Стиль
Герои Иван Дорн — о трансформациях, амбициях градоначальника и «калампусике»
Стиль
Герои Иван Дорн — о трансформациях, амбициях градоначальника и «калампусике»
Герои
Иван Дорн — о трансформациях, амбициях градоначальника и «калампусике»
© Фотограф: Ольга Тупоногова-Волкова / Стилист: Валерия Агузарова / Визажист: Юлия Точилова
Мы попросили Ивана Дорна, привыкшего к экспериментам и с музыкой (кто бы еще написал трек под птичьи трели вместо бита), и с самоопределением (именует себя экосексуалом) представить себя в новом образе. Скажем, мэра Славутича — города, в котором он вырос.

Раннее пятничное утро в бутик-отеле «Рихтер» на Пятницкой. Иван Дорн, ныне обладатель пышных усов и каре на прямой пробор в стиле «хоть Гоголя играй», набирает в тарелку завтрак. Прошлой ночью он записывал треки с Романом Bestseller’ом — саунд-продюсером двух первых своих альбомов, что невольно вызывает ностальгию. Дорн появился на украинской сцене (а после — на российской и западной) как трансформатор, не похожий ни на кого вневременной артист.

Судите сами. Уже в 2010-м Иван в составе дуэта «Пара Нормальных» пел «Скандал во время рекламы» со строчками «Бей меня, ну же, бей меня», за которые в стерильно-толерантном 2019-м распяли бы, не дожидаясь объяснений. В 2011-м — надел пиджак в пайетках и стал Стыцаменом, в 2013-м голосил про амфетамин в модном «Невоспитанном» со сцены Премии «Муз-ТВ». В 2017-м, отпустив бороду и забаррикадировавшись в Лос-Анджелесе, написал англоязычный альбом Open The Dorn — футуристичную электронику, насторожившую фанатов, привыкших к «Северному сиянию» и «Мишка виновен». Артист пригвоздил их дерзким клипом Collaba, где танцевал в образе трансвестита. В 2018-м в компании режиссера Айсултана Сеитова сорвался в Уганду, обучил юных танцоров Masaka Kids Africana новым движениям, снял взбудораживший Billboard клип Africa и открыл краудфандинг по сбору средств на строительство танцевальной школы для угандийских детей.

Год спустя подался в экосексуалы. Объявил год коллабораций. Записал EP «Страсть Во сне Опомнись» с музыкантом Vakula, трек «Мужа дома нету» со Zventa Sventana, Right Wrong с Victor Solf из группы Her. А главное — проговорился в интервью блогеру Антону Птушкину о том, что не против стать мэром своего родного города Славутича. За это мы и зацепились.

Кажется, вы постоянно себя переизобретаете. Взять хотя бы внешние трансформации: за год густая борода сменилась усами, короткая стрижка — каре. Не говоря уже о музыкальных метаморфозах. Сначала записали электронный дуэт с Victor Solf, следом выпустили фольклорный EP в коллаборации со Zventa Sventana. В какой момент понимаете, что пора переключаться?

Обычно это происходит со сменой декораций в моей жизни, со сменой людей, команды, с которой работаю, даже места жительства. Простой переезд уже навевает трансформацию: слушаю другую музыку, впечатляюсь другими клубами. Естественная штука. Просто не хочу стоять на месте. У меня с самого детства страх стоять на месте.

А не боитесь терять слушателей с каждой новой перезагрузкой?

Нет. Наоборот: боюсь оставаться с одной и той же аудиторией.

Как думаете, аудитория перерождается вместе с вами?

Представьте себе количество трансформаций, которые случились со мной. Не каждая аудитория готова ломать себя всецело, следуя за кумиром, терпеть его. Я не просто музыкант: у меня есть посыл, история, нарратив, позиция, я стараюсь быть вне конъюнктуры. Я не музыкант, а личность в первую очередь — именно это и приклеивает ко мне публику. Люди идут за мной сначала из интереса, а потом остаются из-за абсолютной эмпатии и идентичного взгляда на мир, принимают любые перемены.

