Пожалуйста, отключите AdBlock!
AdBlock мешает корректной работе нашего сайта.
Выключите его для полного доступа ко всем материалам РБК
Книги «Империя должна умереть»: отрывок из новой книги Михаила Зыгаря
Книги
«Империя должна умереть»: отрывок из новой книги Михаила Зыгаря
© пресс-служба издательства Альпина Паблишер
Журналист, первый главный редактор телеканала «Дождь» и писатель Михаил Зыгарь выпустил вторую книгу — на этот раз о революции 1917 года и людях, ее творивших. «РБК Стиль» публикует отрывки из более чем 900-страничного труда автора.

В ноябре 2016 года Михаил Зыгарь запустил проект «1917. Свободная история». На его сайте и в соцсетях каждый день стали появляться записи «от первого лица». Николай II, Григорий Распутин, Анна Ахматова, Василий Кандинский и еще тысяча героев «заговорили» о событиях, произошедших в жизни страны и в их собственной жизни сто лет назад.

Примерно по тому же принципу построена и новая книга Михаила Зыгаря «Империя должна умереть». Глава за главой, через живые истории людей, автор показывает, как империя неуклонно движется к катастрофе и почему ничто не может ее спасти. «Важнейший момент в истории России становится понятным благодаря тому, что люди, творившие эту историю, показаны совершенно живыми, порой хотелось в голос говорить им: «Нет, не надо, это ошибка, вы губите Россию!»», — отметил журналист Владимир Познер.

По словам самого Михаила Зыгаря, его главной целью было увидеть Россию начала XX века глазами людей того времени. Книгу он писал по всем правилам журналистики: как если бы все его герои были живы и он бы мог взять у них интервью. «К счастью, большинство моих героев рассказали свои истории — они оставили подробные дневники, письма и воспоминания, а также показания на допросах. К сожалению, многие из них врали (особенно в мемуарах), но большинство врали искренне, не сомневаясь в том, что говорят правду», — отметил Зыгарь.

Михаил Зыгарь
© facebook.com/zygaro

«РБК Стиль» публикует отрывки из книги «Империя должна умереть» — о безволии Николая II и линии мелом в пломбированном вагоне.

 

В брюках императора

Что происходит с императором в Ставке? Он живет в Могилеве с сыном, сын болеет, а Николай постоянно переписывается с родственниками. Все разрывают его на части. Жена и дочери живут в Царском Селе, в Киеве — мать, сестра Ольга и зять Сандро, остальные либо на фронте, либо в Петрограде, либо в Тифлисе.
Переписка императора и императрицы осенью 1916 года — это памятник безумной любви. Нет сомнения, что муж и жена очень друг друга любят и выбиваются из сил, чтобы друг другу помочь. Александра искренне полагает, что, советуясь с Распутиным по любому поводу и передавая Николаю его рекомендации, она выручает мужа. Советы Распутина иногда обращают внимание императора на проблемы, о существовании которых он даже не подозревает: старец просит не повышать цены на проезд в трамвае в Петербурге или жалуется на то, что очереди в булочных очень велики (и то и другое правда, только находящийся в Ставке император явно никак не может помочь).

В письмах Николай иронично называет себя «безвольный муженек», а Александра продолжает проявлять настойчивость. Она пишет, что у нее сильная воля, что она может надеть «невидимые брюки» и быть единственным настоящим мужчиной среди слабых министров, требует от мужа быть беспощадным к врагам — то есть к Думе: повесить Гучкова, а Поливанова, Львова и Милюкова — сослать в Сибирь.
Сестра императора Ольга давным-давно выпрашивает у брата разрешение на развод — она влюбилась в простого офицера и хочет выйти за него замуж. Николай II долго противился — и, наконец, осенью дает согласие. Ольга успевает обвенчаться, прежде чем императрица сообщает мужу: «Наш Друг очень недоволен браком Ольги. Он находит, что это было нехорошо по отношению к тебе и что это не принесет ей счастья. Ах, Господи, я тоже невыразимо жалею об этом ее поступке (хотя понимаю ее вполне естественное стремление к личному счастью)». Николай ничего не отвечает.

1 ноября, в тот день, когда Милюков выступает в Думе, в Ставку приезжает великий князь Николай Михайлович, либерал и знакомец Толстого. Он, не сговариваясь с лидером кадетов, произносит перед императором свою речь — тоже про императрицу и окружающие ее «темные силы». Он говорит, что о Распутине сплетничает вся страна, «так дальше управлять Россией немыслимо». Более того, он предупреждает императора о том, что его жизнь под угрозой: «Ты находишься накануне эры новых волнений, скажу больше — накануне эры покушений».

