Локдаун, шалости и талиб Толик: чего ждать от путешествия в Афганистан

Читать в полной версии

• Виза и билеты
• Прилет
• Дресс-код
• Бамиан
• Национальный парк «Банди-Амир»
• Мазари-Шариф
• Балх
• Кабул
• Что попробовать и привезти

Виза и билеты

Афганистан едва ли воспринимается как туристическое направление. Тем не менее многие опытные путешественники стремятся попасть в это экзотическое место. Среди них была и наша компания из 12 человек.

Организованных туров из Россию в Афганистан нет — Ассоциация туроператоров даже вынуждена опровергать появляющуюся информацию об обратном. Но путешествовать группами все же можно — их собирают афганские туркомпании: берут на себя документальное сопровождение, получение разрешений для посещения достопримечательностей и перемещений по стране и составление программы.

Визу нужно оформлять самостоятельно в посольстве, заполнив простую анкету, приложив справку с работы и фотографии. Оформление и визовый сбор суммарно стоят около $160. Обычно визу дают под даты поездки с запасом, а забрать ее можно уже через пару дней с момента подачи. В посольстве могут попросить документы от приглашающей стороны — в нашем случае это была афганская туристическая компания. Кроме того, девушки должны быть готовы к небольшому интервью: консул спрашивает о целях поездки и сопровождающих.

Из Москвы в Кабул раз в неделю летает национальный перевозчик Ariana Afghan Airlines. Туроператоры с этим направлением не работают, билеты можно попробовать самостоятельно купить через сайт авиакомпании (нужна иностранная карта) или в офисе перевозчика в Москве. Во втором случае билеты оплачиваются наличными или банковским переводом. Цена на авиаперелет практически фиксированная — около $750 в обе стороны.

Ariana летает на старых самолетах, чаще всего индийских или других азиатских авиакомпаний. В Кабул нас доставлял 35-летний Airbus A310-300, успевший поработать в Турции и Иране, обратно — 27-летний Boeing 737–500 (самый молодой во флоте перевозчика), который знатно попутешествовал по миру. Среди эксплуатантов — Air France, Estonian Air, а также авиакомпании из Ирландии, Замбии и Мозамбика.

Несмотря на это, «Афганские авиалинии» считаются достаточно безопасными. Последний крупный инцидент с самолетом авиакомпании произошел в 1998 году. Аэропорт Кабула (базовый для Ariana) сегодня обслуживает компания GAAC из ОАЭ, «дочка» Emirates.

Прилет

«Самолеты Ariana Afghan Airlines никогда не вылетают вовремя», — предупреждали меня друзья. Наши рейсы не стали исключением: вылет из Москвы задержали на три часа, а обратный и вовсе на три дня (об этом позже).

Рассевшихся по салону путешественников из динамиков встречает одна из сур Корана. В пути кормят сэндвичами, в качестве напитков предлагают афганскую газировку. Ближе к концу полета женщины переодеваются в длинные платья и прячут волосы под платок: в Исламский Эмират Афганистан иначе нельзя.

Пограничные формальности в Кабуле занимают пару минут. Никаких вопросов туристам не задают, после просят зарегистрироваться (указать отель и принимающую сторону), и это тоже длится недолго.

Главное отличие аэропорта Кабула от любого другого — тотальный досмотр багажа по прилете и несколько периметров безопасности вокруг терминала. Говорят, что в багаже ищут спиртные напитки, которые нельзя провозить в связи с религиозными ограничениями (но за взятку в «половину содержимого» якобы можно).

Дресс-код

Религиозными ограничениями в Афганистане пропитано все. На часть из них для иностранцев делают поблажки, но базовые требования все равно нужно соблюдать. За этим следит Министерство по делам поощрения добродетели и предотвращения порока, а также многочисленные талибские патрули на улицах.

Дресс-код для девушек в Афганистане — длинное платье в пол, закрывающее ноги, плечи и руки, и платок. Волос видно быть не должно. Также просят закрывать лицо (например, медицинской маской), но за соблюдением этих предписаний не сильно следят. Мужчинам не рекомендуется ходить в шортах (хотя на природе, например, это не осуждается) и следует прикрывать плечи.