А вы никогда на досуге не подсчитывали, сколько Дорнов явили миру?

Не-а. Это не мне надо делать, а тем, кто наблюдает со стороны. Буду очень рад, если вы вдруг это проследите.

Тем не менее в вашей жизни есть постоянная единица — Дорнабанда, команда музыкантов.

Меняется состав артистов, выступающих со мной на сцене. А так люди, попавшие в Дорнабанду, в ней и остаются.

© Фотограф: Ольга Тупоногова-Волкова / Стилист: Валерия Агузарова / Визажист: Юлия Точилова

И как они реагируют на бесконечные метаморфозы?

Они сами эту трансформацию вызывают. С появлением новых музыкантов приходится по-другому звучать, потому что я всем даю возможность проявить себя, а не просто указываю, как работать. Я без Дорнабанды ни хрена бы не написал. Все, кто выходят со мной на сцену, участвуют в записи альбомов. С приходом новых участников появляется новый Дорн и новая музыка.

Как трансформируется Иван Дорн — начальник, предводитель банды?

Я вообще человек сверхдипломатичный. Говоря терминологией Андрея Курпатова, мне важно как невротику, что происходит в семьях участников команды, какие взаимоотношения внутри коллектива, как они относятся ко мне, здоровы ли их дети — я переживаю за всех. Дипломатия, наверное, звучит слишком официально. Скорее это гуманность, человечность у меня врожденная. Я всех принимаю, прощаю, и они меня в ответ: я ведь тоже далеко не шелковый, достаточно импульсивный.

В 2015 году вы боялись «выглядеть глупо рядом с Земфирой» на «Пикнике "Афиши"» и думали, что она не знала о вашем существовании до фестиваля. Удалось ли справиться с этим страхом и испытываете ли вы сейчас схожие эмоции по отношению к кому-то?

Да, я повзрослел и переборол этот зажим, слава богу. Есть страх перед учеными, которыми нынче увлекаюсь. Тем же Курпатовым — я бы задал ему парочку вопросов, с Познером пообщался бы, Нилом Деграссом Тайсоном. Хм, реально интересно, как изменились взгляды за четыре года.

Еще пару лет назад о вас было принято писать не иначе как о революционере от поп-музыки. Monatik в интервью «Медузе» рассказывал, что вы «многое перевернули в головах», запустили новую эпоху. А сами-то чувствовали себя мессией?

Поначалу нет. Но мне методично объясняли, почему это действительно так: мол, раньше не было подобной свободы мысли, музыкального формата, видимой независимости от радиостанций. Да и личности такой, говорят, не было. «Все как-то окрылились после того, как ты произошел на постсоветском пространстве», — после этой фразы, которую мне кто-то однажды сказал, я задумался. Ну, может быть. Сейчас об этом не думаю, конечно. В историю вошли — давайте работать дальше.

Мы предложили воплотить в съемке одну из ваших фантазий — стать мэром Славутича, в котором вы выросли. У вас есть представление о том, чем живет он сейчас? Экспертиза о культурной жизни города, скажем так.

Я без понятия, что происходит в культурной жизни Славутича, несмотря на то что там живут родители моей жены. Славутич — архитектурный кладезь, кладезь человеческий — оттуда вышли очень крутые люди. Мы родились и воспитались в благодатном вакууме, были далеки от «бандитских 90-х», потому что в свежеобразованном городе было сложно заниматься бандитизмом. Он был интернациональный, в него столько сил вгрохали с точки зрения школьного, культурного и спортивного образования, что выходцы из Славутича сейчас занимают высокие, хорошо оплачиваемые места. При этом все до сих пор простые и общительные — мне это очень нравится. Хочется культурного и духовного роста дать городу. Не хочется, чтобы Славутич превратился в грязную среду.

