Венеция-2026: «Дау», гангстеры и драма из мещанской жизни

Кадр из фильма «Обычная история»
- «Дау» Ильи Хржановского
- «Мула» Жерома Пьерра
- «Обычная история» Анны Фольетты
- «Застывшая память» Сабу
«Дау» Ильи Хржановского
Проект «Дау» Ильи Хржановского (признан Минюстом иностранным агентом) включает в себя 14 фильмов (два из них показывали несколько лет назад на Берлинале). Его действие разворачивается в закрытом советском Институте (физических проблем), где работал знаменитый физик Ландау, во избежание сравнений с реальной личностью именуемый в фильме просто Дау. Разросшийся как громадный мультимедийный спрут, «Дау» живописует жизнь сотрудников Института — настолько насыщенную и полную сексуальных экстримов, что не совсем ясно, откуда у них находилось время на собственно физические открытия.
Показанный в Венеции фильм словно бы перелистывает все остальные главы «жизнеописания» физика, начиная с его молодости, когда он привязывал к шляпе воздушный шарик, чтобы подчеркнуть свою исключительность, до старости, когда он предстает онемевшим и парализованным истуканом с железными зубами, которого приветствуют пионеры и неофашисты, в финале символически расправляющиеся со всем, что он сделал. Будем надеяться, это последняя часть эпопеи, с гигантоманией которой может конкурировать только самовлюбленность и самомнение постановщика.
Если целью автора было создание ощущения крайней гадливости от соприкосновения с «тотальной» (или «тоталитарной»?) экранной реальностью даже у много чего повидавшего зрителя (говорю исключительно о себе), то ему это блистательно удалось. Хржановскому не откажешь в способности создать мало на что похожую и крайне давящую атмосферу советского прошлого, а какое отношение она имеет к реальности «подлинной» — вопрос ненужный и вредный. В фильме нет артистов, роли исполняют всамделишные ученые и люди, близкие своим персонажам по профессиональным интересам и психологическому типу (Теодор Курензис в роли Дау убедителен прежде всего в силу своей «надмирности», «оторванности» от всего земного), что в сочетании с исключительной работой художественно-постановочной группы рождает ощущение реалистичности какого-то нового уровня.

Кадр из фильма «Дау»
Режиссер, несомненно, является гением (художественной) провокации — он добивается от своих исполнителей таких интонаций и таких реакций, которые и не снились профессиональным артистам. Не будем вдаваться в подробности тех методов, которыми он добивался этих реакций, они уже стали предметом доносов и скандалов. Снимавшиеся в фильме люди, если хотели бы, могли (и могут) сами себя защитить. Лично у меня вызывает омерзение метод обращения автора с животными: в одном из фильмов эпопеи отрезали голову ни в чем не повинной лабораторной крысе, в другом неонацист Тесак убивал свинью. Поклонники режиссера, обычно выступающие за все хорошее и против всего плохого, предпочитают закрывать на это глаза.
В фильме есть вдохновенные, хотя и сделанные с сильнейшей идеологической педалью сцены (чего стоит эпизод, в котором, стоя под каблуком огромной социалистической статуи, Дау извиняется перед директором института за предательство, а мимо них курсируют какие-то особые, придавленные к земле люди, существующие исключительно под углом в 30 градусов). Но в целом «проект» отличает склонность к крайне однообразному и грубому «монтажу аттракционов» — точнее, тому, во что он выродился в трактовке Ильи Хржановского.
Хржановскому не откажешь в способности создать мало на что похожую и крайне давящую атмосферу советского прошлого.
От фильма разит духом эксплуатации: режиссер зорко следит за тем, чтобы никому не интересные сцены, в которых реальные физики покрывают доску математическими формулами, сменялись столь же навязчиво повторяющимися клиповыми монтажными фразами, иллюстрирующими поток сознания персонажа. На самом деле эти фразы являются банальными перебивками перед сценами, гарантирующими сильную зрительскую реакцию — с явным предпочтением режиссером эпизодов несимулированного секса (в том числе с ампутантами) и издевательств над животными.
Основной коллизией показанного в Венеции фильма является отказ Дау с коллегами подчинить свой научный гений советской военной промышленности и последующая расплата за этот отказ от рук КГБ — который во вселенной «Дау» захватывает и уничтожает Институт. Одной из ключевых является сцена, в которой палачи заточают Дау в темницу, избивают хлыстом и даже мочатся в рот. Не сказать, впрочем, что Дау сильно переживает по этому поводу, а его многочисленные эротические партнерши, в частности сразу две секретарши, прислуживающие ему исключительно в нижнем белье, пребывают в упоении от абьюза.
В фильме Луки Гуаданьино «Радость жизни» звучит цитата из дебюта Бернардо Бертолуччи «Перед революцией»: «Кино — это вопрос стиля, а стиль — это вопрос морали». При всех стилевых достоинствах «Дау» очевидно, что «вопрос морали» никогда не интересовал его автора.

