Второй первый раз: как учеба после 30 становится новой нормой

Читать в полной версии

Люди с карьерой, опытом и дипломами все чаще снова оказываются в учебных аудиториях — на курсах по музыке, антропологии, керамике или звукорежиссуре. Еще 10-15 лет назад второе образование после 30 воспринималось, скорее, как вынужденная мера: значит, с профессией что-то не сложилось. Сегодня учеба становится частью качества жизни — наряду с путешествиями, спортом и терапией. Речь уже не только о рынке труда, хотя он тоже меняется быстрее, чем раньше. По данным hh.ru, 93% российских специалистов продолжают осваивать новые навыки, а многие делают это регулярно.

Российский EdTech-рынок этот сдвиг подтверждает: по итогам 2025 года суммарная выручка ста крупнейших образовательных компаний превысила 150 млрд руб. Растет спрос не только на прикладные профессии, но и на «необязательные» направления: музыку, кино, творческое письмо, историю, геймдев. По данным Skillbox, которыми поделилась Юлия Бородина, руководитель продуктового направления «Мультимедиа», четверть студентов хобби-курсов учатся исключительно для себя — без цели сменить работу или монетизировать навык. Особенно устойчивой оказывается аудитория 35+: такие студенты реже бросают обучение и чаще встраивают новые занятия в повседневную жизнь.

Учеба как новая сфера деятельности

К 30 годам Русина Лекух успела построить карьеру в образовательном маркетинге — работала с проектом «Учитель для России», позже отвечала за коммуникации в «Яндекс.Практикуме». Но оставалась другая часть жизни — музыка. Еще в юности она училась в музыкальной школе и даже параллельно с учебой на политолога в ВШЭ поступила в музыкальный колледж. Позже музыка осталась где-то на периферии: интерес был, времени не было.

В 2022 году Русина решила все же это время найти и поступила в годичную магистратуру по сонграйтингу в Шотландии. Она подала заявку на Chevening Scholarship — стипендию британского правительства, покрывающую магистратуру за рубежом, — но вскоре программу закрыли для россиян. Тогда деньги на учебу пришлось зарабатывать самостоятельно: Русина ушла из найма, занялась маркетинговым консалтингом и за несколько месяцев собрала нужную сумму. «Я не воспринимала это как отказ от прежней жизни навсегда, — говорит она. — Скорее, как возможность проверить, кем я могу быть еще».

Во время учебы она почти не брала маркетинговые проекты и подрабатывала в кафе. После магистратуры попыталась получить грант на докторантуру, но не прошла конкурс. В итоге маркетинг снова стал частью ее жизни — теперь уже вместе с музыкой. Сегодня Русина развивает музыкально-просветительский проект «Песни ее стороны». Вместе с коллегой Сашей Гефен она исследует песенные практики российских регионов — от Карелии до Пермского края. Героинь проекта интересует не академический фольклор, а повседневное пение: как женщины поют дома, на сцене, в одиночку или в хоре — чтобы пережить горе, почувствовать связь с семьей или просто выдержать повседневность.

Учеба как способ выйти из выгорания

Для Лизы Зорки обучение началось с усталости от собственной жизни. К тому моменту у нее были: больше десяти лет в маркетинге, управленческий опыт, работа с крупными брендами. «Возможно, мне просто нужен был отпуск», — шутила она в интервью подкасту «Корпорация "ЗОЖ"».

Вместо резких решений Лиза начала ходить на кофейные дегустации, танцы, занятия иллюстрацией, мастер-классы по керамике. Она издала несколько иллюстрированных книг, попробовала себя в качестве модели для фотостоков. Важным оказался не какой-то один курс, а сам процесс поиска — возможность снова оказаться новичком и прислушаться к собственному интересу.

После одного урока керамики она поняла, что хочет заниматься этим серьезно. Со временем хобби превратилось в бренд авторской посуды Zorca Ceramica, а соцсети — в пространство разговора о том, что взрослому человеку необязательно навсегда оставаться в одной роли.

При этом Лиза Зорка подчеркивает: речь не о романтическом «бросить все и начать сначала». Многие практические навыки — например, умение работать с командой или понимать бизнес-метрики — она взяла именно из предыдущего опыта.

Похожим образом о собственном пути говорит и создатель сети чайных «Нитка» Андрей Колбасинов, герой проекта РБК «Визионеры». До запуска «Нитки» он успел поучиться на физмате и кибернетике, поработать барменом, позаниматься обжаркой кофе и поучаствовать в чемпионатах бариста. «Я продолжаю учиться постоянно, но далеко не всегда в формальных институтах, — говорит он. — Иногда достаточно курса, который ты даже не закончишь, чтобы он что-то в тебе сдвинул». Колбасинов считает, что взрослое обучение часто помогает не освоить профессию целиком, а понять, что именно тебе интересно делать самому, а что — делегировать другим.

Колбасинов организовал «Нитку» так, что по сути занимается самообразованием постоянно: это своего рода просветительский проект, ведь, кроме самих заведений, есть чайная подписка с историями российских предпринимателей, собственная книга о чайной культуре, а в будущем появится музей.

