Чем уникально культурное пространство Тон-центр: интервью с куратором

Мне очень повезло: начало — это всегда самое интересное, то, что я больше всего на свете люблю, потому что в начале можно все придумать с нуля: что вообще такое Тон-центр, каким он будет. Мои идеи всегда укладываются в два понятия — кросс-дисциплинарность и сайт-специфичность, и они меня никогда не подводят.

Мы располагаемся в очень интересном историческом здании: оно купольное, как храм, и находится на расстоянии вытянутой руки от железной дороги — отсюда видны и слышны проходящие поезда. Как дань уважения архитектору Константину Тону, который спроектировал поворотный круг для разворота паровозов, мы сделали сцену в виде двух поворотных кругов — это символ того, что они разворачивают искусство, и наш девиз: «Искусство в движении».

Пространство, в котором мы находимся, — это почти греко-римский амфитеатр, а вокруг нас арки, похожие на марокканские, — тут возможно такое наслоение разных ассоциаций, что, конечно, хочется делать сразу все. Примерно этим мы и будем заниматься — всеми видами искусства и культуры, которые только можно представить, от графического дизайна до танца буто. У нас будет театр, пересекающийся с танцевальными перформансами, концерты, но не такие, как в консерватории или на стадионах, а особенные, тон-центровские. Каждое событие, которое мы готовим, действительно будет Событием — уникальным, невиданным прежде, с самыми странными и интересными сочетаниями движений, голосов, света, звуков.

Для меня самое главное в этой работе — бесконечно удивляться и придумывать. И я надеюсь, что, когда сюда придут посетители, для их фантазии тоже найдется много воздуха и места, и они тоже будут и придумывать, и удивляться. Мы открываем Тон-центр для всех, кого интересует современная культура, искусство, звук, движение, театр.

Когда я приглашаю сюда режиссеров, музыкантов и других авторов, которым было бы интересно это пространство, то предлагаю им по-своему его переосмыслить. Например, я показала это место Арсению Мещерякову — замечательному молодому, но уже известному режиссеру — и спросила, интересно ли ему сделать спектакль о железной дороге. Он ответил, что очень интересно, и ушел думать, а через месяц вернулся и сказал, что хочет поставить здесь «Золотого осла» Апулея. Видимо, ему на сердце больше легли купольность и ассоциации с античностью, ведь это здание отчасти Пантеон и Колизей одновременно.

А вот Петр Айду был заворожен возможностью сделать постановку на фоне проходящих поездов, поэтому он пишет оперу на либретто Григория Кротенко по книге Венедикта Ерофеева «Москва — Петушки».

Композитор Владимир Горлинский вместе с 16 барабанщиками и тремя сопрано будут использовать поворотную сцену для того, чтобы звук путешествовал по залу: барабанщики расположатся и за спиной у зрителей, и перед ними, к этому добавится движение — это будет ни на что не похожее действо.

Для меня важно, чтобы мы видели здесь не только состоявшихся художников, но также давали место и время тем, кто еще совсем молод и у кого нет больших возможностей заявить миру о своем таланте. Программа «Фойе» будет в какой-то степени зеркальным отражением основной: в ней тоже будут выставки-спектакли, концерты-перформансы, здесь тоже все строится вокруг кросс-дисциплинарности и мультижанровости. Кроме того, в «Фойе» мы дадим возможность аудитории пообщаться с теми, кто производит искусство.

Происходить события программы будут непосредственно в фойе. В этом есть символичность: свое творчество там будут представлять музыканты, художники и режиссеры, которые еще не попали в круглый зал. В этом пространстве они готовятся к тому, чтобы войти в Пантеон.

Да, в декабре здесь откроется ярмарка графики «Обертон». Для этого большой зал трансформируется: трибуны амфитеатра разборные, и на время ярмарки их уберут и сделают соответствующую застройку. В апреле этого года в рамках «Тон-феста», который предвосхищал основное открытие Тон-центра, здесь уже проходила выставка молодых художников. Так что возможностей для разных коллабораций много.

Не могу сказать, что этот проект напоминает мне что-то из мировой практики. Тон-центр интересен именно этим своеобразием, это абсолютно нетрадиционное пространство, и оно задает отправную точку. Я всю жизнь делаю сайт-специфичные проекты, и для меня самое главное — подружиться с пространством, понять его, услышать, что оно говорит. Из этого у меня и родилось видение: я решила, что круглый зал должен стать событийным центром и давать место самым необычным и невозможным задумкам.