Многие местные и сами рады нарушить предписания: сидят в офисах без масок, со слегка приспущенными платками, а в ресторанах и вовсе могут скинуть их на шею. Если же вдруг появляется талибский патруль, то за несколько минут до его прихода в здание забегает специально обученный мальчик и предупреждает, что пришло время одеться.

Сразу по приезде мы поехали в магазин, чтобы купить пирантумбон (традиционное мужское платье), который здесь носят большинство мужчин. Не то чтобы это обязательно — скорее для атмосферы. Тем более что такой костюм обходится туристу в $15–25.

Дорога на Бамиан

Дорога до Бамиана, где находится, пожалуй, самый известный памятник Афганистана и талибского режима, занимает около пяти часов. Наскоро пообедав, мы продираемся сквозь бесконечные кабульские пробки на арендованном автобусе в сопровождении местного проводника Фарида. Едем медленно: узкие улицы, преимущественно одноэтажная застройка и полное отсутствие правил снижают среднюю скорость перемещения по городу до 20 км. Кто-то едет по встречке, таксист высаживает пассажиров прямо посреди четырехполосной дороги, наперерез потоку едет пикап с вооруженными до зубов спецназовцами «Талибана». На выезд из города уходит часа полтора.

Остальная дорога не сильно быстрее. Путь в Бамиан во время американского присутствия в Афганистане считался одним из самых опасных: талибы постоянно минировали дорогу и устраивали засады. Сейчас мин нет, но дорога после них основательно разрушена.

Посреди пути делаем остановку на заправке, чтобы немного размяться. Для местных жителей мы как пришельцы с другой планеты. Они с удовольствием фотографируются с нами и даже дают покататься на мотоцикле.

В Бамиан прибываем уже затемно. Ужинаем, заселяемся в единственный приличный отель и отправляемся отдыхать.

Будды

Из окон нашего номера открывается панорамный вид на двух огромных Будд — главный памятник Афганистана. Точнее, на то, что от них осталось. Теперь зияющие пустотой дыры в горной породе — как напоминание прошлого варварства талибского режима. Сегодня здесь государственный музей, где можно посмотреть на остатки древних скульптур. У 53-метрового Будды сохранились части ног, 35-метровый уничтожен до основания. Проемы стоят в строительных лесах, а вокруг под крышей сложены разбитые части скульптур. Говорят, в обозримом будущем правительство страны совместно с ЮНЕСКО планирует взяться за реконструкцию статуй.

Мы поднимаемся на верхние ярусы по скрытым в горе переходам и лестницам. Вокруг самих Будд в горе организован настоящий храмовый комплекс. Десятки ритуальных комнат с остатками древних фресок, хитросплетение лестниц, переходы и балконы. Один из них — ровно у того места, где еще 25 лет назад была голова Будды. Отсюда намного проще понять весь масштаб скульптур и утраты.

Спускаемся к нашему автобусу и видим подорванную и раскрашенную в белый и золотой цвета советскую БМП. Памятная табличка на ней гласит: «Peace Tank» («Танк мира»).

Национальный парк и шалости

«Банди-Амир» считается первым национальным парком в Афганистане. Каскад из шести озер с кристальной голубой водой — излюбленное место отдыха местных жителей. Летом тут устраивают пикники, осенью любуются водной гладью, катаются на катамаранах и катерах.

Мы смотрим на первое из озер с высокого берега. Сзади к нам подбегают две девчушки шести-семи лет — Фатима и Зейнаб. Они волочат по пыльной тропинке огромный грязный мешок. Девчонки живут в соседней деревне, а сюда приходят в поисках пластиковых бутылок. Если повезет, встретят туристов и получат немного сладостей и денег. Если нет — выручат $1 за 7 кг бутылок.

Проезжаем через небольшой рынок — он тут один на несколько деревушек. Торгуют семечками, сухофруктами, сладостями и предметами быта. В одной из лавок покупаем несколько паколей (традиционная пуштунская шапка) и шерстяные тапочки.

