Как Роттердамский кинофестиваль отрицает понятие хорошего вкуса
Роттердамский кинофестиваль отрицает понятие хорошего вкуса. В том смысле, что есть какой-то один «хороший вкус», которым обладают избранные счастливцы, а у всех остальных вкус плохой. Роттердам стремится угодить всем «плохим вкусам». И проживающему в Голландии выходцу из Афганистана, которому египетская мыльная опера интереснее нового фильма Джармуша (который здесь тоже есть), и азиатским диаспорам, которым, допустим, интересно, что происходит с кинематографом в Индонезии и Бангладеш. И записным европейским интеллектуалам, которых кино из Анголы и Мозамбика (оно блистает в этом году в главном конкурсе), по их антиколониальным убеждениям, должно интересовать больше фильмов из старой Европы. Которых тоже, в свою очередь, завались.
Я не знаю другого такого фестиваля, где показывается так много фильмов: в этом году их 650. Выхватим для начала несколько ничем не похожих друг на друга вещей. Все они участвуют в главной внеконкурсной программе «В центре внимания».
«Охота за тенью»
Показ гонконгского полицейского боевика «Охота за тенью» (The Shadow’s Edge) некоего Ларри Яна призван порадовать многочисленные азиатские диаспоры Роттердама (голландскую селедку здесь можно найти только в одном месте, зато суринамский фастфуд на каждом углу). Эта жвачка сделана по мотивам такого же гонконгского боевика «Око небесное» с ветераном Тони Люн Ка-Фаем, предстающим и там, и тут в виде лидера преступной группировки, умудряющегося оставаться невидимым для камер наблюдения. Вплоть до неправдоподобного ограбления банка, во время которого что-то пошло не так. Ясно, что с таким асом может справиться только его ровня по эту сторону закона — уже ушедший на пенсию коп-ветеран с перекошенным лицом Джеки Чана. После двух часов игр в кошки-мышки ветераны все-таки сойдутся в искрометной поножовщине, но торжество закона довершат уже воспитанные Джеки Чаном зумеры. Может быть, теперь он, наконец, уйдет на покой?
«Фэкхем-Холл»
Также «В центре внимания» низкая британская комедия «Фэкхем-Холл» (Fackham Hall, произносится как Fuck’em All) некоего Джима О’Хенлона — пародия на популярный сериал «Аббатство Даунтон», «Санта-Барбару» для тех, кто слыхал о королеве Виктории и Оскаре Уайльде. В пародии присутствуют благородный отец семейства, его напыщенная жена, их дочери на выданье, их потенциальные мужья, их не менее чопорные слуги, в том числе только что поступивший на место новенький, к которому испытывает влечение одна из аристократических дочерей и который в финале и сам оказывается тем еще аристократом.
Вновь и вновь высмеивая жесткую классовую систему своего общества, а также свойственное ему всевластие этикета, британцы отринули всякую чопорность и делают это теперь на уровне ниже пояса. Но нарочито вульгарные «шутки юмора» хоть иногда и вызывают ухмылку, по определению менее остроумны, чем любая из рассыпанных в «Аббатстве Даунтон» реплик Мэгги Смит, — поколебать устои английского эстетизма они не в состоянии.
«100 ночей Хиро»
Еще об английских пародиях. Нечасто увидишь, как фильм оборачивается злой саморазоблачительной пародией прямо на то, что он желает восславить. Это произошло с британским феминистским фэнтези «100 ночей Хиро» (100 Nights of Hero). Это несколько опоздавшее произведение смешивает миллион культурных заимствований — от сказок «1001 ночи» до «Рассказа служанки», чтобы на полном серьезе поведать нам следующий сюжет: тоталитарное общество токсичных мужчин казнит некую Черри (Майка Монро), если через 100 дней она не представит убедительных доказательств своей беременности. Ее избегающий выполнения супружеских обязанностей муж бежит, поспорив на Черри с лучшим другом (похожий на принца из девичьих альбомов Николас Галицин): если Черри поддастся его чарам, ее тоже казнят.
Бедная женщина в мире подлых мужчин в любом случае приговорена, сообщает фильм. Особенно если она знает грамоту, и сама не дура сочинить что-нибудь феминистское. Служанка Черри по героическому имени Хиро (Эмма Коррин) рассказывает присутствующим историю о погубленных мужчинами трех сестрах (одну из них изображает Charli XCX) всякий раз, когда Галицин начинает приставать к ее госпоже. Сестер казнили за то, что они умели читать и писать, но дослушать эту трагическую историю за один раз Галицин не в состоянии: его клонит в сон (как я его понимаю!). В финале Хиро и Черри (обе носят футуристические белые кокошники) бросаются с башни, но их спасает Луна, а общество в ответ на подобную жертву сбрасывает с себя тоталитарный гнет.
История о том, какой революционной силой обладают «женские нарративы», вызывает нехороший смех, поскольку фильм Джулии Джекман свидетельствует аккурат об обратном. Но она попала по адресу: в Роттердаме все подобные нарративы святы, для любой «прогрессивной» чепухи здесь поистине социалистический рай.
«Великолепная пятерка»
Также в программе «В центре внимания» — южнокорейская «Великолепная пятерка» (Hi-Five) некоего Кан Хён-чхоля, еще один локальный продукт, сварганенный по лекалам уже не раз опробованных на мировом рынке «товаров народного потребления», но осененный местной спецификой, делающей его (продукт) хоть как-то переносимым. Каждый из «великолепной» пятерки в результате трансплантации получил по органу от наделенного суперспособностями трупа и соответственно унаследовал эти суперспособности: один получил суперсердце, другой — суперлегкие, третий — суперроговицу и т.д. Сбившись в кучу, супергерои начинают вершить всякие противоправные или спасительные дела для увеселения любителей технологично исполненного кино, до тех пор пока в игру не вступает субъект, возомнивший себя богом и желающий забрать все суперорганы себе.
«Секретный агент»
На фоне подобного шлака еще ярче засверкал бразильский «Секретный агент» (O Agente Secreto) Клебера Мендонсы Филью — колоритное, атмосферное полотно из времен милитаристской диктатуры, ранее премированное в Каннах и теперь собравшее четыре номинации на «Оскар» — в том числе за лучшую мужскую роль, исполненную главной бразильской звездой Вагнером Моурой («Нарко», «Падение империи»). Он играет человека с двойной идентичностью, возвращающегося в родной Ресифе забрать сына после гибели жены и увязшего в коррупционных хитросплетениях местной жизни.
У фильма есть проблемы с драматургией, ему не хватает простой человеческой логики, но берет он в любом случае не этим. Перед нами кино во всей его визуальной и ритмической выразительности, а это по нынешним временам большой раритет. Видно, что-то есть магическое в самих красках Бразилии, ее лицах и воздухе. В памяти остается не сюжетная схема, а великолепно снятые оператором Евгенией Александровой в цветах и красках 1970-х дороги и горизонты, интерьеры и фактуры, тела и лица, жара и паранойя, охра и бронза.