Вита Козлова
Конноспортивный клуб в традиционном понимании — это вотчина энтузиаста, чаще всего бывшего спортсмена или влюбленного в лошадей владельца, который лично контролирует все: от дизайна конюшни до интонации тренера. Pradar Group, управляющая конными комплексами 30 лет, предлагает обратное: превратить этот «ремесленный» уклад в систему. Она запускает в России франшизу конноспортивных клубов. И это попытка доказать, что конный бизнес может быть точным и управляемым.
От ремесла к системе: почему идея оформилась только сейчас
Запуск франшизы в год 30-летия нашего бренда выглядит логичным, но только на первый взгляд. Сейчас мы признаем: еще пять лет назад такая модель вряд ли бы сработала. Изменились три вещи. Во-первых, рынок. По данным Федерации конного спорта России, за пять лет число любителей верховой езды выросло с 63,6 до более чем 80 тыс. человек. Количество клубов перевалило за 3 тыс., но качественных, с прозрачной экономикой и системным сервисом, единицы.
Второе — изменился запрос инвесторов. «Голосовать сердцем» больше не хочется — девелоперы и инвесторы ищут понятные финансовые модели с предсказуемой доходностью.
Наконец, и это главное, накоплен и систематизирован огромный опыт. 30 лет Pradar существовал как история про личное видение и вкус. В какой-то момент стало ясно: чтобы расти дальше, нужно формализовать то, что раньше передавалось в формате «делай как я». Идея франшизы родилась не как желание заработать на роялти, а как попытка стандартизировать отрасль изнутри.
Парадокс франшизы: когда шаблон полезнее индивидуальности
В индустрии до сих пор распространена ситуация, когда клубы создаются «по любви», без управленческой логики. Но во многих сферах бизнеса давно поняли: управление — это наука, требующая специального образования, опыта и системного подхода. Простая аналогия: в ресторанном бизнесе никому не приходит в голову пригласить, например, официанта из мишленовского ресторана и поручить ему открыть ресторан и управлять им. А в конном мире такая практика все еще процветает. Кто только не оказывается у руля конноспортивных клубов (КСК): подруги и жены инвесторов, бывшие конюхи, коноводы, спортсмены без управленческого опыта. Во многом именно поэтому, когда речь заходит о франшизе, можно услышать: «Нет, это неинтересно, потому что придется жить по правилам, а я хочу делать, как я хочу».
Отсюда разорванная экономика, текучка кадров и хроническое разочарование инвесторов. Именно эту логику, «как я хочу», франшиза и пытается заменить на «как надо, чтобы работало». Не из желания унифицировать душу клуба, а чтобы спасти инвестора от краха.
Вита Козлова
Что на самом деле покупает инвестор
В нашей модели есть три уровня, разведенные по масштабам инвестиций, операционной емкости и финансовой отдаче. Примеры корректно рассматривать только в привязке к ключевым параметрам, главные из которых — объем капитальных вложений, который варьируется от 50 млн до 1 млрд руб., число лошадей (от 15) и портфель услуг. Изменение любой из этих переменных приводит к перестройке финансовой модели и ее показателей.
Цифры работают как система координат: чем выше вход, тем шире операционная рамка и выше эффективность. И дело не всегда в объеме инвестиций. Например, формат с входом от 50 млн руб. через действующий клуб предполагает, что владелец лично вовлечен в процесс оказания услуг (скажем, в статусе тренера). Премиальный уровень — это уже модель, где проект строится вокруг команды и управленческой системы, а партнер выступает прежде всего как инвестор.
Отдельный актив — интеллектуальный и репутационный капитал бренда. В узком контуре конной индустрии он действует как визитная карточка и сразу задает уровень доверия и качества.
Можно ли стандартизировать атмосферу
Для меня это один из самых сложных вопросов — можно ли «упаковать» во франшизу атмосферу, доверие и то самое ощущение правильного места? Мы с командой отвечаем на него честно: это не передается с пакетом документов. Но выстроить систему координат, в которой такая среда становится естественным результатом, точно можно.
Во многом это вопрос архитектуры и дисциплины решений: как спроектирована конюшня (с приоритетом комфорта лошади, а не декоративного эффекта); как организована внутренняя логистика жизни клуба, где лошадь рассматривается как ключевой актив и любой компромисс в ее содержании оборачивается репутационными потерями; как устроены обучение и работа команды, формирующая корпоративную культуру.
Главный актив, который нельзя удешевить
«Лошадь — главный актив» — не формула для презентации, а опорный принцип экономики клуба. Он задает структуру бюджета, где значительная часть расходов идет на содержание животных, и формирует архитектуру бизнеса, выстроенного вокруг их благополучия.
Все это — ежедневные решения. В этой системе почти нет нейтральных зон. В частности, попытка сэкономить на качестве содержания лошади быстро выходит за пределы бухгалтерии и превращается в вопрос лояльности к клубу.
Место, где спокойно людям и хорошо лошадям
Я убеждена: в конном бизнесе невозможно притворяться. Любовь к лошадям важна, но одного сердца мало. Важны система, готовность учиться и странное на первый взгляд качество — смирение перед операционной сложностью. Именно оно позволяет не сломаться в моменты, когда романтика закончилась, а ответственность осталась. И понимание, что ты создаешь не просто клуб, а (пусть пафосно, но точно) пространство, где лошади и люди могут быть счастливы.
Что скрывается за красивой картинкой
За 30 лет взгляд на профессию изменился радикально. Сегодня очевидно, что внешняя романтика конноспортивного бизнеса быстро сталкивается с ежедневной рутиной: ветеринария, кадры, сервис, юридические особенности, логистика, налоги. Поэтому на вопрос «Что вы поняли о людях, деньгах и амбициях?» ответ звучит так: «Баланс между ними почти невозможен, но именно попытка его удержать — главное, что имеет смысл».
