Берлинале-2026: устаревший карманник и пожилая хипстерша
«Жозефина»
Главный фильм берлинского конкурса отложили на самый последний день. Правда, он оказался не главным, но все равно международную премьеру «Жозефины» (Josephine), победившей в американском игровом конкурсе «Санденса» и взявшей там же приз публики, нужно было выстрадать. Картина Бет де Араухо не оказалась шедевром, но она хотя бы заставила о себе говорить, себя ждать, чего не скажешь о большинстве фильмов берлинского конкурса, о которых забыли еще до окончания фестиваля.
Жозефиной зовут восьмилетнюю девочку, ставшую проекцией режиссера, которая в детстве оказалась свидетельницей изнасилования. Эта травма перевернула ее настолько, что, сделавшись взрослой, она посвятила ей местами художественный фильм. Жозефина, наверное, тоже станет режиссером и снимет фильм про то, как ее альтер-эго начинает видеть насильника везде, в том числе у себя в детской, а также первой нападать на мальчиков (на всякий пожарный случай) и бросаться на папу (Ченнинг Татум) с ножницами, подозревая, что он проделывает с мамой (Джемма Чан) примерно то, чему невольной свидетельницей она стала.
Несмотря на неоправданную медлительность происходящего и курьезность некоторых буквалистских сцен, призванных отразить то, что происходит в сознании ребенка, вопросы, которые ставит этот фильм, более чем релевантны, к тому же поднимаются в кино крайне редко.
Дано: дети не в силах понять «взрослую ситуацию», и вообще сложность жизни, а взрослые не в силах для них ее хоть как-то артикулировать. Вопрос: что предпочтительнее — обходить острые углы, как будто бы ничего не произошло, или акцентировать внимание ребенка на ужасных реалиях, тем более что Жозефине предстоит выступать в суде? К счастью, фильм не дает однозначного ответа на этот вопрос, что в итоге и позволяет простить ему многие недостатки.
«Единственный карманник в Нью-Йорке»
Во внеконкурсной программе показали еще один фильм «Санденса» — «Единственный карманник в Нью-Йорке» (The Only Living Pickpocket in New York) Ноа Сегана с Джоном Туртурро в заглавной роли немолодого, но все еще прыткого представителя воровского цеха. Туртурро сделали звездой братья Коэны, в чьих фильмах «Перекресток Миллера», «Бартон Финк», «Большой Лебовски» он сыграл свои лучшие и незабываемые роли.
С тех пор он сильно поугас, и вот столько лет спустя — роль, в которой артисту снова есть где проявить свою неортодоксальную харизму. Его персонаж ворует в метро и из машин — он персонаж прошлого, ибо кому нужны кошельки во времена банковских карточек. То немногое, что удается стибрить, он сдает еще одному темному субъекту из вселенной братьев Коэнов с подержанным лицом Стива Бушеми, пока не попадается на краже у молодого представителя преступного клана, с которым лучше не связываться.
Он персонаж прошлого, ибо кому нужны кошельки во времена банковских карточек.
Доживая свой последний день на этом свете, карманник умудряется не только вернуть обворованному важную для него флэшку с миллионами в криптовалюте, но и повторно его обворовать, попутно устроив финансовое благосостояние прикованной к постели жены и брошенной в младенчестве дочери. Ушел, можно сказать, на взлете: артист умирает на сцене, а карманник — философствуя и передавая тонкости мастерства подрастающей в метро смене.
Романтизация воровства выглядит сомнительно, но оно здесь крепко, остроумно и совсем без швов увязано вообще с миром тактильного, которого так недостает в цифровые времена и символом которого становится карманник, чье мастерство и вправду находится на кончиках пальцев.
«Сумсум, ночь звезд»
Конкурсный фильм под поэтическим названием «Сумсум, ночь звезд» (Soumsoum, la nuit des astres) выходца из африканской республики Чад Махамата-Салеха Харуна — произведение, выполненное в формате наивного искусства. Главная героиня — девушка, обуреваемая вещими снами: ей видятся молодые люди со скрученными руками — это блуждающие духи, пророчащие нечто ужасное в ее и без того непростой судьбе. Вся деревня считает девушку проклятой, ибо ее мать умерла, давая ей жизнь, но знакомство с другой одержимой и проклятой женщиной (не слишком ли много на одну деревню?) и особенно последующие ее похороны в пещере, откуда началась человеческая цивилизация, способствуют просветлению героини.
Примитивные, хотя и тронутые зачатками феминизма диалоги («Я не объект!» — восклицает девушка в ответ на чей-то дурной взгляд) как нельзя лучше вяжутся с общей глинобитной стилистикой вещи, снятой, надо отдать должное, не без визуальной выразительности, хотя голубое небо и золотой песок испортить довольно сложно.
«Ио»
Также показанный в конкурсе неигровой фильм пары художников Анны Фитч и Бенкера Уайта «Ио» («Yo») являет собой посмертный портрет пожилой хипстерши по имени Иоланда. Анна подружилась с ней, несмотря на разницу в 50 лет, и стала запечатлевать переехавшую в Калифорнию швейцарскую старушку в самых нелестных для нее видах. Иоланда никогда не была красавицей, зато с детства отличалась независимостью характера, что позже выразилось в ее раскрепощенных отношениях с мужчинами и опытах с запрещенными веществами. В соответствии с феминистским убеждением, что женщина прекрасна в любом обличии, старушенции было начхать, в каком виде ее снимают, — раскинувшейся голой в ванне или с хрустом выдирающей из расчески жидкие волосы.
Но зрителям воспринимать эти шокирующие кадры намного сложнее — в этом смысле режиссерам не удалось передать им свое опьянение образом Иоланды. Хотя после ее смерти, не желая отпускать ее от себя, они сделали очень похожую на нее куклу и целый кукольный микрорайон с ее домиком, чтобы хотя бы таким образом продлить жизнь любимого друга. Этот факт их биографии они вынесли на всеобщее обозрение, хотя, возможно, лучше было бы оставить его в собственных видеоархивах.
«Хроники осады»
Учитывая накаленную политическую обстановку, в конкурсе «Перспективы», вероятно, одержат победу «Хроники осады» (Chronicles From the Siege) палестинца Абдаллы аль-Хатиба. В фильме нет указания места действия, но финальный титр, в котором рассказывается о геноциде палестинского народа, продолжающегося с 1948 года, ставит все на свои места. Истории нескольких простых палестинцев, находящихся под осадой, прячущихся в руинах и лишенных самого необходимого, переплетены и даже окрашены юмором, иногда с неожиданными эротическими обертонами.
Кто-то сошел с ума и выпил всю ржавую техническую воду, кто-то пробрался в видеосалон и не может, несмотря на холод, растопить огонь кассетами любимых фильмов, кто-то продает одну сигарету пятерым покупателям, кто-то хочет обменять сигарету на неработающий холодильник, кто-то встречается с женщиной, но к ним постоянно ломятся в дверь — все они в финале оказываются в госпитале под бомбежкой, отдавая кровь и спасая жизни.
Пессимистически звучат слова, написанные на двери одного из героев, но, похоже, они близки к истине: «Я не вижу своей жизни за пределами осады. И я не вижу конца осаде за пределами своей жизни».