Почему взрослые учатся иначе

Теория андрагогики Малкольма Ноулза описывает взрослого учащегося как более автономного и внутренне мотивированного: такие люди чаще выбирают обучение, исходя из непосредственного интереса, практической пользы или личного опыта, а не ради формального образовательного трека. Это замечают и университеты.

Например, Европейский университет в Санкт-Петербурге ввел формат вольнослушательства: можно посещать курсы магистратуры без поступления и экзаменов. По словам руководителя профессиональных программ Анны Гасановой, многие приходят не за новой профессией, а за ощущением интеллектуальной среды. «Людям не хватает пространства, где можно долго думать, обсуждать идеи и встречать единомышленников», — говорит она.

Похожий запрос заметили и в НИУ ВШЭ — Нижний Новгород, где появился онлайн-курс по генеалогии. Один из его создателей Тимур Хусяинов говорит, что некоторые обращаются к программе просто потому, что хотят разобраться в истории своей семьи, но не знают, с чего начать. Сам он сравнивает генеалогию с числовой головоломкой: только вместо цифр постепенно складывается история собственных предков.

Один из слушателей подобных программ — Леонид Филаретов. Почти десять лет он работал фельдшером кардиологической бригады скорой помощи в Томске, параллельно занимаясь генеалогией «для себя». Во время пандемии ненадолго вернулся в скорую ради стажа и заработка, но уже понимал, что не хочет оставаться в медицине навсегда. Позже прошел переквалификацию по библиотечному делу, начал работать с архивами и историческими проектами, а затем проводить городские прогулки и консультировать по семейной истории.

«Во взрослом возрасте ты уже понимаешь, зачем учишься, — говорит он. — И гораздо спокойнее относишься к тому, что можешь чего-то не знать». Именно это ощущение многие герои этого текста описывают как главное открытие поздней учебы — возможность снова стать начинающим.

Учеба как форма социализации

Для взрослых обучение может быть не только способом получить знания, но и редкой возможностью сменить окружение. «Почти все чаты наших курсов продолжают жить спустя месяцы после окончания программы, — говорит Тимур Хусяинов. — Людям важно делиться интересом с теми, кто понимает, почему это вообще увлекательно».

Новая среда особенно важна для тех, кто меняет не только сферу деятельности, но и образ жизни. Александра Шевелева несколько лет работала журналистом и редактором бренд-медиа. После рождения ребенка новости о трагедиях и болезнях стали даваться ей тяжелее, и в какой-то момент она поняла, что хочет дистанцироваться от постоянного информационного потока.

Параллельно Шевелева вела телеграм-канал об уходе за кудрявыми волосами — еще до того, как кудрявый метод (особый уход за волосами, позволяющий сформировать и сохранить завиток и увлажненные локоны) стал известен в России. Со временем она решила пойти учиться на парикмахера, и блог превратился в профессиональный.

Первые курсы ее разочаровали: устаревшие подходы, формальное обучение, ощущение случайности происходящего. «Мне было даже немного неловко говорить знакомым, что я учусь на парикмахера, — вспоминает она. — Ручной труд у нас до сих пор часто воспринимается как что-то менее престижное, чем интеллектуальная работа».

Позже Александра поехала в Каир на интенсив к Лоррейн Мэсси, создателю кудрявого метода, а затем продолжила обучение в международных школах сухой стрижки. Денег на поездку не хватало, поэтому она открыла краудфандинг и пообещала первым донаторам бесплатные стрижки после возвращения.

Со временем вокруг работы выросло целое сообщество. Сначала появился один салон, потом сеть парикмахерских «Так и ходи» для людей с кудрявыми волосами — тех, кто годами чувствовал себя «не такими». «В какой-то момент я поняла, что создаю место, которого самой когда-то не хватало», — говорит Шевелева.

«Разум новичка»

Исследования показывают: мозг сохраняет способность к пластичности на протяжении всей жизни. Изучение языков, музыка, новые интеллектуальные задачи помогают поддерживать когнитивную активность и снижать риск возрастных изменений.

По словам психофизиолога профессора МГУ Александра Каплана, расширение круга знаний, в том числе за пределами основной профессии, становится одним из важных факторов сохранения когнитивной гибкости. Но дело не только в нейрофизиологии. Взрослая учеба дает редкое ощущение движения — особенно в момент, когда карьера, быт и привычный круг общения становятся предсказуемыми. Именно поэтому люди идут не только на MBA или курсы программирования, но и на керамику, генеалогию, историю кино или сонграйтинг.

Психолог Валентин Оськин говорит, что многие взрослые впервые за долгое время снова сталкиваются с опытом «неумения» — и именно это оказывается ценным. В обычной профессиональной жизни от человека ждут компетентности и уверенности, а учеба дает возможность временно отказаться от роли эксперта. «Во взрослом возрасте особенно важно разрешить себе чего-то не знать, — считает Оськин. — Не воспринимать обучение как бесконечную гонку за улучшенной версией себя».

При этом далеко не всегда новое обучение приводит к резкой смене профессии. Чаще оно становится параллельным интересом, дополнительной идентичностью или способом вернуть себе ощущение внутренней подвижности. Парадокс взрослой учебы в том, что ее ценность часто невозможно измерить карьерным ростом или новой зарплатой. Гораздо важнее оказывается другое — возможность снова почувствовать себя человеком, который еще не знает всего о собственной жизни.