© Фотограф: Ольга Тупоногова-Волкова / Стилист: Валерия Агузарова / Визажист: Юлия Точилова

При этом раньше культурная жизнь в городе бурлила? Был масштабный музыкальный фестиваль, на котором выступали Патрисия Каас и Ла Тойя Джексон…

Да, были «Золотая осень Славутича» и фестиваль «86», закрывшийся буквально в прошлом году. Последний скорее про утопические идеи и урбанистику. По Славутичу ясно видно, как атомная промышленность привела и к катастрофе, и к рождению нового города, и к его стагнации.

«Культурный и духовный рост» — понятие все же обширное. Можете еще немного пофантазировать и предложить пару пунктов предвыборной программы? Что конкретно поменяли бы в Славутиче, заняв кресло мэра?

Хороший вопрос. Я бы точно повысил уровень детского культурного воспитания — отправил бы всех в музыкальные школы, творческие кружки. Точно приглашал бы людей из разных городов, чтобы они проводили мероприятия, откапывали аутентичность Славутича, чтобы город звучал в стране и за границей. Точно бы устраивал фестивали, привлекал бы всеукраинское деловое и культурное сообщество для инвестиций любого рода. Потом, думаю, из города можно сделать Мекку кинопроизводства: как локация он очень классный, современный и недорогой по всем позициям, в том числе и рабочей силе. Заброшенные ангары легко удастся превратить в съемочные павильоны. Дальше — командный дух хочется привнести: больше дискуссионных панелей о важности стартапов, о векторах развития города и о том, чего с ним лучше не делать.

У меня свой метаподход. Я же не политик, поэтому единственное, на что могу опираться, — опыт становления собственного «я», карьеры в музыкальной индустрии, «Мастерской»... Хочется вернуть Славутичу статус свободной экономической зоны и объяснить, почему это может быть выгодно. Короче говоря, город нужно переориентировать. Индустриальные зоны превратить в кластеры и арт-пространства. Правда, в городе действуют внеконституционные договоренности и понятия, которые регулируют мелкий и средний бизнес: щупальца с присосками и зубцами, которые тянутся к тебе, когда ты начинаешь действовать самостоятельно, прогрессивно и не по правилам среды. По крайней мере, я о таком не раз слышал от земляков. Нет дыма без огня. Но это не важно, ибо мне не деньги зарабатывать там хочется, а прогрессивное культурное явление осуществить. Думаю, подобная позиция многих побудит к сотрудничеству.

Если быть главой Славутича для вас пока что фантазия, то возглавлять лейбл свободного музыкального формата «Мастерская» — вполне себе реальность. Как вы, человек, имеющий не самый удачный опыт сотрудничества с продюсерами, да и с любыми людьми, бравшимися дистрибутировать вашу музыку, решились взять под крыло молодых музыкантов?

У нас другой принцип. Музыкальное издательство — платформа для реализации артистов, выпуска музыки. Мы не лезем в их творчество, пока они сами не попросят. Мы верим, даем деньги на клипы, впоследствии зарабатываем путем цифровых продаж и концертов. Я создал «Мастерскую» не для продюсирования — она в этом смысле особо не приносит денег. Мы ориентированы на альтернативную музыку, свободную, аутентичную — короче, новую, которая может противостоять нынешнему популярному попкорну. Это остров для тех, кто разочаровался в шоу-бизнесе.

Говоря о «Мастерской», вы используете аббревиатуру ДК. Действительно построили дом культуры?

Ну да. Это помещение, в котором собираются люди, связанные с музыкой. Работают в производственном цехе, студии, в аранжировочной. Плюс есть лаборатория, в которой выдается музыкальное оборудование, синтезаторы. Получается эдакий музыкальный хаб. Почему я пропагандирую синтезаторы? Это ламповый аналоговый, ощутимо отличающийся от пластикового компьютерного звука формат. Если мы в музыкальной индустрии боремся за качество звука, надо знакомить артистов с тем, что за это качество отвечает.

© Фотограф: Ольга Тупоногова-Волкова / Стилист: Валерия Агузарова / Визажист: Юлия Точилова

И свеженаписанную музыку артисты там же представляют, не дожидаясь, пока им организуют концерт?