У нас есть план — искупаться в Банди-Амире. Спускаемся к дальним, самым красивым озерам. Вдоль них проложены удобные дорожки. Дорога занимает минут 15, но идти комфортно: есть мощеные дорожки, урны, перила, чтобы не улететь в пропасть. В конце небольшая смотровая площадка, выступающая над водой. Мы с Фаридом снимаем верхнюю одежду и ныряем в обжигающе холодные воды Банди-Амира. Смельчаков, рискнувших прыгнуть в десятиградусную воду, оказывается четверо, среди них девушка Ульяна. Она плавает минут десять, мы запускаем дрон и делаем несколько фантастических кадров купальщицы под уходящем за горизонт солнцем. С ума сойти: иностранка купается в озере в Афганистане, самой консервативной стране мира, да еще и без платка и паранджи! Такого даже мы не могли представить еще пару дней назад.

Обратно к автобусу практически бежим: после заката температура тут падает сразу градусов на десять. Шалость удалась.

Это Мазар, детка

«В шесть утра стартуем обратно в Кабул, быстро обедаем и в аэропорт, нас ждет Мазар», — говорит наш афганский сопровождающий.

Мазар — это Мазари-Шариф, один из самых консервативных и интересных городов на границе с Узбекистаном. Здесь живут около 600 тыс. человек: таджики, узбеки, туркмены, хазарейцы, пуштуны. На улицах то и дело слышится узбекская речь, а местные жители, узнав, что я родился в Узбекистане, сразу же расплываются в улыбке и сжимают в объятиях.

Внутренний перелет до Мазари-Шарифа занимает около часа. Напротив нашего отеля неожиданно находим, пожалуй, лучшую из кофеен Афганистана — Gole Surkh Cafe. Владелец делает отличный капучино, с пиететом относится к выбору зерна, иногда даже заваривает воронку. А еще печет потрясающие торты и пирожные. Выясняется, что когда-то он учился в Иране. Вернувшись домой, открыл кофейню, которая органично смотрелась бы и в Москве. Не очень понятно, кто его аудитория в Мазари-Шарифе, но мы ходим сюда все три дня своего пребывания.

За пару часов до заката отправляемся на рынок. Настоящий, живой, вечно шумящий восточный базар. Девчонки решают купить бурки и прогуляться в них по хитросплетениям рыночных улочек. Местные, постоянно интересующиеся, откуда мы приехали, и желающие стать нашими друзьями, тут же теряют к ним интерес: в бурке девушки будто бы перестают существовать.

На выходе с базара покупаем мороженое, которым славится Мазари-Шариф. Оно похоже на турецкую дондурму, только готовится исключительно вручную.

Главная мечеть Афганистана

Голубая мечеть Мазари-Шарифа — место значимое и для туристов, и для паломников. Первые приезжают сюда ради красоты небесно-голубых сводов и золотой росписи. Вторые — помолиться у места погребения четвертого праведного халифа Али. Считается, что именно здесь похоронен зять пророка Мухаммеда. Даже само название города переводится как «могила святого».

Во двор мечети пускают всех без исключения. Здесь можно полюбоваться на величественную архитектуру и пообщаться с местными, для которых этот двор — место не только молитв, но также встреч и общения. Мы быстро собираем вокруг себя с десяток человек. Кто-то говорит по-русски — учился в Москве, кто-то — немного по-английски, кто-то — по-узбекски.

Возможность попасть внутрь обители зависит от того, какой именно из старцев сегодня дежурит на входе. Никаких формальных запретов нет, но они внимательным взглядом осматривают каждого визитера и принимают решение, пускать или нет. Сегодняшний старец отказывается пускать «неверных», но я с парой человек все же прохожу внутрь (сопровождающий переводит ему с английского на дари, что я родился в Узбекистане, а мой друг — в Татарстане).

Внутри знакомимся еще с одним уважаемым старцем. Он узбек, родившийся и выросший в Мазари-Шарифе. Каждую зиму уезжает к родственникам в Ташкент и удивляется, как узбекская столица изменилась за последние несколько лет. А лето дедушка проводит или в Сочи, или в Ялте. Говорит, что Черное море — одно из любимых его мест в мире.

Балх и Толик

В Балх мы едем вместе с Толиком — так мы прозвали сопровождающего нас талиба. Сейчас в Афганистане времена спокойные, военный эскорт скорее создает лишнюю суету.

Сопровождающего выделяют в местном отделении Министерства культуры, мотивируя тем, что мы едем в сельскую местность, а там якобы к нам могут проявлять излишнее внимание. Обоснование, правда, сомнительное. Куда убедительнее, что услуги сопровождения стоят немалых денег и оплачиваются в кассу министерства.

