Берлинале-2026: колониализм, телефонное мошенничество и геолокация рая
«Вольфрам»
Если вы давно ничего не слышали про ужасных белых колонизаторов, захватчиков разных стран и континентов, то подоспел новый набор берлинских фильмов, способных полностью удовлетворить любой интерес.
Скажем, в показанном в конкурсе медлительном австралийском вестерне «Вольфрам» (Wolfram) Уорвика Торнтона они в виде двух деградировавших элементов, способных помочиться на стойку бара в салуне, угоняют у родной матери двух малолетних аборигенов с целью заставить их вкалывать на себя в шахтах, но счастливое стечение обстоятельств, а также посильное участие проворных и благородных китайских мигрантов и жестоких, но справедливых австралийских дикарей оставляют колонизаторов с несовместимыми с жизнью отверстиями от метко выпущенных в них деревянных пик.
«Черные львы — римские волки»
Главное событие «Форума» — показ 9-часовой документальной эпопеи эфиопского маэстро Хаиля Геримы «Черные львы — римские волки» (Black Lions — Roman Wolves). Это горестный плач об итальянской колонизации его родины во времена Муссолини. Герима опровергает сложившееся мнение, что итальянцы, в отличие от англичан и французов, проявляли большую мягкость к захваченным им народам. Основываясь на воспоминаниях родственников, познавших прелести оккупации, он дает полный отчет об их преступлениях, включая использование ядовитых газов против мирного населения.
Муссолини и его подельники, в том числе знаменитый писатель Габриэле Д’Аннунцио, считали захват Эфиопии свидетельством возрождения Римской империи. Ведь в 1896 году Эфиопия (Абиссиния) отстояла свой суверенитет в битве при Адуа, чем нанесла травму колонизаторам, намеревавшимся распространить в африканской стране европейскую цивилизацию. Поражение, тем более от рук «дикарей», стало предвестием декаданса, и когда 40 лет спустя одержимые ресентиментом фашисты объявили о намерении вновь закабалить непокорную африканскую нацию, это вызвало совершенный восторг у простых и не очень простых итальянцев: в фильме есть хроникальные кадры, в которых они радостно сдают Муссолини семейное золото, даже королева Елена отдала ему обручальное кольцо, лишь бы поскорее «вернуть» Эфиопию.
Герима не одно десятилетие боролся с европейскими киноархивами за право показать правду о колонизации, но ее довольно убийственные образы тоже оставались во владении колонизаторов. Ситуация изменилась. Вот сын Д’Аннунцио, Уго, на хорошем английском объясняет американцам, что 45 миллионов (на ту пору) итальянцев не могут жить на территории, равной одному штату Невада, что новой Римской империи нужно жизненное пространство (согласно переписи 1936 года население Италии составляло 42,9 млн человек). Вот Муссолини обращается на английском к гражданам США — никогда не приходилось видеть ничего подобного. Как и кадров, в которых ВВС Муссолини наносят дружественный визит в Нью-Йорк.
Фильм эфиопского режиссера рисует круговую поруку европейских стран, сплотившихся против колониальной Африки вне зависимости от установившихся там режимов: демократические Франция и Британия с радостью поддержали итальянских фашистов, ибо ее завоевание Абиссинии только укрепляло власть над их собственными колониями. По совокупности заслуг Гериму наградили на фестивале почетной берлинской «Золотой камерой».
«Обвинение»
Показанная в «Панораме» крепкая немецкая судебная драма «Обвинение» (Prosecution) Фараза Шариата начинается с процесса, в котором молодой камерунец обвиняет в расизме немецкого правого экстремиста, выпустившего петарду ему в голову, а обвинение в лице молодой женщины-прокурора просит его оправдать. Но она кореянка, и уже в следующем кадре ей самой полетит в голову коктейль Молотова — отличный повод для того, чтобы начать по-новому относиться к росту неонацизма в восточной Германии.
В обход корпоративных правил Сео Ким начинает собственное расследование и приходит к неутешительным выводам: Германия только с виду кажется «плавильным котлом», «многообразие» — девиз и вывеска Берлинале, а в «нормальной жизни» как никогда сильны расистские настроения. Они распространены и во властных, и в судебных, и в полицейских структурах, сообщает фильм, неспроста названный «Обвинение».
Сделать по большому счету ничего нельзя — даже государственный прокурор кричит от бессилия, но… все-таки что-то можно. Ведь не зря же германская прокуратура несколько раз названа в фильме «самой объективной». И окружного прокурора, покрывающего действия неонацистов по причине общности взглядов на «понаехавших», можно допросить прямо на процессе в отношении того, кто кинул в кореянку бутылку с зажигательной смесью.