Кадр из фильма «Дау»
«Мула» Жерома Пьерра
Показанный в конкурсе «Горизонты» фильм «Мула» (La Moula) французского журналиста-расследователя и документалиста Жерома Пьерра подводит итог его 25-летней деятельности по изучению организованной преступности и незаконного оборота наркотиков во Франции и в других странах.
В своем игровом дебюте, сохраняя полную аутентичность в передаче знакомой ему преступной среды, он предпринимает попытку продемонстрировать то, что по понятным причинам невозможно показать в документальных фильмах (например, сцены насилия, в которых одни члены мафии расправляются с другими), и поразмышлять о той «серой зоне», в которой он не раз оказывался как репортер, балансируя между полицией и бандитами, которых он снимал. Его фильм населяют удивительные личности с тюремно-криминальным прошлым, чьи судьбы нарисованы прямо на их лицах, и их не в состоянии сыграть ни один актер. Даже Де Ниро, творчеством которого вдохновлен (50 раз смотрел фильм «Схватка») один из главных персонажей, молодой и почти беззубый гангстер по кличке Де Ниро — рвущийся в телезвезды и потому охотно позирующий перед камерой Пьерра.
Фильм Жерома Пьерра подводит итог его 25-летней деятельности по изучению организованной преступности.
Режиссер снимается в роли самого себя, оказавшегося внутри группировки, которая готовится прибрать к рукам 3 т колумбийского кокаина. Вступительный титр о том, что Пьерра бесследно пропал во время этой операции, и мы смотрим оставленный им материал, неизбежно превращает фильм в мокьюментари, где убедительная передача атмосферы является главным, если не единственным козырем. В фильме нет ни драматургии, ни интересных характеров: артисты с тюремно-криминальным прошлым не в силах их создать, а режиссер-журналист им в этом не помощник.

Кадр из фильма «Мула»
«Обычная история» Анны Фольетты
Показанная в конкурсе «Горизонты» итальянская драма из мещанской жизни «Обычная история» (Una storia/ A Common Story) дебютировавшей в режиссуре актрисы Анны Фольетты рассказывает и вправду совершенно обычную житейскую историю: дети вырастают и бросают своих родителей на произвол судьбы, и это точно лучше, чем когда родители оставляют своих детей. Но героиня Альбы Рорвахер работает кассиршей в магазине и очень тяжело переживает то обстоятельство, что дочка съехала от них с мужем учиться в университет и не нуждается больше ни в ее обедах, ни в ее сковородках, ибо купила свои.
Если бы женщина занималась научными исследованиями, работала в Институте (физических проблем) или писала роман, ей было бы легче пережить подобную ситуацию, но жить для себя она как-то не научилась и потому неожиданно осталась совершенно без смысла жизни. Готовить, наряжать елку — для кого это все? Ситуация триггерит экзистенциальный кризис, хотя героиня, конечно, не знает таких слов, она просто вдруг понимает, что устала от всего того, чтобы придавало видимость смысла ее жизни. И в чем он теперь для нее заключается, ей предстоит открыть вместе с со столь же «простым» мужем заново. Если, конечно, они не разведутся от всех этих переживаний. Режиссер-дебютантка тонко улавливает все переливы этой обычной истории, снабжая ее несентиментальным сочувствием к «простым» людям, начинающим вдруг испытывать «сложные» чувства.
Жить для себя она как-то не научилась и потому неожиданно осталась совершенно без смысла жизни.

Кадр из фильма «Обычная история»
«Застывшая память» Сабу
Бородатый сюжет об амнезии, казалось бы, уже забытый ввиду своей замыленности и бесперспективности, неожиданно осенил полукультового японца Сабу, снимающего в традициях скорее гонконгского, а не японского кино. Он представил в Венеции вне конкурса боевик, так прямо и названный «Застывшая память» (Arrested Memory).
Здесь действует крутой тайбэйский коп (Этан Жуань), чью память, как ластиком, стерло после неудачного столкновения с преступной группировкой, в результате которого погибли все члены его разбитной и дружной команды. Амнезия, вызванная чувством вины, впрочем, не помешала ему, не помня даже своей профессии, ввязаться в дело об освобождении взятого в заложники малолетнего сына влиятельного японского бизнесмена. Тем более что духи подчиненных неожиданно посещают его расстроенное воображение и снабжают его ценными советами. Возвращению сознания и открытию себя в новом, прежде неведомом качестве, помогла также любовь.
Конечно, невозможно поверить в то, что ушлый Сабу решил на полном серьезе поведать нам эту историю, но какие глубокие смыслы за нею таятся, установить все же не удалось. Возможно, для этого тоже необходимо впасть в амнезию.
Невозможно поверить в то, что ушлый Сабу решил на полном серьезе поведать нам эту историю.

Кадр из фильма «Застывшая память»












