединяющий предельно условное и гиперреалистическое, фестивалю очень подошел.
Кадр из фильма «Мороз»
В дорогу под новый год собирается и другой мерцающий герой еще одного не отмеченного призами дебюта, советский эпидемиолог и писатель Леонид Цыпкин. Автор гениального модернистского романа «Лето в Бадене» составляет посвященный Достоевскому фотоальбом, в тайных мечтах сравнивая себя с любимым автором. «Я, кажется, понял Федора Михайловича», — заявляет он начальнице из музея-квартиры писателя в Ленинграде: «Он постоял на самой грани и заглянул в бездну». Кино «Маяка» тоже хотело бы, как и Достоевский Цыпкина, что-то прозреть. Хотя бы наличие грани, отделяющей летучую грезу от сковывающего льда действительности.
Кадр из фильма «Лето в Бадене»
Даже самые легковесные, мелодраматически устроенные фильмы конкурса этого года — например, «Падает снег» (режиссерский дебют актрисы Евгении Громовой) и «Вся эта любовь» (фильм сделан вдвоем сценаристом Геннадием Островским и его ученицей Викторией Мокеровой; она же снялась в главной роли) — об этой самой фантазии: встать с мечтой вровень и хоть пальчиком до нее дотронуться, сделать чуть более осязаемой и плотной. Понятно, что поверить в утопию любви трудновато. Но по-своему мило, что оба романтических сюжета о девушках-виденьях и миражах отношений разворачиваются в Петербурге (официально самый выморочный, умышленный город отечественной истории).
Кадр из фильма «Падает снег»
Кадр из фильма «Вся эта любовь»
Еще один петербургский сюжет «Маяка» — «Вторая Таня» Алисы Ерохиной — чуть серьезнее, потому что героиня, благополучная риелтор (Полина Лиске), раздваивается между современностью с набитым холодильником и неполадками в личной жизни и трагической историей любви, прочитанной в блокадном дневнике. Интересно, что проводником в другой мир для нее, как и для многих других героев конкурса, становится искусство: в свободное от продажи недвижимости время Таня занимается в театральной студии.
Кадр из фильма «Вторая Таня»
Героинь на «Маяке» этого года было много. Конкуренция среди исполнительниц главной женской роли была настолько острой, что кажется, свою награду Вера Енгалычева получила за совокупность достижений: помимо отмеченного наградой «Видеопроката» и роли в «было не было», за ней участие в победителе короткометражного конкурса — сказочном «Городе сов» Жени Казанкиной.
Вера Енгалычева в фильме «Видеопрокат»
Сегодня уже трудновато удивляться тому, как много женщин работают в современной российской киноиндустрии, и все-таки стоит, наверно, подчеркнуть: на «Маяке» этого года в конкурсе полного метра — пять режиссеров-женщин, а среди продюсеров, кажется, они и вовсе большинство. Свои фильмы в Геленджик привезли: Елена Яцура, Екатерина Филиппова, Юлия Мишкенене, Юлия Витязева и многие другие. Пожалуй, женщины-продюсеры внимательнее к сложным художественным замыслам, лояльнее к дебютантам, у них хватает не только профессионализма, но и эмпатии, какой-то, может, даже родительской заботы, которая помогает вместе выращивать большое кино.
Почему-то не удивляет, что главными триумфаторами «Маяка» стали две женские работы: главного приза удостоился дебют Натальи Уваровой «Малика», а обладателем призов за лучшую режиссерскую работу и сценарий стал «Ваня» Клавдии Коршуновой. При всем явно ощутимом мерцании мира и разлившемся по экранам фантазерстве, жюри решило найти опору в фильмах, которые всматриваются в наличную реальность, в кино, укорененном в здесь и сейчас. Понятным жестом кажется и то, что заглавные герои обеих картин — Ваня и Малика — подростки. Все-таки смотреть в ближайшее будущее увлекательнее, чем горевать о прошлом.
Жюри решило найти опору в фильмах, которые всматриваются в наличную реальность.
«Малика» — цельное, отлично написанное и сыгранное, хотя, возможно, для кого-то предсказуемое кино, с понятным фестивальным контекстом (в 2025 году фильм был успешно представлен в Пусане). История о том, как порой беспрекословное следование традициям рвет человеческие связи, разъединяет и калечит.
По сюжету разведенной маме Малики приходится отдать дочь своему бывшему мужу, чтобы снова выйти замуж. Этого не хочет никто: ни женщина, ни ее дочь, ни даже сам отец, который растит с новой женой двух маленьких детей, — но таков обычай казахстанских ингушей, и все ему подчиняются.
Финал фильма, чуть ли не идиллический для поборников консервативных ценностей (по большому счету на экране нет дурных людей; все действуют в рамках заложенных когда-то представлений о добре и зле), заряжен саспенсом. Понятно, что эта драма отрикошетит по героям уже в ближайшем будущем.
Кадр из фильма «Малика»
«Ваня», написанный и снятый звездой «новых тихих» Клавдией Коршуновой, чуть менее однозначен. Действие истории, рассказывающей о растущем без отца и рискующем остаться без матери сельском мальчике Ване, утоплено в хорошо изученные реалии Костромской области. Окрестности деревни Заборье, где разворачивается сюжет, для Коршуновой — места родные. И сняты они с удивительной, ощутимой в тончайших вибрациях весеннего света любовью (спасибо и оператору Екатерине Смолиной).
После лютой зимы, предъявленной в других фильмах «Маяка», дебют Коршуновой дарит надежду. Простодушно-хитроватый провинциальный мир раскрывается для зрителя как удивительное сказочное пространство, где чудо вечно маячит где-то рядом, хотя и остается неуловимым. В не оттаявшем пока зимнем поле нет скуки, а тьма леса не таит опасности. Здесь незнакомец, вроде персонажа, сыгранного Юрой Борисовым, вполне себе может стать тебе если не отцом, то хотя бы другом. А беда и страх обязательно отступят. Да будет так.
На съемках фильма «Ваня»
