Стиль
Впечатления «Я вижу себя как недоразумение. Я плод ошибки»
Стиль
Впечатления «Я вижу себя как недоразумение. Я плод ошибки»
Впечатления
«Я вижу себя как недоразумение. Я плод ошибки»
© Пресс-материалы
Великий парфюмер — о богатом одиночестве и любимом доме, который планирует сжечь

 

Серж Лютанс — один из величайших парфюмеров нашего времени, стоявший у самых истоков так называемой нишевой парфюмерии. Правда, тогда она еще так не называлась. Это были ароматы с собственным авторским видением, без подглядываний, маркетинговых исследований и прочих уловок. В этой манере он продолжает работать и по сей день.

Встретиться с Сержем Лютансом довольно сложно — свой дом в Марракеше он покидает нечасто и только по особым случаям. В этот раз случай оказался более чем подходящий — открытие второго в мире бутика Serge Lutens. Он появился в Москве, на Неглинной улице, и, в отличие от первого эзотерического в парижском Пале-Рояль, его атмосфера вдохновлена постреволюционной Россией, русским авангардом — в первую очередь супрематизмом Малевича. Черный костюм, блестящие ботинки, круглые очки в костяной оправе, зачесанные назад седые волосы, трость. Он человек в себе — спокойный и даже, можно сказать, безэмоциональный, но когда он начинает говорить (о своем нелегком детстве, о творчестве, о любимом доме) — гипнотизирует с первых секунд. И это отмечает каждый, имевший шанс разговора с ним тет-а-тет.

 

|Серж Лютанс на открытии своего бутика в Москве|

 

 

Господин Лютанс, что оказало наибольшее влияние на ваше творчество?

Моя мать. Я родился сложное время — в 1942 году, когда Франция вступила в войну против Германии. Моя мать изменила своему мужу и зачала меня от мужчины, которого я никогда не знал и не узнаю. Возможно, он был даже из немцев. Боясь осуждения общества, она оставила меня на попечение родственников. Я был маленький, слабый, болезненный и разлученный с той женщиной, которую любил. И все мое творчество строится вокруг этой разлуки с матерью. Мне остался один выбор — самому создать ее, внутри себя, воссоединиться с ней, найти ответы на волнующие вопросы. Эта трагедия и дала толчок работе. Знаете, счастье не является благодатной почвой для творчества, все самое гениальное рождается в моменты полной дестабилизации. 

 

 

Теперь понятно, почему ваши ароматы такие густые и меланхоличные.

Да, я не могу возрадоваться этой женщине. Я вижу себя как недоразумение. Я плод ошибки. И мне приходится ее постоянно исправлять. Похожая ситуация у Достоевского: его мать была утонченная женщина, она привила ему хороший вкус, а отец — грубый, жестокий человек, он бил плетью мать, Федора и своих холопов. А потом был убит этими самыми крепостным мужиками. И в душе Достоевского случился сильнейший надлом: с одной стороны, освобождение от страданий, с другой — понимание, что все же это его отец. У него случился эпилептический криз, он так и остался до конца жизни эпилептиком. Творчество является отражением внутреннего мира, ничего нельзя переживать вне нас, поэтому Достоевский никогда не смог бы написать комедию.

 

|Серж Лютанс на открытии своего бутика в Москве|

 

 

То есть от вас мы не дождемся легких, «веселых» парфюмерных композиций?

Формирование личности, характера, вкусов, манеры одеваться происходит до возраста семи-десяти лет. Это клетка, из которой вы никогда уже не выйдете.

 

 

Поговорим о вашем новом аромате La Religieuse («Монахиня»). Он получился совсем нецеломудренным, в нем чувствуются так называемые животные ноты…

Монахиня ушла из мира чувственного и от этого стала еще более чувственной — ее образ окружен мифами, она непонятна и недосягаема. У монастыря растут кусты жасмина, они отгораживают ее от нас, поэтому в композиции присутствует нота жасмина. Он стал символом чистоты, а циветта, те самые животные ноты, — темной стороны личности, ее плотских мыслей. Знаете, монахиня всегда раздираема противоречиями.

 

 

Откуда вы знаете?

Ну это моя монахиня, и я ее такой вижу. Ваша может быть другой, а моя противоречива, пахнет жасмином и циветтой.

 

 

Опишите, пожалуйста, свой обычный день

Я встаю утром, выпиваю три чашки кофе с молоком (показывает на белую чашку на столе, напоминающую салатник средних размеров) и сажусь писать что-то вроде дневника. Пишу часов до двух и затем отправляюсь в свой дом, расположенный в районе Медина. Я строил его не для жизни, а для души. Он красивый: мозаика, резные стены, антиквариат — и большой. Удивительно, но работаю я в самой скромной его части — в маленьком кабинете, расположенном на втором этаже. В моем доме идет ремонт с 1974 года, и я никак его не закончу — все время хочется что-то добавить, передвинуть, перевесить, вбить новый гвоздь. По вечерам я читаю или смотрю телевизор — программы, где люди высказывают свои мнения, или кино. Кстати, недавно я посмотрел очень хороший фильм «Ида» о женщине, которая провела детство и юность в монастыре, а потом ушла из него и начала вести обычную жизнь. Но в результате все равно вернулась в монастырь.  Все-таки мы никуда не можем убежать от истоков.

 

 

В вашем расписании совсем нет встреч…

Да, я затворник. К примеру, последний раз я был в кафе в 1968 году. Я называю свою жизнь «богатым одиночеством», которое позволяет сосредоточиться на действительно важном для меня и работать.

 

 

Почему вы выбрали для жизни Марокко?

Причины две. Первая Марокко находится далеко от Франции, а я ненавижу Францию. Вторая — это свет. В нем такой солнечный свет, особенно в марте, — ничего подобного я не встречал. Будете в Марракеше, заходите в гости. Но только предупредите меня заранее — в месяц я принимаю по два журналиста, не больше. И мне всегда перед ними неудобно за непрекращающийся ремонт, хочется сказать: «Ну вот месяца через три заезжайте, тут все будет готово, все как нужно». И так уже 41 год. Хотя парадокс: когда закончу ремонт, то никого не смогу позвать.

 

 

Почему?

Я сразу сожгу этот дом. Стены пропитаны мыслями, в расстановке мебели, подборе декора и цвета отображен мой внутренний мир. Я строю свой дом и никак не дойду до финальной точки. А когда дойду, значит, приму себя и буду готов к новому этапу. Это психоанализ, дом — мой психоаналитик. Понимаете? И его надо вовремя сжечь и возродиться как феникс из пепла. Будет другой Серж Лютанс. Может, тогда я и создам для вас что-нибудь радостное и легкое.