Олег Шапиро
Олег Шапиро и его бюро Wowhaus на примере обновленного Парка Горького и Крымской набережной первыми доказали, что создание общественных пространств — один из способов менять сценарии жизни людей и развивать в городах новую сервисную экономику. Они же ввели в обиход понятие «театры, открытые городу», что постепенно меняет эти в общем-то довольно закрытые не в часы спектаклей институции. Сегодня бюро программирует «жизненные сценарии» в уже большем объеме, разрабатывая мастер-планы и уверяя, что главное — столкнуть город «с инертной точки».
Если послушать Олега Шапиро, то львиная доля его сильно резонансных проектов — Парк Горького, Крымская набережная, обновление части центра Тулы, «Стрелка» и многое другое — получилась почти случайно, играючи. «Стрелку» мы сделали практически для себя, а когда приехал Рем Колхас, собрал там на лекции 1,5 тыс. человек, оказалось, что-то такое было нужно многим, — рассказывает он. — Крымскую набережную никто не заказывал, нам просто стало интересно: а что, если сделать там вместо узкого проезда с машинами и заправкой променад? Мы его нарисовали и показали городским властям».
Что-то подобное было и в Туле: сделали набережную и пару городских улиц и как-то неожиданно для самих себя запустили такой мощный процесс городской трансформации, что сами диву дались. За обновленными по их сценарию улицами подтянулись другие, открылись новые местные бизнесы — рестораны и отели. Тула, которая в общем-то никогда не была мощным туристическим магнитом, теперь принимает чуть ли не по 2 млн туристов в год.
Есть в этом, конечно, небольшая доля лукавства: все эти несложные, немасштабные на первый взгляд проекты очень хорошо придуманы. Но не просто с точки зрения дизайна — хотя кто не влюбился в тот же «Оливковый пляж» и открытый кинотеатр в Парке Горького, когда они только появились, — а с точки зрения сценариев. Олег Шапиро и его коллеги по бюро отталкиваются не от того, «как сделать красиво», а от того,«как сделать так, чтобы люди сюда возвращались». И этот подход, похоже, оказался самым верным, поменявшим многое.
Институт «Стрелка», Москва, архитектурное бюро Wowhaus
Сегодня уже сложно вспомнить, насколько неприветливыми были Парк Горького и большинство российских парков 15 лет назад: палатки, громкая музыка и хаотичные аттракционы, невозможность просто посидеть на траве или отдохнуть у воды. Когда после успеха на «Стрелке» Сергей Капков (в 2010–2015 годы руководитель департамента культуры Москвы, в 2011 году — директор Центрального парка культуры и отдыха им. Горького) предложил Wowhaus обновить Парк Горького, никто не ожидал такого отклика у москвичей. Его моментально заполонило новое поколение, которое словно только и ждало такого формата — пуфиков на газоне, шезлонгов на пляже, летнего кинотеатра и велодорожек. «Какие-то вещи можно было делать «прямо сейчас», пока разрабатываются большие концепции. И вдруг оказалось, что именно они и запускают жизнь», — говорит Олег Шапиро.
Эффект оказался несоразмерен масштабу вмешательств. «Выяснилось, что это прекрасное политическое действие: можно сделать быстро и сравнительно просто, все этого ждут, а положительный резонанс огромный. Потом оказалось, что это еще и правильный экологический подход, а потом все поняли, что это новая экономика города, потому что все эти уличные сервисы, от кафе до прокатов велосипедов, прекрасно генерируют доход», — дополняет он.
По сути, с этого началась настоящая «парковая революция»: идея быстро вышла за пределы Москвы, покатилась по всей стране и популярна до сих пор. Сегодня Россия переживает настоящий ренессанс общественных пространств.
Оливковый пляж в Парке Горького, Москва, архитектурное бюро Wowhaus
Павильоны на Пушкинской набережной, Москва, архитектурное бюро Wowhaus
Крымская набережная, Москва, архитектурное бюро Wowhaus
Другая большая идея Wowhaus — «театр, открытый городу». Ее бюро последовательно развивает уже много лет — от театра «Практика» и «Электротеатра Станиславский» до нового Театра Камала в Казани, который стал одним из главных архитектурных событий в России последних лет.
«Электротеатр Станиславский», Москва, архитектурное бюро Wowhaus
Театр задумывался как продолжение променада на набережной озера Кабан — с открытыми проходами, ресторанами, книжным магазином и общественными пространствами, по которым можно свободно гулять. Но сценарий частично разбился о быт: по решению администрации, попасть внутрь сегодня можно в основном на спектакли.
Впрочем, возник другой интересный эффект. Построенный в отдалении от центра, в не самом благополучном районе Казани («Слово пацана» как раз про эту часть города), театр начал трансформировать пространство вокруг себя. Здесь открываются рестораны и общественные пространства, рядом появился модный IT-кластер, запускаются новые проекты, а противоположный берег Кабана, долго считавшийся периферией, сейчас тоже обновляют, создавая там городской променад.
Сам Шапиро сравнивает такие проекты с гравитацией: «Если появляется очень тяжелый объект, он начинает деформировать пространство вокруг себя, притягивать к себе».
Татарский государственный академический театр им. Галиасгара Камала, Казань, архитектурное бюро Wowhaus
Татарский государственный академический театр им. Галиасгара Камала, Казань, архитектурное бюро Wowhaus
Сегодня Wowhaus по-прежнему занимается придумыванием городских сценариев, но часто в гораздо более крупном масштабе: в последние годы бюро работает с мастер-планами нескольких городов, в частности Тобольска, Нижнекамска, Нижнего Ломова и других, пытаясь понять, что именно может стать для каждого из них точкой роста. В Тобольске, например, по заказу СИБУРа Wowhaus пытается вернуть жизнь в исторический Нижний посад, который постепенно пустел и разрушался. В Нижнем Ломове — придумать новую идентичность для небольшого промышленного города. И каждый раз речь снова идет не столько об архитектуре, сколько о поиске сценариев будущего: как сделать так, чтобы люди сюда приезжали и возвращались?
«Мастер-план невозможно закончить, его можно только корректировать», — говорит Шапиро. Потому что нормальный город, по его мнению, никогда не развивается строго по чертежу, всегда вмешиваются непредусмотренные архитекторами вводные. «Мы же не боги, в конце концов», — добавляет он. В какой-то момент к процессу подключаются жители, бизнес, местные сообщества, и дальше все начинает жить собственной динамичной жизнью. Архитектору остается только вовремя подтолкнуть эту огромную инертную систему, а дальше процесс будет уже не остановить.