В финале случается торжество правосудия в локальном масштабе, и хотя общая атмосфера остается тревожной, все-таки благодаря таким острым, проблемным и принципиальным фильмам за немецкую прокуратуру можно не переживать: она приведет себя в порядок, или ей помогут это сделать заинтересованные граждане-избиратели.
«Рай»
Канадская участница «Панорамы», картина с неоригинальным названием «Рай» (Paradise) Джереми Комте, посвящена актуальной проблематике телефонного мошенничества. Мальчик Койо из Ганы помогал папе рыбачить, но вырос и стал ловцом человеческих душ: влился в компанию преступников, использующих современные компьютерные программы с целью развода клиентов из «стран первого мира». Представившись капитаном тонущего у берегов Ганы судна и изменив голос и внешность на англосаксонские, он выманил у немедленно влюбившейся в него одинокой канадской женщины кругленькую сумму денег, на которую купил себе джип. Но у канадской женщины был сын Антуан, ровесник Койо, — именно его накопления мать переслала мошенникам. Он отправляется в Африку с целью поквитаться с обидчиками, но ясно, что все пойдет не по плану и хорошо еще, если он вернется домой живым.
Фильм демонстрирует крайнюю близость людей и мест, пересечения между которыми еще полвека назад были никак невозможны. Сегодня Канада и Гана находятся на расстоянии одного звонка, да и социальные характеристики парадоксально перевернулись: нищие африканцы наживаются на сбережениях шантажируемых ими «богатых белых людей», которые далеко не всегда богаты и готовы за $2 тыс. совершить путешествие в «сердце тьмы». Что остается на месте, так это геолокация рая — она как была территорией воображения для тех и других, так и осталась ею.
«Русская зима»
О том же другими словами рассказывает еще одна участница «Панорамы», документальная «Русская зима» (Un hiver russe) француза Патрика Шиа. Ее герои — российские релоканты в Париже. Фильм представляет собой сочувственный портрет явления, но также и портрет поколения, портрет людей особого склада — тех, кто не чувствует себя взрослыми, даже перешагнув «возраст Христа». Да и выглядит вполовину своего возраста. Они интеллигентны, мягки и приятны, но ничего не достигли к своим годам, поэтому могут позволить себе упорхнуть. Они никого не осуждают, но чувствуют себя ненужными — и там, и здесь.
Один из героев фильма, проведя несколько лет в эмиграции, идентифицирует себя с персонажем песни «Я начал жизнь в трущобах городских» и чуть не плачет, ее цитируя — забывая, что эту песню из голливудского фильма о бразильских беспризорниках в наших краях принято исполнять с постмодернистской иронией. Его подруга, вернувшись из Парижа в Стамбул, чтобы разобраться с оставленными в камере хранения вещами, предстает в последнем кадре с кучей ненужного барахла — трогательная в своей привязанности к прошлому и полной растерянности относительно настоящего и будущего.
«Филипиньяна»
Показанная в конкурсе дебютов «Перспективы» картина «Филипиньяна» (Filipiñana) Рафаэля Мануэля, ранее премированная на фестивале «Санденс», пытается найти художественную форму для обуревающей прогрессивную кинообщественность в этом сезоне темы эксплуатации непривилегированных сословий.
Героиня — 17-летняя провинциальная филиппинка, устроившаяся в суперпафосный гольф-клуб на смехотворную должность: сидеть весь день на солнце и подавать пожилым мужчинам мячи для ударов. Весь фильм, чье действие разворачивается на протяжении одного бесконечного жаркого дня, она хочет передать забытую клюшку некоему доктору Паланке, президенту гольф-клуба, воплощающему собой всю токсичность богатых филиппинских мужчин, в финале она хочет его даже этой клюшкой прибить, когда выясняется, что от его неловкого удара мячом погибла маленькая девочка.
Но торжества справедливости ждать не приходится, как и каких-то эмоций от этого фильма. Его стиль — апсихологичный и наблюдательный, демонстративно анемичный и отмороженный, на контрасте с источаемой каждым кадром бесчеловечной жарой.
«Вес»
Также прибывший в Берлин c «Санденса» и показанный во внеконкурсной программе «Вес» (The Weight) Падрика Маккинли оказался олдскульным «приключенческим» фильмом из времен Великой депрессии: пострадавший за правду герой Итана Хоука оказывается в каменоломнях, где надсмотрщик с оплывшим лицом Рассела Кроу обещает ему свободу и скорое свидание с оказавшейся в приюте дочерью, если он с несколькими другими заключенными доставит из пункта А в пункт Б рюкзаки с золотыми слитками, что они и делают, преодолев разнообразные препятствия в виде прогнившего моста над пропастью или бурной реки, или что там еще есть в учебниках кинодраматургии для начинающих.