Герои Легенда британского дизайна Теренс Конран — об удобстве, Instagram и олигархах
Герои Легенда британского дизайна Теренс Конран — об удобстве, Instagram и олигархах
Герои
Легенда британского дизайна Теренс Конран — об удобстве, Instagram и олигархах
© пресс-служба
Теренс Конран в 86 лет управляет огромным бизнесом и успевает заниматься любимым делом — дизайном мебели и интерьеров. Ксения Наумова узнала у него, в чем секрет такой продуктивности. Английское чувство юмора определенно играет в этом не последнюю роль.

Патриарх британского дизайна сэр Теренс Конран — личность фантастического масштаба. Начать с того, что он фактически создал современный английский стиль — яркий, слегка эксцентричный, но при этом невероятно элегантный и функциональный, оформил десятки отелей, ресторанов и баров, придумал сотни предметов мебели, многие из которых моментально стали классикой, и написал несколько десятков книг.

При такой бешеной творческой активности он еще всю жизнь занимался бизнесом: покупал, инвестировал, развивал. В 1964 году основал сеть магазинов Habitat, отлично знакомых каждому бывавшему в Европе, в 1980-е открыл Conran Shop, в 1990-е создал собственную ресторанную империю — и все это время руководил огромной дизайнерской фирмой.

Конран называет себя дизайнером-антрепренером, и миллениалы могут только позавидовать количеству проектов, которые он успел запустить и в которые успел вложиться. Помимо всего прочего, он глава огромного фамильного клана и, несмотря на занятость, всегда находит время для семьи. А еще сэр Теренс — основатель и куратор Музея дизайна в Лондоне.

В 1983-м Конран получил рыцарское звание, но до сих пор все окружение обращается к нему не «сэр», как предписывают правила, а просто Теренс.

Теренс Конран, 1956
© пресс-служба

Сейчас Конрану 86 лет. Его личное состояние оценивают в £ 85 млн. Многие компании он продал, в том числе Habitat и ресторанный бизнес, но на покой пока не собирается. Сейчас все, до чего он ни дотронется, превращается в успешное предприятие.

Здоровье сэра Теренса уже не богатырское — беспокоит спина, в плече титановая пластина, ходит с палочкой. Но это не мешает ему активно участвовать во всех делах его финансовой империи и регулярно ездить в Лондон из своего дома в Беркшире на светские мероприятия.

Но главное — работать. Придумывать. Рисовать. Переделывать. Продавать. Каждый день.

Интервью у сэра Теренса я беру по телефону — мы с ним представлены на светском рауте. Однако там, в толпе громких американцев, задать вопросы, которые меня занимали, было невозможно.

Вы сейчас дома, в Беркшире?

Да, в Бартон-корт, у меня здесь кабинет. Люблю работать из деревни. Здесь находится и одна из моих компаний, Benchmark, мы делаем деревянную мебель. Я могу что-то нарисовать — и через три дня мне это изготовят. Мечта любого дизайнера — увидеть свою идею воплощенной в трех измерениях как можно скорее. Разумеется, когда получаешь модель, многое приходится исправлять. Мне кажется, именно поэтому дизайнеры, которые что-то делают руками, обычно очень хороши. В нашем деле важно не бояться засучить рукава. Когда видишь готовую модель, проблемы, которые надо решить, вылезают сразу. И потом, для меня главное в дизайне — удобство. Ты не можешь нарисовать удобство. Это можно почувствовать, только когда видишь готовый предмет.

© пресс-служба

Вот, кстати, об удобстве. Вы придумали очень много кресел. Но в наше время у многих молодых людей дома нет кресла — есть диван, стулья, кровать, а кресла им кажутся излишеством...

Мир состоит не только из молодых людей. Они, конечно, наступают. Но, когда станут старше, они, возможно, захотят присесть и почитать книгу или хороший журнал. Их ведь не всегда будут интересовать только соцсети. И кресло для этого замечательно подходит. Не так-то просто читать книгу, лежа на матрасе. Вы когда-нибудь пробовали?