Император молчит — Николай Михайлович дает ему письмо, в котором развивает свои мысли. «Ты веришь Александре Федоровне. Оно и понятно, — пишет великий князь. — Но что исходит из ее уст — есть результат ловкой подтасовки, а не действительной правды». Николай II, даже не распечатав письмо, отправляет его жене. Она пишет в ответ, что за такое надо ссылать в Сибирь, «так как это уже граничит с государственной изменой». И вообще: «Он и Николаша [бывший Верховный главнокомандующий Николай Николаевич] — величайшие мои враги в семье, если не считать черных женщин».

© пресс-служба издательства Альпина Паблишер

Через неделю, 6 ноября, в Ставку приезжают Николаша с братом Петюшей — первый раз с того момента, как великий князь был уволен с должности Верховного главнокомандующего. Александра сходит с ума от переживаний: «Помни, что ты должен быть холоден с этой подлой шайкой». А дядя устраивает племяннику скандал: «Как тебе не стыдно было поверить, что я хотел свергнуть тебя с престола. Ты меня всю жизнь знаешь, знаешь, как я всегда был предан тебе, я это воспринял от отца и предков. И ты меня мог заподозрить. Стыдно, Ники, мне за тебя». Император молчит и пожимает плечами. «Мне все было бы приятнее, если бы ты меня обругал, ударил, выгнал вон, нежели твое молчание. Неужели ты не видишь, что теряешь корону, — говорит дядя, уговаривая царя назначить правительство народного доверия, ответственное перед Думой. — Ты все медлишь. Смотри, чтоб не было поздно потом. Пока еще время есть, потом уже поздно будет».

Николай II молчит, но все же решает отправить Штюрмера в отставку. Он это делает фактически втайне от жены — ей пишет, что даст премьеру отпуск (как она и просила), и только за час до приезда Штюрмера в Ставку пишет жене, что старику, наверное, придется совсем уйти — «никто не имеет доверия к нему».
Пока письмо идет — дело сделано, премьер уволен. «Прошу тебя, не вмешивай Нашего Друга. Ответственность несу я и поэтому желаю быть свободным в своем выборе», — пишет жене император. Но, это, конечно, утопия.

Императрица очень огорчена. Она начинает забрасывать мужа истеричными письмами: требует выслать Николая Михайловича, жалуется, что новый премьер ее недолюбливает и с ним «возникнут большие затруднения». Наконец, она требует, чтобы император ни в коем случае не смел увольнять Протопопова — и вообще не предпринимал ничего, пока она сама не приедет к нему в Ставку.

 

Вагон, очерченный мелом

Поезд трогается. Ленин с женой Надеждой Крупской и любовницей Инессой Арманд, Зиновьев с двумя женами, бывшей и нынешней, и еще двадцать четыре человека отправляются на родину. Первая остановка — Шаффхаузен, город, где пятнадцать лет назад была основана первая российская либеральная партия Союз освобождения. Теперь ее члены находятся у власти в России, а отсюда выезжает новая группа оппозиционеров, которые надолго положат конец либерализму в стране.

Пересечение границы оказывается очень нервным. Всех пассажиров выводят из вагона, ведут в зал таможни — женщин отдельно, мужчин отдельно. Они уверены, что их сейчас арестуют, причем Ленина — первого. Чтобы защитить своего лидера, они обступают его со всех сторон, прикрывая своими телами от немецких пограничников. Но через полчаса ожидания эмигрантов отпускают.

© пресс-служба издательства Альпина Паблишер

По условиям Германии, пассажиры ни с кем не должны общаться, избегать малейшего контакта с немцами, чтобы по прибытии на родину эмигрантов не обвинили в предательстве в пользу Германии. Роль единственного посредника выполняет организатор поездки, швейцарский социалист Фридрих Платтен.

Этот пломбированный вагон с первого дня будет обрастать легендами. На самом деле он не запломбирован до конца: в нем есть открытая дверь, но Платтен проводит на полу линию мелом: считается, что ее не может пересечь никто, кроме него, — ни русские, ни немцы. Эта меловая черта и служит границей между большевиками и Германией, как линия из гоголевской повести «Вий», которой герой пытался оградить себя от нечисти.

В вагоне Ленин с первых минут пути строит свое государство, поездку можно считать маленькой репетицией его будущей государственной политики. Перенервничав на границе, пассажиры начинают курить в вагоне. Спустя час задыхающийся от дыма Ленин запрещает курить где бы то ни было, кроме туалета. В единственный туалет выстраивается очередь, и Ленин вводит карточки на пользование, которые выдает лично.

