Зумеры (люди 1997–2012 годов рождения) становятся все более заметными в различных сферах жизни, влияя на корпоративную культуру, моду, потребление, стиль жизни и, конечно же, речь. «Имба», «пов», «тильт», «альтушка» — эти слова проникли в язык рекламы и даже политики, а какие-то, например «кринж», «вайб», «чекнуть», уже не воспринимаются как сугубо молодежные.
Постоянное обновление языка
Относительно свежий пример зумерского новояза — «67», вызвавший едва ли не панику у взрослых американцев. Учителей и родителей приводило в ступор выражение, не имеющее точного смысла. Фраза, по всей видимости, восходит к песне рэпера Skrilla («6-7, I just bipped right on the highway»: «Шесть-семь, я только что выехал на шоссе») и позднее завирусилась. Казалось бы, во все времена подростки и молодые взрослые изобретали собственный социодиалект, это естественная часть развития и взросления. Более того, некоторые сленговые слова становятся нормой: «кайф», «жесть», «влом», «клево» и так далее.
Влияние молодежной речи — далеко не единственное, что обновляет язык и может встречать сопротивление. «Эти процессы происходят постоянно и во всех языках, — говорит Яна Хлюстова, полиглот, преподаватель иностранных языков, автор научно-популярных книг и телеграм-канала «Ну как сказать». — Например, вот несколько примеров новых, заимствованных слов, которые возмущали людей не далее чем пару веков назад. В 1781 году поэт и драматург Александр Сумароков клеймил слова "обнародовать", "преследовать" и "предмет" как "непристойные" и "безграмотные". В том же году он призывал людей вместо фруктов говорить "плоды", вместо супа — "похлебка", а вместо туалета — "уборный стол". В 1820 году писатель и филолог Александр Шишков сообщал, что русский язык безобразят такие нововведения, как "моральный", "эстетический", "эпоха", "сцена", "гармония", "акция", "энтузиазм", "катастрофа"».
Но зумерский сленг кажется более флюидным и разнообразным, более «зашифрованным». Если часть его восходит к английскому языку и, таким образом, теоретически может быть понятна, то не зная, что такое «альтушка», «тюбик», «штрих», вряд ли можно догадаться о смысле этих слов.
Вайбовое словообразование
Исследователи отмечают, что зумеры подходят к созданию сленга более творчески. Молодое поколение «работает» со структурой слов и их образованием, часто добавляя префиксы или суффиксы к корням слов, используют смешение (объединение частей двух слов) и семантические сдвиги (изменение слова с целью приобретения нового значения). Эти процессы всегда играли важную роль в развитии языка, однако их скорость и изобретательность значительно возросли в цифровую эпоху.
В целом работ на эту тему пока не очень много, но авторы существующих сходятся в огромным творческом потенциале зумеров, значении технологий и интернета, подвижности смыслов и ироничности их сленга. Однако не стоит забывать и о местной специфике. В России основной механизм зумерского словообразования — заимствование. «Как правило, "зумерские" слова — это заимствования из английского языка, которые подчиняются русскому словообразованию и грамматике. Например, берем слово vibe, добавляем к нему суффикс и окончание прилагательного — получаем "вайбовый". Точно так же, с помощью продуктивных суффиксов и приставок, можно образовывать другие части речи: зафейлить (от fail, "провал", "неудача"), кринжануть (от cringe, "съеживаться", "проявлять страх")» — говорит Яна Хлюстова.
Опрос, проведенный специально для этого материала среди студентов в возрасте от 21 года до 24 лет петербургской ВШЭ, показал, что представители молодого поколения в России чаще всего черпают новые слова из интернета (мемы, TikTok, YouTube) и почти никогда не занимаются словотворчеством. Однако исключения есть. Респонденты поделились:
- «Например, вместо "слава богу" я обычно говорю "слава марлоу" (Slava Marlow — современный русскоязычный музыкант. — РБК)».
- «У нас есть мем "right to the отличникс jail" или "right to the двоечникс bench", так мы говорим, когда мы молодцы, много сделали по учебе или наоборот».
- «Мы постоянно говорим друг другу "че ты чудик" как синоним к "как дела? как ты?"».
Размывание норм
Отличаются ли эти процессы от происходивших в русском языке ранее? «Я бы не стала говорить, что поколение зумеров оказывает на язык какое-то особое влияние. Оно в первую очередь проявляется в новой лексике и во внедрении в язык элементов интернет-культуры, но, опять же, это не новое и не уникальное явление», — делится своими соображениями Хлюстова. Впрочем, отмечает она, это не отменяет того, что представители других социальных и возрастных групп могут воспринимать «зумерский» язык негативно.