Пробовала. И правда, неудобно.

Многие дизайнеры думают, что их главная аудитория — молодые люди. Конечно, это важно. Но я-то постарше, и у меня страшно болит спина, как у многих людей. И я думаю, как создавать вещи и для людей моего возраста, и для молодых. Это же очень интересно — придумывать вещи для разных возрастных групп.

Вы упомянули социальные сети. Люди из вашей команды проговорились, что вы не пользуетесь мобильным телефоном и довольно спокойно относитесь к технологиям. А интернетом пользуетесь?

В отличие от мистера Трампа, я не слишком увлечен социальными сетями. Но люблю Instagram — единственная социальная сеть, которая мне нравится. Но, знаете, когда в социальных сетях появляется что-то важное, об этом почти сразу сообщают традиционные средства массовой информации, они работают как фильтр. Вы, кстати, не читали в Sunday Times статью о новых офисах, где наливают кофе и пиво (посмеивается)? И еще там играет музыка. Я читал и думал: вот она, идея офиса для социальных сетей. Но, мне кажется, это не имеет никакого отношения к офису, где люди должны думать. Например, в дизайнерской или архитектурной фирме я такого не представляю — дизайнеры ведь должны очень напряженно думать о том, что они делают.

Matador Armchair
© пресс-служба

Но ведь такие офисы делают для людей, которые очень много работают, чтобы они не выгорали...

Да, мой друг, который придумывает офисы для Google в Сан-Франциско, рассказывал, как они их планируют. Это, конечно, очень интересно, но я бы, наверное, не смог работать в таком офисе. Идеи не рождаются из офисной болтовни.

Сколько у вас сейчас компаний? Я тут пыталась посчитать, быстро сбилась. У вас даже собственный издательский дом есть.

Да, издательский дом Conran Octopus. Это не целиком мой бизнес, я там совладелец. Есть ресторан The Boundary. Когда-то у меня было 35 ресторанов, но я их продал. Так, что еще? Benchmark, столярная мастерская здесь, в Бартон-корт (дом сэра Теренса в Беркшире. — Прим. «РБК Стиль»).

Здесь, в деревне, у меня еще один бизнес — поставляю свежих раков в рестораны. У вас в России есть раки? Еще я совладелец ресторана Bibendum в бывшем здании «Мишлена» в Челси. Когда-то я выкупил это здание у «Мишлена», а сейчас мне принадлежит треть. Это очень важное для меня здание, оно построено с большим вкусом. В этом же здании находится и один из моих магазинов — Conran Shop.

Michelin Building, Лондон
© View Pictures/UIG via Getty Images

Мы собираемся открыть там бар, его сейчас как раз строят. А здание сдаем в основном под офисы разных креативных компаний. Так, что еще? Ну, конечно, Conran Shop — два магазина в Лондоне, один в Париже, шесть в Токио и плюс интернет-магазины. Мы сейчас ведем переговоры с потенциальными партнерами в Китае и Южной Корее. Ну и, само собой, дизайн-группа Conran and Partners, которая много занимается и архитектурой. В нашем лондонском офисе работают 80 архитекторов, и только что мы открыли офис в Гонконге, потому что у нас очень много проектов в Азии. Вроде все... Вот она, моя жизнь. Я вполне доволен (смеется).

Conran Shop в Париже
© Conran Shop

Как вам удается успевать заниматься дизайном, творчеством и бизнесом? Это непостижимо.

Знаете, я особо не разделяю. Единственное, стараюсь разобраться со встречами, отчетами и финансами в первой половине дня, а вторую оставить для дизайна. Не всегда, конечно, получается, приходится участвовать во всяких совещаниях.

Сколько у вас встреч в неделю?

Сейчас, погодите, открою свои, как я их называю, marching orders на эту неделю (англ. «приказ о выступлении». — Прим. «РБК Стиль»). Так, сколько у нас тут встреч? Три — в понедельник, сегодня две плюс вот это интервью, то есть снова три. В среду — три и одна большая встреча в четверг. И в пятницу.