У нас есть сцена, готовая для квартирников и лекций. Есть бар, еще один лекторий. Даже меню карманных синтезаторов, которые выдают в баре наравне с чашкой кофе, имеется. Если ты ничего в инструменте не понимаешь, можешь поковырять мини-копию, изучить, как работает та или иная ручка.

Как думаете, формат лейблов типа MALFA и Black Star изжил себя?

Лейблы с идеологией будут существовать долго. Тупое зарабатывание денег уже не первостепенно. Мы заражаем не деньгами, а идеей: хотим быть культурным явлением, ступенью для самородков, поэтому к нам идут. Мы паримся о том, чтобы все было как в семье. Музыканты очень бедные, брать с них деньги бессмысленно. Работайте — там поговорим. Контракты — второстепенны. Важно в одну сторону смотреть и одним воздухом дышать.

В какой момент вы поняли, что можно монетизировать не только музыку, но и себя самого? Скажем так, отнестись к себе как к бренду?

Когда стали случаться социальные проекты, которые просили поддержать. Тогда я понял: «Прикольно! Людям от меня нужна не только музыка». Видимо, для этого нужно было укорениться в умах людей. Первое сотрудничество было с большим алкогольным брендом году в 2015-м. Как раз после второго альбома, Randorn. С Coca-Cola работать стали еще раньше — в 2012-м или 2013-м. Вообще, предложений всегда было хоть отбавляй: шоколад какой-то, жвачки… Но я не собираюсь превращаться в вешалку для брендов. Всех денег все равно не заработаешь.

Музыка прокормит?

Ага. Более того, у меня весь следующий год — выходной от концертов.

Это связано с тем, что вы говорили в YouTube-шоу «По студиям»? Хотите написать музыку для театра, издать книгу и сделать фильм?

Именно.

На вашей музыке уже воспиталось поколение. Это не лесть — вы сами об этом рассказывали. При этом ваши треки совершенно органично обитают в плей-листах нынешней молодежи наравне с Билли Айлиш, Post Malone. Как удается оставаться вне времени, не превращаться в олдскул?

Смотрите: есть шоу-бизнес, а есть музыкальная индустрия. Во втором случае вектор мышления совсем другой. Ты отталкиваешься от того, что хочешь быть музыкальным, нести мысль, паришься по поводу словосочетаний, гармоничного звучания, по поводу того, нравится тебе твой трек или нет. А в шоу-бизнесе отталкиваешься от того, насколько твой продукт нравится всем остальным. Шоу-бизнес — довольно ограниченное пространство с понятными тезисами: какая нынче конъюнктура, что нравится слушателям. А музыкальная индустрия принимает любую свободу, любую грязь, любую твою выпуклость и несовершенство. Вопрос лишь в том, как ты это подашь. Великие — в музыкальной индустрии, потому что тренды задаются именно там, а в шоу-бизнесе они только пережевываются. Оттуда заглядывают к нам, видят, что у нас получилось, и начинают стряпать. Трендсеттеры шагают гораздо быстрее, до артистов из шоу-бизнеса их идеи дойдут года через два. Вот пример: мы написали «Невоспитанного» в 2013-м — на волне мировой популярности хауса и UK garage. В России хаус-музыка только сейчас достигла пика.

Но ведь аудитория приняла «Невоспитанного», несмотря на то что тренды действительно буксуют.

Как сказать… Выступление с «Невоспитанным» на Премии «Муз-ТВ» я расценил как провал. Впервые настолько не совпал со вкусами большинства.

В историю вошли — давайте работать дальше.

У вас были еще провальные концерты?

Я запомнил концерт на вертолетной площадке в Киеве. Потом, правда, посмотрел запись и понял, что раньше времени расстроился, все было круто. Были выступления, когда все шло наперекосяк: мы плохо звучали, летела техника, подводил звук, я не попадал в ноты. Вот что я считаю провалом — когда профессионально работаю на низкую оценку.

