Стиль
Впечатления Вместо эпитафии: как пережить расставание с «Игрой престолов»
Стиль
Впечатления Вместо эпитафии: как пережить расставание с «Игрой престолов»
Впечатления
Вместо эпитафии: как пережить расставание с «Игрой престолов»
© kinopoisk.ru
Посмотрев последнюю, 73-ю серию «Игры престолов», мы поняли, что нам будет не хватать многочисленных обитателей Семи Королевств. Разбираемся, в чем причина тоски по любимым и как с ней справиться.

Восьмилетняя эпопея HBO по романам Джорджа Мартина издала последний — победный рык. Восьмого сезона, состоявшего всего из шести эпизодов, нафаршированных событиями так плотно, что некоторые могли подавиться, многомиллионная фан-база ждала со страстью и опасением. Например, возмущенные пятой серией зрители накатали петицию на Change.org, требуя переснять сезон подчистую, поскольку «Дэвид Бениофф и Д. Б. Уайсс проявили полную некомпетентность как сценаристы в ситуации, когда у них нет готового материала, на который можно положиться» (речь о книгах). Теперь о достоверности событий и логике персонажей только и остается спорить, ностальгически вздыхая. И удачные эпизоды, и провальные, и несправедливые, и блестящие — уже история. Забив гвозди в гробы последних персонажей, сериал и сам слег в могилу. Иными словами, закончились самые масштабные и запоминающиеся восьмилетние отношения (привязанность что к людям, что к явлениям строится по одному психологическому и биологическому лекалу). И вот, что ждет безусловно влюбленных в экранизированный мир Джорджа Мартина теперь.

Нейробиологи давно обозначили великолепную шестерку гормонов, виновных в наших романтических привязанностях и, что неизбежно, страданиях: окситоцин, вазопрессин, дофамин, серотонин, кортизол, тестостерон. Нейромедиатор дофамин — главный заводила в этой группе — и отвечает за появление привязанности, а по мере накопления — и аддикции. Тут же на помощь приходит выросший в разы норадреналин — гормон, отвечающий за фокусировку на объекте, за «впечатывание» его образа в мозг. Что примечательно, уровень серотонина при этом снижается, в точности как при депрессии и обсессивно-компульсивном расстройстве — мысли об объекте привязанности моментально становятся навязчивыми. Следом пасть раскрывает следующий «дракон» — кортизол, активирующий выброс адреналина в надпочечники — при встрече с объектом сердце бьется о грудную клетку быстрее, чем теннисный мячик о ракетку Серены Уильямс, пульс учащается, щеки горят — да и в принципе мы полыхаем, как Королевская Гавань.

© kinopoisk.ru

С течением времени кортизол ослабляет позиции, наконец-то голову поднимает серотонин и вместе с ним — окситоцин и вазопрессин, как бы запечатывающие, цементирующие влюбленность. Дальше остается надеяться лишь на количество рецепторов в мозге — от них напрямую зависит длительность отношений. Чем больше рецепторов в прилежащем ядре мозга (так называемом центре удовольствия) реагируют на окситоцин и вазопрессин, тем дольше вы сможете насладиться чувствами.

Рано или поздно кипение и бурление химического коктейля прекращается. В строю остается разве что дофамин — мы по-прежнему думаем об объекте привязанности, полны сил и мотивации для воссоединения. Но проходит и это, мы оказываемся на распутье: расслабиться и шагнуть под цунами депрессии или жадно хватать дофамин извне — алкоголь, запрещенные вещества и секс помогают удерживать его в рамках «любовной» нормы (привет всем, кто пьет и пересматривает финальный эпизод).

К слову, бередить свежие раны, снова и снова возвращаясь к тому, что уже кончено, себе дороже: пересматривание серий (равно как и фото с бывшими) активирует островковую долю мозга и вторичную соматосенсорную кору — они же просыпаются, когда человек испытывает сильнейшую физическую боль.

© kinopoisk.ru

Бонусом возникает боль конкретная, сердечная. Да, «разбитое сердце» не пошлейший штамп, а вполне серьезный синдром Такотсубо, сбой работы сердечной мышцы под влиянием стрессовых эмоций. И все-таки сердце — это полбеды, настоящая беда — в голове, имя ей — невроз. Как объясняет психотерапевт Алексей Карачинский, автор телеграм-канала «Дневник психотерапевта»: «Невроз развивается, когда мы цепляемся за привычное, понятное, известное, пусть даже доставляющее негативные эмоции». Алексей подходит к вопросу с экзистенциальной точки зрения и считает любое расставание (с сериалом в том числе) — своего рода смертью, смертью привычек, концепций и установок. «Наше Я можно поделить на Я-прошлое, Я-настоящее и Я-будущее. Многие живут так, будто бессмертны, а когда сталкиваются со смертью, оказываются абсолютно дезориентированы. Настоящее превращается в прошлое, модель будущего разрушается, и вместо того чтобы перепрограммировать себя, создать новое настоящее и жить дальше, они мертвой хваткой цепляются за прошлое. Этакая неофобия: проще и приятнее жить в старой, тлеющей концепции, чем развиваться.

© kinopoisk.ru

Есть понятие инициации, когда человек должен совершить нечто непривычное, чтобы выйти на новый уровень. Например, в племенах мальчик становится мужчиной после того, как в одиночку затравит какого-нибудь зверя на охоте».

Согласитесь, решиться на такое (пусть даже не в контексте охоты) довольно непросто. Зачем шагать в нечто страшное и неизведанное, когда можно продолжать жить по накатанной, с трудом отличать вчера от завтра и надеяться на чудо? Но чуда не случится. Случится замкнутый круг, если хотите — вечность. Что с экзистенциальной точки зрения равно краху. «Все, особенно хорошее, и сериалы в том числе, должно вовремя заканчиваться. Когда мы говорим "Хочу, чтобы этот вечер не заканчивался" или "Вот бы этот поцелуй длился вечно", то не понимаем, что на самом деле творим. Мераб Мамардашвили дал определение слову "ад" — событие, которое не может завершиться: кто-то рожает и не может родить, горит и не может сгореть. Хотеть, чтобы что-то длилось вечно (хоть сериал, хоть любовь) — нездорово. То, что не может умереть, не имеет ценности. Смерть добавляет смысла и веса».

Кому-кому, а поклонникам «Игры престолов» ценность смерти хорошо известна. Одно дело, когда сценарная секира скашивает героев внутри сериала, как чума европейцев в XIV веке, — тут можно пострадать и выбрать фаворита из оставшихся в живых. Другое — когда схлопывается сам мир «Игры престолов». Мир, в который мы больше не сможем вернуться (напомним, пересматривание серий не работает, если вы не невротик и не мазохист). Как же пережить расставание? Все советы психологов можно свести к двум: дать волю чувствам, опуститься на эмоциональное дно, пролежать там столько, сколько потребуется, а затем возродиться, как Джон Сноу во второй серии шестого сезона, и перестать жить воспоминаниями. А там уже и свежий культовый сериал подоспеет.