Национальный космический центр (НКЦ) задал новый уровень развития инфраструктуры и благоустройства в столице, вписавшись при этом в мировую традицию, в которой научные кластеры дают импульс городскому развитию.
Космос в городе
Национальный космический центр стал одним из самых масштабных градостроительных проектов Москвы. Башня-доминанта высотой 288 м заняла десятое место среди самых высоких зданий столицы и объединила 47 этажей офисов, лабораторий и общественных зон. Масштаб комплекса поражает: 276 тыс. кв. м площади. Здание оборудовано 86 лифтами, в высотной части расположено 13 скоростных (в том числе десять двухъярусных) лифтов.
«Раньше высокие технологии ассоциировались с закрытыми НИИ и лабораториями, — отмечает заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Владимир Ефимов. — Сегодня мы создаем прозрачные пространства с панорамными фасадами, где наука становится частью городской жизни. НКЦ не анклав, а место притяжения: здесь можно гулять, посещать выставки, кафе, общие территории».
При строительстве применялись технологии информационного моделирования (ТИМ): 3D-модель, неразрывно связанная с базой данных, в несколько раз ускорила проектирование. Использование ТИМ позволило избежать множества типичных рисков при стройке: от коллизий инженерных систем до просчетов в логистике. При возведении шпиля использовалась самоподъемная опалубочная система: благодаря ей при движении вверх монолитную часть шпиля удалось возвести без применения башенных кранов, а при обратном движении вниз — выполнить облицовку ствола шпиля. Дополнительную прочность зданию придала технология предварительного напряжения арматуры, обеспечившая равномерное распределение нагрузки и долговечность каркаса.
«В отличие от зарубежных космических центров, которые по сути являются функциональными комплексами с офисами и производственными помещениями, — рассказывает руководитель проектного бюро UNK Юлий Борисов, — НКЦ задумывался как архитектурный символ. Мы хотели, чтобы сотрудники, занятые в космической отрасли, ощущали значимость своей работы. Башня словно соединяет Землю и космос — это визуальная метафора устремленности вверх, преодоления земного притяжения».
Юлий Борисов подчеркивает, что НКЦ стал не просто отдельно стоящим архитектурным объектом, а катализатором обновления целого района: «Территория за бывшим заводом имени Хруничева превращается в центр новой городской жизни — здесь появятся жилые кварталы, общественные пространства, коммерческие объекты. Мы видим в НКЦ «первую ласточку» этой трансформации».
Перезапуск района: транспортный каркас и объекты спорта
Территория Москвы вокруг НКЦ меняется на глазах. В Мневниковской и Филевской поймах, где еще недавно находились промышленные зоны, формируется современный городской район с жилыми кварталами, набережными, новыми транспортными артериями, станциями метро, спортивными и социальными объектами. Важнейшую роль в этой трансформации играют новые мосты — Академика Королева и Гагаринский, символически продолжающие космическую тему района.
Мост Академика Королева соединил Береговой проезд с Шелепихинской набережной, обеспечив дополнительный выезд на ТТК и Звенигородское шоссе. Это сократило время пути на восемь минут и улучшило транспортную доступность для более чем 500 тыс. жителей близлежащих районов.
Второй объект — Гагаринский мост — стал новым архитектурным акцентом поймы. Его силуэт с красными пилонами и наклонными оттяжками напоминает такелаж корабля. На мосту есть смотровые площадки и велодорожки — теперь путь к метро «Мневники» превращается в прогулку с видом на реку.
Гагаринский мост
Прямо сейчас в районе Новозаводской улицы достраивается мост, который уже прозвали мостом-парусом, — он станет одной из самых эффектных архитектурных новинок Москвы. Его необычный раздвоенный пилон, наклонный в двух плоскостях, создает впечатление, будто конструкция парит над рекой.
Новые мосты не только решают транспортные задачи, но и формируют новый архитектурный облик Москвы, отражающий ее технологические амбиции. Комплексное развитие района начали с формирования транспортного каркаса: уже работают станции «Терехово» и «Мневники» Большой кольцевой линии метро, а новая станция «Звенигородская» строится в рамках первого участка Рублево-Архангельской линии. Ее архитектура с плавными арками и мягкой подсветкой, как и другие объекты, впишется в тему космоса.