На протяжении столетий Балх был центром цивилизации, столицей Греко-Бактрийского, Кушанского и Балхского государств, а позже и династий Газневидов и Аштарханидов. Через него проходил Великий шелковый путь.

От былой столичности, правда, сохранилось немногое. Старинная Зеленая мечеть в центре города закрыта на реставрацию, да и внутренне убранство уже утеряно. Зато вокруг милый парк, где местные торгуют китайским ширпотребом, антиквариатом и драгоценными камнями. Дед в помятой рубахе сначала пихает мне старинные монеты, утверждая, что они кушанские (я не разбираюсь и отказываюсь), после переходит к «тяжелой артиллерии» — достает из-за пазухи приличных размеров изумруд (в них я тоже не понимаю). Афганские изумруды считаются одними из самых качественных в мире, но вряд ли их стоит покупать у какого-то деда в парке, пусть и в столице некогда могучего Греко-Бактрийского царства.

Вокруг Балха и сегодня стоит крепостная стена. Ее масштабы поражают. Даже те немногие сохранившиеся участки тянутся на сотни и сотни метров, а в ширину стена достигает десятка метров. Говорят, что когда-то стена служила местной БКАД — Балхской кольцевой автодорогой. Караваны верблюдов, проходящих мимо города, пускали по стене, чтобы они не создавали в городе пробок.

В окрестностях можно увидеть развалины старейшего в Афганистане исламского здания. Руины мечети Хаджи Пияда датируются то ли IX веком, то ли концом VIII века. Она была разрушена во время землетрясения еще в Средние века и так и стояла в руинах до 2006 года, когда ее наконец-то законсервировали при содействии французских археологов на деньги посольства США.

Кабул с трущобами и элитными ЖК

В первый день в Кабуле погулять не удалось, но мы возвращаемся туда на последние два дня нашего путешествия. Столица пугает своими размерами. Официально четырехмиллионный (а по прикидкам местных — восьмимиллионный) город растянулся на многие километры во все стороны.

В центре торчит невысокая гора Тапе Талвизун (приблизительно «Холм телевышки»), на склонах которой раскинулись бесконечные районы трущоб. Тут нет автодорог и канализации, а воду приходится таскать на себе от подножия горы. На контрасте выступает облюбованный иностранцами район Шахре Нау («Новый город»), который может похвастаться высотными домами, приличными отелями и новыми ЖК. Цены на квартиры здесь могут достигать нескольких сотен тысяч долларов.

Достопримечательностей в Кабуле при этом немного. Одна из главных — сады Бабура. Потомок Тамерлана и основатель империи Великих Моголов, правивший из Кабула, умер именно тут, в самом красивом месте города. Сегодня это парк, где местные прячутся от зноя.

У входа в сады встречаю учеников частной школы. Ее директор рассказывает, что после запрета на учебу для девочек частные школы стали для них спасением. Здесь также преподают учителя-девушки (несколько из них сопровождают группу). Такие частные школы содержатся на деньги спонсоров (местных бизнесменов или зарубежной афганской диаспоры) и для учеников абсолютно бесплатны.

Другая важная достопримечательность — дворец Амина, с захвата которого советским спецназом в конце 1979 года по сути началась Афганская война. До недавнего времени попасть внутрь дворца было невозможно, но сейчас при должном усилии путешественников пускают посмотреть интерьеры. Большая часть внутреннего убранства за минувшие 46 лет была утрачена, но сохранился огромный зал приемов с массивным столом и стенами, полностью отделанными деревом. С балкона открывается шикарный вид на здание парламента. Сейчас оно пустует: после прихода к власти талибы парламент распустили.

За покупками туристы идут на Чикен-стрит в Шахре Нау — это небольшой пешеходный отрезок города, где сосредоточены магазины и антикварные лавки. Продают всё: и ювелирные украшения, и ковры, фиксирующие недавние события афганской истории, и 150-летние мушкеты.