Такой будет, например, следующая выставка. В ней примут участие композитор Владимир Раннев, художник Андрей Бартенев, художник по свету Иван Виноградов, либретто напишет Евгения Некрасова, а я выступлю сценографом и режиссером — это будет светозвуковой перформанс, опера и одновременно кинетическая инсталляция. Думаю, у нас есть возможность, и я очень надеюсь ей воспользоваться — сделать программу такой, чтобы каждый раз каждый посетитель приходил и удивлялся.

Мне всегда хочется, чтобы публика была самой разнообразной — и по возрасту, и по уровню подготовленности. Мы не делаем здесь ничего такого, что было бы сложно для понимания, если человек открыт новому и любопытен. Вот такую аудиторию я и представляю — любопытную, интересующуюся, желающую получить новый опыт. Хочется, чтобы для людей, которые к нам придут, этот опыт не прошел даром, а принес свои плоды и — не побоюсь этого слова — духовный рост. То, что мы будем делать, — яркие вспышки, сгустки творческой энергии, и надеюсь, что они доберутся до любого.

Мне такое соседство даже нравится: чем контроверсивнее, тем интереснее. Здесь мы будем наблюдать и слушать удивительно утонченные вещи. Я надеюсь, что в декабре Теодор Курентзис (герой проекта «РБК Визионеры». — РБК)проведет у нас премьеру своей вокальной кантаты — а капелла, 150 перформеров, звучание купола. Если сделать это в Ватикане, то будет безусловно красиво, но подобное там уже слышали. А вот если на вокзале — мы пробьем небеса своими эмоциями. И сам вокзал, возможно, станет менее маргинальным, более культурным, мягким, нежным.

Знаю только, что развивать ее точно планируют — и тоже в сторону культуры. Арт-кластером станет вся территория между Ярославским и Ленинградским вокзалами.

Мне интересно абсолютно все. Я вообще не занимаюсь тем, что мне не интересно. К тому же программа равновеликая и по значимости участников, и по их вкладу, тем более что они придумывают все специально для этого места. Самое главное здесь сам Тон-центр и то, как он вдохновляет людей, которые приходят сюда создавать произведения.

Мне кажется, настоящее искусство сочетает в себе прошлое и будущее, а проводником, порталом из прошлого в будущее, становится и само произведение, и зритель или слушатель, через которого пропускается энергия происходящего на сцене. Сцена будет меняться, зал — конфигурироваться каждый раз заново, но симбиоз творцов, аудитории и здания останется.

Конечно, Москва — культурный город, хотя есть города, где институций и побольше. Но культуры не бывает слишком много. Каждая институция несет свое послание. То, что мы видим в Тон-центре, не похоже ни на консерваторию, ни на филармонию, ни на один из музеев. Он такой, какой есть, и его содержание, и заключенные в нем возможности, и те эмоции и опыт, которые приобретет посетитель, сильно отличаются от любой другой организации в Москве, а то и вообще в мире. На мировом уровне это уникальный проект.

Я всегда за просветление. Считаю, это главное, что должно с человеком случаться: он должен быть просветлен. В его душе должно наступить что-то, что ведет к новой ступени внутреннего развития. Это то, чем мы занимаемся для себя — просветляемся через искусство, зовем его к себе, творим его, и то, в чем зритель является нашим единомышленником.

Нам нужны единомышленники — которые слушают, смотрят, отвечают. От публики очень многое зависит. Перформанс — это не только те, кто на сцене, но и те, кто в зале. Бывает, что актеры или музыканты после выступления говорят: «Плохой зал». Это значит, что публика не восприняла то, что ей дали, от нее будто отскакивает.

А бывает и наоборот: зал такой хороший, что, даже если выступающие были не подготовлены или без вдохновения, все равно соединяются с залом и возникает чудо. За этим чудом люди и идут, а не остаются дома у телевизоров и радиоприемников. Мы хотим увидеть своими глазами, услышать своими ушами, почувствовать всем телом единство большого количества людей — и то, как этим людям хорошо вместе. В наши непростые времена это особенно важно. Вот чего бы мне хотелось: чтобы посетители выходили с ощущением, что они были вместе.