Дело в том, что заимствования из других языков (например, англицизмы) обычно воспринимаются носителями как влияние чужой культуры, так было всегда. Использование нелитературной («неправильной») лексики также во все времена вызывало раздражение. «Помните, как когда-то всех возмутила новая норма — допущение среднего рода для "кофе"? — говорит эксперт. — Такими изменениями больше всего недовольны образованные носители, потому что усвоенные ими нормы были показателем определенного социального статуса. А теперь, получается, норму отменили — культурная иерархия пала».
Анна Голубева, PhD, исследователь интернета, продолжает: «Размывание норм как раз говорит нам о том, что язык начинает отступать от престижного идиома. Однако об этом можно говорить в разных терминах. В лингвистике есть два подхода: прескриптивный и дескриптивный. В институциональном образовании нас знакомят с прескриптивным, то есть предписывающим норму, подходом. Так правильно, а так нет, это речевая ошибка, это стилистическая ошибка и так далее, вплоть до ошибок правописания. В отличие от него, дескриптивный подход описывает реальное положение дел, а не предписывает, каким оно должно быть. Поэтому о размывании норм можно говорить, только если мы пользуемся прескриптивным подходом, в дескриптивном же понятия "норма" вообще нет».
Что о своем сленге думают зумеры
Опрос, проведенный среди студентов-филологов, показал, что они осознают, что используют сленг, который отличается от нормативной речи, но при этом далеко не всегда поддерживают, когда на их языке пытаются говорить «неносители». Например, отвечая на вопрос, как они относятся к тому, что реклама использует их сленг, респонденты отметили, что их это скорее отталкивает и настораживает.
- «Для меня это выглядит фальшиво, особенно если медиа ориентируется не только на зумеров. Даже если и на них, то часто это выглядит так, словно язык используется ради самого факта его использования, а не потому, что какие-то слова могут идеально описать ситуацию и подойти, так сказать, по вайбу».
- «Когда я вижу рекламу современных брендов с новыми модными словами, я ловлю себя на мысли, что я кринжую... Это кажется очень инородным — видеть, как неносители пытаются втереться в доверие, используя незнакомый им язык».
- «Меня такая идея скорее оттолкнула бы, так как я считаю ее невыгодной для самого бренда, то есть мне не захочется покупать что-то у бренда, который сам себе копает яму».
А вот к тому, что взрослые используют их сленг, зумеры относятся скорее положительно:
- «Прекрасно, это очень мило».
- «Только если они действительно понимают значение и стиль слова, оно уместно в контексте и с этим не перебарщивают».
- «Иногда это кринжово, особенно если бумеры пытаются шарить, но от миллениалов пока норм».
А как воспринимают речь зумеров те, кто постоянно с ними общается?
«Я чувствую, что отстаю от студентов примерно на одно-два языковых поколения. Например, я все еще могу использовать "вайб" и "кринге", но не употребляю пока "имба". В целом я люблю подчеркивать эту разницу, чтобы не выглядеть молодящимся миллениалом, например, "ну, как у вас говорят…" или "как мне тут недавно сказали в Тиктоке..."» — говорит Александра Пахомова, PhD, старший преподаватель НИУ ВШЭ.
Лингвисты любят подчеркивать, что язык — живой организм, подверженный изменениям и способный менять нормы. Еще они сходятся в том, что предсказать, какие слова точно останутся в речи, практически невозможно. Подчас исчезают сами явления, а вслед за ними и слова, обозначающие их. Например, никто сейчас не скажет «как стиральная доска», потому что этот предмет исчез из нашего обихода. «В русском языке уже закрепились многие слова, появившиеся сравнительно недавно, — говорит лингвист, доктор филологических наук, профессор РГГУ и НИУ ВШЭ Максим Кронгауз. — Скажем, слово "хайп" широко распространилось десять лет назад. Очень популярно слово "токсичный" в новом значении или его близкий родственник "токсик"».
Что же касается совсем недавних слов, отмечает он, то о них говорить сложнее. «В сленге появилось много названий мужчин, самое популярное из которых — "скуф", но совсем неочевидно, сохранится ли оно. Среди кандидатов на слово года 2025 портал "Грамота.ру", помимо "ред-флаг", "имба" и "пу-пу-пу", предлагает такие слова, как "выгорание" и "подсветить", а мне кажется, что они уже закрепились в языке».
Однако опрошенные студенты сходятся в одном: слово «кринж» точно с нами надолго, «кринж — это навсегда».