Вы много рассказывали о музыкальных ориентирах. А есть артисты, на которых вы ориентируетесь с точки зрения подачи материала, взаимодействия с аудиторией?

Конечно: Фредди Меркьюри, Робби Уильямс, «Кар-Мэн», Шура, ТНМК («Танок на майданi Конґо» — украинская группа, исполняющая хип-хоп с примесью фанка и рока. — «РБК Стиль»). Особо больше ни за кем на концертах не следил. Мама моя — вот она как режиссер очень многое дала в плане ощущения себя на сцене.

Российские музыканты взяли моду ностальгировать по 90-м, снимать клипы в ДК. Или — другой тренд — иронизировать над провинцией в клипах. Вы же в последних треках (например, в «Мужа дома нету») ударились в фольклор. Что слушали, читали, чтобы верно реконструировать этот жанр?

Я в фольклор пришел еще раньше — в 2016-м, когда сидел в жюри «Голос країни». На слепых прослушиваниях звучало очень много фольклора, я подумал: «Господи, как же я далек от этой прекрасной музыки». Не прошаренный в аутентике я. Украинская мелодика такая красивая. Решил заполнить этот пробел. Дуэт «Мастерской» Yuko образовался как раз на «Голосе». Солистка Юлия Юрина — народница. Потом появилась Тина Кузнецова (Zventa Sventana. — «РБК Стиль»), она-то меня во все это и погрузила окончательно.

Можно ли сказать, что фольклор — повсеместный тренд в украинской музыке?

Условный тренд был всегда. Народного в Украине и правда прослушивается больше, чем в России.

Прежде вы утверждали, что текст в песне не первостепенен. В 2018-м, выпустив «Опомнись», вы с Vakula объясняли смысл трека. Когда стало важно, чтобы до слушателя дошла ваша философия?

В какой-то момент, наверное, я поверил в себя еще и как в поэта. Но не обязательно, чтобы смысл доходил с первого раза: пусть лучше с третьего доходит, чтобы треки чаще слушали. Я не знаю, как сейчас воспринимаются мои песни: сначала музыка, потом слова или все сразу, но в какой-то момент мне это действительно было важно.

Но не странно ли декодировать собственный текст?

А я декодингом и не занимаюсь. Один раз рассказал об «Опомнись» — больше не собираюсь. Мне, в принципе, интерпретировать посылы свои не очень нравится. Пусть трактуют по-разному.

Насколько я знаю, вы каждый день пишете заметки, которые используете в предстоящей работе. Можете поделиться последними записями?

Например, вчера записал идею похвалы для «Мастерской». Захотел отдельно поговорить с каждым сотрудником, похвалить его и через похвалу затронуть моменты, которые мне не нравятся в работе.

© Фотограф: Ольга Тупоногова-Волкова / Стилист: Валерия Агузарова / Визажист: Юлия Точилова

Это же психологический прием?

Вполне возможно. Подумал: может, не всегда надо ругать — я достаточно злой бываю и демотивирую этим людей. Порой даю острый, токсичный импульс. А сейчас хочу объяснить «Мастерской», куда мы двигаемся в глобальном смысле: понимание перспективы с далеким горизонтом может всем немного прояснить их деятельность.

А для музыки накидали какие-нибудь идеи?

Да много. Но это достаточно сокровенные вещи, которые я не хочу рассказывать. Например, придумал новый формат — не совсем музыка, скорее подкаст. Но и не совсем подкаст. Вчера записал, допустим, идею о том, что нужно петь в унисон с басовой линией, раскрывать потихонечку бас, чтобы он так звенел, что аж закрывал бы голосовое проведение, а потом снова выдвигать голос вперед.

Вы вели некие «эзотерические беседы» с музыкантом Vakula. Как давно вы увлекаетесь эзотерикой и что это вообще за разговоры такие?