Городскую среду дополняют общественные и спортивные проекты. На территории Мневниковской поймы уже работает масштабный ледовый дворец, будут также построены Академия хоккея им. Александра Овечкина, Центр подготовки национальной сборной команды России по футболу, многофункциональный корпус с ареной для керлинга, баскетбольный клуб ЦСКА и спортивный кластер с необходимой инфраструктурой. Также на территории Мневниковской поймы уже возведены образовательный комплекс на 925 мест и детский сад для 200 малышей.
В планах — еще несколько образовательных объектов в общей сложности на 2,6 тыс. школьных и дошкольных мест. Всего здесь построят около 3 млн кв. м недвижимости: жилые дома, объекты культуры и общественно-делового назначения. Так формируется новый городской кластер, в котором удобно жить, работать и отдыхать.
Советский опыт: как строили города вокруг идей
НКЦ продемонстрировал новый стандарт строительства технологических центров и работы с территорией вокруг них. Его предшественниками в этом смысле были масштабные проекты советской эпохи, среди которых — известные наукограды, послужившие уникальным примером того, как градостроительство подчинялось идее — не промышленной, а интеллектуальной.
В послевоенные десятилетия страна создавала новые города практически с нуля — под конкретные научные задачи. Саров, Обнинск, Дубна, Зеленоград, новосибирский Академгородок — каждый из них задумывался как самостоятельный организм, где планировка, транспорт, жилье и общественные пространства выстраивались вокруг научных центров.
Архитекторы и инженеры того времени создавали настоящие города-лаборатории. В их основе лежала идея коротких расстояний — когда от дома до института можно дойти пешком за несколько минут, а между лабораторией, школой и домом культуры нет «промзоны», отделяющей жизнь от работы. Пространство проектировалось как единая система: центральная площадь, ансамбль административных и жилых зданий, зеленый пояс вокруг — все продумывалось заранее в масштабе будущего города.
Каждый наукоград имел свою градостроительную идентичность. В Обнинске главный корпус физико-энергетического института стал композиционным центром истока города, в Дубне лаборатории разместились вдоль Волги, формируя ось развития и создавая ощущение «открытого города науки». Зеленоград, напротив, задумывался как полностью автономная структура — город с четким зонированием и высокой долей общественных пространств. Академгородок в Новосибирске воплотил мечту об идеальном «городе в лесу»: здания утопали в соснах, а университетский кампус и жилые кварталы образовывали единое пешеходное пространство.
Советская модель наукограда была плановой и централизованной: государство проектировало не только лаборатории, но и жилые дома, детские сады, стадионы и клубы. Таким образом, под каждый научный объект выстраивалась целая городская среда — с инфраструктурой, транспортом, инженерными сетями. Город становился продолжением научной идеи, пространственным выражением ее значимости.
Эти города формировали особую градостроительную философию — город как инструмент прогресса. Здесь стиралась граница между наукой и жизнью: архитектура работала на концентрацию знаний, инфраструктура — на удобство исследователей, а зеленые зоны и культурные центры гармонизировали жизнь вокруг. Именно поэтому советские наукограды остаются уникальным опытом: примером того, как пространство можно проектировать не вокруг завода или дороги, а вокруг идеи.
У НКЦ в этом смысле практически нет аналогов — ни один космический центр в мире не расположен в центре мегаполиса и не сочетает в себе комфорт городской среды и публичных городских пространств. «В перспективе вокруг НКЦ может вырасти полноценный научно-инженерный кластер, объединяющий университеты, исследовательские центры и стартапы, которые создадут до 12 тыс. рабочих мест», — комментирует заммэра Ефимов.
Такие проекты сегодня становятся манифестом новой эпохи, когда промышленное наследие получает новую жизнь. Москва благодаря этому приближается к формату «интеллектуального мегаполиса», в котором наука, бизнес и комфортная городская среда развиваются синхронно.