Книжный Шаха

Еще одна интересная точка на туристической карте Кабула — книжный магазин Shah M Book. Весну 2002 года норвежская журналистка Осне Сейерстад провела в Кабуле, только что оставленном талибами. Несколько месяцев она жила в доме владельца книжного магазина Шаха Мухаммада Раиса (которого ввела в книгу под псевдонимом Султан Хана). Ниже — цитата из ее труда «Книготорговец из Кабула»:

Книга Осне Сейерстад «Книготорговец из Кабула» стала бестселлером и была переведена на десятки языков. А Шах Мухаммад Раис спустя несколько лет попросил убежища в Швеции и Норвегии. После переезда в Скандинавию он судился с Сейерстад, обвиняя ее в клевете, но проиграл. Тогда он выпустил свою книгу «Жил-был в Кабуле книготорговец», которая, впрочем, не получила широкого признания.

Мы приходим в Shah M Book за несколько часов до вылета в Москву. Сегодня магазин принадлежит уже другим людям, но это все еще самый большой и самый известный книжный в городе. Улыбчивый парень сразу же протягивает мне книгу «Книготорговец из Кабула», уточняя, что она была написана именно про их магазин. Есть версии на английском и почему-то на латышском языке. На полках много литературы на русском — в основном сомнительная беллетристика об Афганистане или воспоминания ветеранов Афганской войны.

На английском интересных книг намного больше. Здесь и массивные исследования, посвященные Афганистану, и наблюдения иностранных журналистов о жизни при разных режимах, и красивые фотоальбомы.

Отдельная гордость магазина — старинные карты и атласы, самым старым уже за 100 лет. Карты развешаны на лестнице, ведущей на второй этаж. Я зависаю у одной из них, подмечая, как сильно изменились границы государств за минувшие 50 лет.

В магазине продают, по утверждению продавца, лучшие в стране фотооткрытки — на них зарисовки из обычной жизни 10–50 лет назад. На одной — девочка на фоне изуродованной пулями стены, на второй — уличный фотограф со старой камерой, на третьей — девушки в хиджабах, выбирающие кеды.

Афганский локдаун

Наше семидневное приключение в стране заканчивается, обойдясь нам примерно в $1500 на каждого, не считая стоимости виз и билетов. Пока проходим контроль в аэропорту, пропадают мобильный интернет и связь, а очередь на регистрацию тянется невообразимо долго. Мы проводим в чистой зоне несколько часов, наш рейс пару раз откладывают, а после и вовсе отменяют.

Русские афганцы, которые ждут вместе с нами, помогают с такси до отеля, а после приезжают нас проведать. Родина для них уже давно (а для некоторых и с рождения) — Россия, а в Афганистан они приехали проведать друзей или родственников. Студент из МГУ тревожится о надвигающейся сессии, которую он теперь пропускает, а я переживаю, что близкие точно не отпустят меня снова в Афганистан.

Бегущая строка в выпуске новостей на телеканале DW сообщает нам: «В Афганистане талибы отключили интернет для борьбы с пороком». Телевизор в холле нашего отеля в Кабуле — единственный мостик во внешний мир. Тут крутят какие-то проходные российские сериалы, американские шоу и вот — новости Deutsche Welle. Успокаиваем себя тем, что хотя бы так наши родные узнают, что с нами все в порядке.

Следующие три дня я бесконечно езжу в российское посольство — пытаюсь хотя бы передать весточку домой. Информации о сроках локдауна, как и о его причинах, нет ни у кого. Мы сидим в отеле, гуляем по городу (уже без сопровождающего), ходим в рестораны и плохо спим: постоянно проверяем, не появился ли интернет. Появляется он только к вечеру третьего дня. Получаю сообщение от сотрудника консульства, что на завтра запланирован прямой рейс в Москву и нас, вероятно, посадят на него по нашим старым билетам.

На этот раз регистрация в аэропорту проходит молниеносно, но рейс опять несколько раз откладывают. Впрочем, в итоге мы все же улетаем.

Афганистан, я вернусь

Можно ли назвать Афганистан опасной для туриста страной? Нет, сегодня в Кабуле безопаснее, чем на окраинах Парижа или Читы. При этом Афганистан дарит путешественнику чувство первооткрывателя, возможность быть по-настоящему исследователем, а не туристом. И каждый день удивляться. Это дорогого стоит, так что я определенно вернусь — и уже даже планирую поездку на апрель 2026-го.

Что попробовать в Афганистане

Что привезти из Афганистана