Не эзотерические беседы — Vakula, скорее, делился своими правилами жизни. Он считает, что ты и есть бог, при этом он не хипарь. Он против наркотиков, против сквернословия. Считает, что ты — это то, что ты говоришь и ешь. Соответственно, Vakula — сыроед. Пытается писать светлую, мотивирующую музыку. Трактует искусство от слова «искушение», поэтому исключительно «творит» и творчеством заставляет людей задуматься о высоком, решить свои проблемы. Работает в противовес чернухе, царящей в современной музыке.

Сложно ли было подстроиться под эту философию при совместной работе над EP?

Это точно было ново. Сложно ли подстроиться? Скорее, нет. Меня это дико манило, я был очарован словами, его позицией, отсюда и родилось «Опомнись» и весь ЕР. У нас не было недопонимания: он всегда говорит прямо, как ребенок. Я давно на таком уровне не общался. Ездил к нему порой, чтобы просто поговорить, — нашел в нем духовного наставника и друга.

К слову про осознанность — не могу не спросить, — откуда возникло понятие «экосексуал»? Как давно вас коснулась тема экологии и насколько вы в ней фанатичны?

Экосексуала придумал Музей современного искусства «Гараж», когда предложил стать амбассадором текущей выставки («Грядущий мир: экология как новая политика. 2030–2100». — «РБК Стиль»). Я согласился, сказав, что у самого накипело на эту тему и было бы классно иметь возможность высказать мнение насчет того, что происходит с окружающей средой, на такой платформе, как «Гараж». Когда проект запустился, я понял, что многим людям тоже есть что сказать, это крайне актуальная тема. Поэтому экосексуал во мне поселился надолго. Думаю, навсегда. По крайней мере, до тех пор, пока не улучшится состояние экосистемы, а я догадываюсь, что этого не произойдет в ближайшие десятилетия. Я экосексуал и фанатичен в этом смысле. Тому доказательство — птички, совместный проект «Яндекс.Музыки», WWF и «Мастерской». Мы запустили лейбл Birds Records, на котором вышел сингл и клип «Дичь», призывающий людей обратить внимание на вымирание редких видов птиц и на то, как человек неосознанно разрушает птичью среду. Таких проектов будет очень много. Очень хочу посредством ярких творческих выкриков привлечь к теме других артистов, представителей культурной сферы. С этих пор каждый уважающий себя известный человек, трендсеттер должен нести социальную миссию, а не просто развлекать подписчиков.

Во всех ваших дневниках из туров есть момент, когда вы с музыкантами перед выходом на сцену садитесь в круг и плюете в стакан. Откуда пошла эта традиция и насколько Дорнабанда суеверна?

Суеверна максимально. Мама в детстве всегда «присаживала» меня на дорожку перед большими путешествиями. Эту традицию я в первую очередь перенес в концертную историю с Ромой и Женей (саунд-продюсер Роман Bestseller и диджей Евгений Яременко (Pahatam), с которыми Иван записал первые два альбома. — «РБК Стиль»). В какой момент появился стакан, не помню. Но не так давно. Он однозначно освежил обряд. Если все попадают в стакан — значит, концерт будет хреновый. При этом все стараются попасть, чтобы быть абсолютно честными. Если я или те, кто редко попадает в стакан (а я редко попадаю), не промахиваются, то концерт тоже получается не очень. Странно, но это работает.

А есть ли еще какие-нибудь обряды?

Есть «калампусик». У пацанов существует какой-то определенный жест, после которого наш тур-менеджер и мой друг Саня выскакивает на сцену с алкогольным подгоном. Обычно это случается на песнях с долгим вступлением, которое играем я и Гнев (музыкант Александр Огнивец. — «РБК Стиль»), а барабанщик, диджей и гитарист — пьют. Это происходит ближе к десятой песне, когда все уже почувствовали толпу.

В 2013 году в интервью «Афише-Волне» вы предсказали вторую волну популярности Филиппа Киркорова. Чего нам ждать в 2025 году?

Думаю, наступит время личности на сцене. Публика устанет от огромного количества музыки и будет слушать личность: ее трагедии, истории и драмы.

Благодарим за помощь в организации съемки бутик-отель «Рихтер».