Пожалуйста, отключите AdBlock!
AdBlock мешает корректной работе нашего сайта.
Выключите его для полного доступа ко всем материалам РБК
Красота Медичи и Стендаль: чем пахнут мандарины и где их ноты искать
Красота
Медичи и Стендаль: чем пахнут мандарины и где их ноты искать
© baianliang / istockphoto.com
В преддверии Нового года, никогда не обходящегося без мандаринов, парфюмерный критик Ксения Голованова погрузилась в историю цитруса — она глубже и богаче, чем может показаться.

По словам Стендаля, настоящий юг — это место, «где апельсины растут прямо из-под земли». Уроженец альпийского Гренобля, он каждый год наблюдал, как весной на улицу выносили кадки с апельсиновыми деревьями, а осенью убирали обратно в оранжереи. «В Париже, — читаю у Стендаля, — городе, без сомнения превосходящем все остальные, нет апельсиновых деревьев, растущих на открытом воздухе, как в Сорренто». В Италии цитрусы цветут и плодоносят в естественной среде, во Франции — в больших горшках, которые часто стараются закопать глубоко, чтобы казалось, будто деревья растут в земле. Стендаль охотно пользуется этой оппозицией, чтобы показать разности национальных характеров: французам, в отличие от итальянцев, чаще бывает свойственна amour de tête – выдуманная, ненастоящая любовь. Его Матильда де Ла-Моль в «Красном и черном» так тщательно возделывает свои воображаемые чувства, что в конце концов сама начинает верить в их истинность — совсем как в то, что апельсиновые деревья у особняка де Реца растут из земли. «При нынешнем состоянии нравов в Европе Италия — единственная страна, где произрастает на свободе растение, описываемое мною», — дальше рассуждает Стендаль уже о любви, а не о каком-то дереве.

Насколько я знаю, до Стендаля цитрусы не имели устоявшейся символики в западной культуре — ввиду того, что европейцы их знали сравнительно недолго. Первое упоминание цитруса было найдено в налоговой ведомости 1339 года: какой-то шальной путешественник привез апельсин в качестве сувенира из дальних краев — удивительный факт, зафиксированный писарем. Некоторые историки считают, что красные шары на гербе Медичи — это тоже апельсины, а соответственно, золотые плоды у Боттичелли, в его цветущей «Весне» — почтенный кивок в сторону флорентийских олигархов: судя по всему, картину художнику как раз заказали на свадьбу одного из Медичи.

Сандро Боттичелли. «Весна»
Фото: ru.wikipedia.org

Но задолго до того, как европейцы начали присваивать экзотическим фруктам дополнительные смыслы, китайцы знали про эти смыслы все. Посмотрите, например, как либерально обращается с мандаринами Шэнь Юэ, китайский литератор V века: «Их зеленые листья приветствуют росу, / Их красная кожура ждет весны. / Положи мандарины на нефритовое блюдо, / И спадут не только их золотые одежды». У Шэня Юэ мандарин — соблазн, перед которым не устоять. Потому что совершенно невозможно противиться солнцу, свету, теплу, богатству, мужскому началу — все это тоже про мандарин у китайцев. В монографии IV века, описывающей природу южного Китая, читаем, что в ханьские времена об урожае цитрусовых перед императором отчитывался специальный министр по апельсинам и мандаринам. Должность, судя по всему, была расстрельной — Китай не только мировой чемпион в производстве мандаринов и прочих цитрусов, но и главный поставщик всяких цитрусовых хворей, от бактериальных инфекций до вредных насекомых. Зато именно китайцы лучше всех придумали, как бороться с охочими до фруктов жуками: бамбуковые жерди между мандариновыми деревьями на китайских гравюрах — не элементы ландшафтного дизайна, а мостики для особых муравьев, пожирающих вредителей.

© baianliang / istockphoto.com

Чем же так хороши мандарины — помимо того, что присутствуют в половине рецептов так называемой китайской императорской кухни? «Мандарин пахнет солнцем, — пишет уже известный нам Шэнь Юэ, — Этот запах можно потрогать». А вот текст, написанный шестнадцатью веками позже — парфюмером Анной Зворыкиной в ее отличной книге «От гвоздики до сандала»: «Как упорядочить ароматы цитрусовой группы по плотности? Петигрейн даже более разреженный, чем воздух. Лимон довольно воздушный. Апельсин уже плотнее. Грейпфрут еще более плотный. Бергамот и другие цветочные цитрусы, например, юзу и клементин, тоже все довольно разреженные. А мандарин самый плотный». И, действительно, пахнет солнцем, которое можно пожевать — солнечной тянучкой, золотым сиянием, разлитым в облаках.

 

 

Лучшие мандарины парфюмерии:

 

Mandarino di Amalfi, Tom Ford

Шедевр парфюмерки Калис Бекер — сияющий цитрусовый колонь, который показывает кино про мандарин: вот он зеленый — травянистый и лакрично-горький, а вот уже начинает спеть, приобретая тонкие цветочные оттенки флердоранжа. Со временем проявляются разные запахи — лимон, перец, базилик, ветивер, розмарин, и потому воспринимаешь этот мандарин как часть средиземноморского ландшафта — с иголками пиний, нагретыми солнцем камнями и солью на коже.

© пресс-служба

 

Green Mandarin, Acca Kappa

Прекрасный фужер — мята, горьковатые цитрусы, клевер и эвкалипт с фирменной нотой дорогого мыла, которую Acca Kappа, компания, в первую очередь известная средствами для груминга, добавляет в большинство своих душистых продуктов. Удивительным образом Green Mandarin оживает на морозе — хрустит кислыми леденцами, бросает в лицо ледяную крошку, обжигает ментолом.

© пресс-служба

 

Lime Basil & Mandarin, Jo Malone London

С момента выхода «Базилика и мандарина» появилось бессчетное количество композиций с теми же компонентами в главных ролях — они действительно очень друг другу идут. Вот лайфхак для тех, кто ищет того же совершенства за меньшие деньги: 200 мл одеколона Misket Limonu турецкой марки Paşabahçe — искать в Стамбуле — обойдутся в 25 турецких лир, или 400 руб.

© пресс-служба

 

Cuir Mandarine, David Jourquin

Горькие, травянистые пачули с табаком, мандарином и лавандой — вот из чего сделана эта парфюмерная «экокожа». Не слишком морозоустойчива, но летом, какие бы торфяники ни горели за городом, заменит респиратор своей ледяной свежестью.

© пресс-служба

 

Itineris, Onyrico

Марко Поло, которому посвящен Itineris, прожил в Китае несколько лет и именно там впервые увидел мандарины — о чем написал в своей «Книге о разнообразии мира». Красивый и спокойный цитрусово-цветочный — мандарины с османтусом — аккорд и составляет основу Itineris: c латыни название переводится как «путешествие», но здесь скорее про благополучное прибытие в пункт назначения — китайский сад с беседкой у воды.

© пресс-служба