В дороге выясняется, что русские эмигранты не потрудились получить шведские визы, хотя планируют из Германии морем добраться до Швеции и дальше поездом в Петроград. Визы для них приходится добывать правительству Германии. О проблеме знает даже император Вильгельм, который предлагает вручить Ленину пачку немецких агитационных листовок, чтобы раздать в России.

В Берлине поезд останавливается на два дня — пассажиров высаживают, ничего не объясняя. Эмигранты в ужасе. «Как думаете, сколько нам осталось жить?» — как бы шутя спрашивает попутчиков Ленин. Однако их снова сажают в поезд, довозят до порта Засниц и паромом отправляют в Швецию.

 

Броневик в лучах прожектора

Передохнув в Стокгольме, большевики на поезде отправляются в Петроград. Но и теперь Ленин очень боится, что их арестуют — уже на родине. На станции Белоостров его впервые встречают товарищи: сестра Мария, подруга Александра Коллонтай и Лев Каменев (которого он немедленно отчитывает за слишком умеренный тон «Правды»).

Но все же первый вопрос, который задает Ленин знакомым: не арестуют ли его? Они улыбаются в ответ. Рабочие, которые встречают Ленина на станции Белоостров, устраивают ему овацию, по сложившемуся уже ритуалу берут на руки, несут в зал ожидания. Ленин ничего не понимает, ему кажется, что его сейчас растерзают, никакой речи он не произносит, ограничиваясь парой лозунгов.

За время, которое остается до Петрограда, у Ленина есть возможность успокоиться и обдумать собственное появление на перроне — дубль первый сорван, но главный выход впереди.

© пресс-служба издательства Альпина Паблишер

В советской литературе встреча Ленина толпами народа на Финляндском вокзале 3 апреля будет описываться как нечто уникальное. На самом деле это очередное событие из цикла «великий революционер вернулся домой»: так встречали Церетели, Бабушку, Плеханова, Засулич, Фигнер, так будут (уже после Ленина) встречать лидеров эсеров Чернова и Савинкова, анархиста Кропоткина, лидера меньшевиков Мартова.

Впрочем, есть нюансы: у большевиков тесные отношения с гарнизоном Петропавловской крепости, что через реку от Финляндского вокзала, и солдаты предлагают осветить прожекторами вокзальную площадь, когда Ленин будет выступать. Именно эти прожектора станут главной сценической находкой встречи Ленина и войдут в советскую мифологию.

Почетный караул под звуки «Марсельезы» отдает Ленину честь, ему вручают огромный букет цветов, ведут в царский павильон к делегации Петросовета. Глава Петросовета меньшевик Чхеидзе произносит приветственную речь, больше похожую на предупреждение.

Он строго призывает Ленина идти на компромисс с товарищами из других партий и помочь сплотить все политические силы для укрепления зарождающейся демократии. Но Ленин, лидер самых радикальных марксистов и известный enfant terrible революции, как будто не слышит. «Товарищи, солдаты, матросы и рабочие! — кричит он. — Грабительская империалистическая война является началом гражданской войны во всей Европе... Солнце мировой социалистической революции уже взошло. В Германии зреет для этого почва. Теперь день за днем мы будем наблюдать крушение европейского империализма... Да здравствует всемирная социалистическая революция!».

Ленина выносят на запруженную площадь, освещенную прожекторами. Его приезд приходится на понедельник после Пасхи. И хотя религиозные праздники после революции не так популярны, как прежде, но настроение у всех праздничное. Еще вчера известного лишь в узких кругах журналиста-теоретика из Цюриха сегодня встречают как героя революции. К тому же он выкрикивает странные лозунги, которые очень нравятся толпе. Одно дело радоваться победе собственной революции, совсем другое — ощущать себя творцами перемен во всем мире. Ленина поднимают на руки, ставят на броневик, его лозунги тонут в шуме толпы. Но что происходит с самим Лениным в этот момент? Еще месяц назад он называл себя стариком, который не достигнет своей мечты. Еще три дня назад смертельно боялся, что его расстреляют немецкие солдаты. Еще час назад был уверен, что его арестуют на перроне. Он, авторитарный лидер крохотной секты, вдруг оказывается суперзвездой. Он стоит в лучах прожекторов, ему рукоплещет гигантская площадь. Вряд ли когда-нибудь Ленин рассчитывал на такой триумф (пока совершенно незаслуженный), но встреча на вокзале придает ему уверенности. Ленина снимают с броневика и везут в особняк Матильды Кшесинской, который теперь служит штабом большевиков.