Ну хотя бы в выходные вы отдыхаете?

В эту субботу у нас большая свадьба — на 150 человек. Мы уже поставили огромный шатер в саду. Еще надо организовать парковку для машин, развлекательную программу, сделать так, чтобы гости не напились и не утонули в бассейне, позаботиться о еде и выпивке. Моя жена Вики последние три недели активно этим занимается.

Для меня главное в дизайне — удобство. Ты не можешь нарисовать удобство. Это можно почувствовать, только когда видишь готовый предмет

А на семью время остается? У вас ведь целый клан — пятеро детей, много внуков.

О да, они все, кстати, будут на этой свадьбе: пятеро детей, три бывшие жены (посмеивается) и четырнадцать внуков. Но внуки не приедут, вряд ли им интересна эта свадьба. По крайней мере, младшим.

Сколько лет внукам?

Самому старшему — тридцать пять. Я довольно рано начал заводить детей. Я ведь четыре раза был женат.

Ваши дети тоже творческие личности…

Верно. Себастьян, старший сын, занимается дизайном роботов, он у нас технически подкованный. Второй сын, Джаспер, в основном занят модой. Том — очень хороший графический дизайнер, он больше всего работает с ресторанами. Софи, дочь, тоже дизайнер. А младший сын, Нед, — художник и заодно присматривает за моим ресторанным бизнесом.

Сколько у вас ресторанов?

Сейчас остался только один, в Шордиче, The Boundary. Довольно любопытное сочетание ресторана в подвале, кафе и магазина с едой. Еще три этажа — отель, а на крыше страшно популярное кафе. Это мое самое успешное предприятие за всю карьеру! Там всегда толпы, особенно сейчас, когда стоит такая чудесная погода.

Веранда ресторана The Boundary
© The Boundary

Вы упомянули, что расширяетесь в Азию.

Да, сейчас у нас в работе 19 отелей, в основном в Азии. Приходится много путешествовать. Было бы здорово, если бы я мог себе позволить личный самолет. Есть еще к чему стремиться!

А для российских олигархов вы делали проекты?

Нет, знаете, не довелось. У меня были выставки в России, лет двадцать пять назад. Было интересно. Российское и британское правительства попросили нас организовать выставку «Мир индустриального дизайна», посвященную важности дизайна для экономики. В вашей стране только начинали интересоваться дизайном. Россия тогда была не слишком развитой страной. Я жил в Москве шесть недель. Не могу сказать, что получил массу удовольствия.

Сейчас стало лучше.

Да-да, знаю! У многих друзей там бизнес. И чемпионат мира, конечно, пошел России на пользу. Люди возвращались и рассказывали, как им понравилось.

Один из последних ваших личных проектов, насколько знаю, — номер люкс в лондонском отеле Andaz, брендированный фондом Product Red Боно и Бобби Шрайвера, по сути, благотворительный проект.

Наша фирма, Conran and Partners, занималась всеми интерьерами отеля Andaz. Когда-то это здание, кстати, тоже принадлежало мне. Видите, как все замкнулось. Так вот корпорация Hyatt, которой принадлежит бренд Andaz, договорилась с Боно, что сделает в отеле номер, 25 процентов стоимости которого отчисляется в Глобальный фонд борьбы со СПИДом. Они спросили, могу ли я это сделать. Я с радостью согласился. Для меня это очень личный проект. С Боно я хорошо знаком и глубоко им восхищаюсь. Он очень много сил отдает этому благотворительному проекту — Product Red. Это очень важное дело — в мире началась новая волна эпидемии ВИЧ, особенно в Африке, где он в основном работает. Так что я был рад это для него сделать. В благодарность Боно прислал мне огромный букет красных роз. Знаете, приятно дойти до такой точки в карьере, когда кто-то просит тебя что-то сделать для благотворительности.

Неужели вы раньше не участвовали в благотворительных проектах?

Мой главный благотворительный проект — финансирование лондонского Музея дизайна. Вы бывали? В следующий раз, как приедете в Лондон, обязательно сходите! Не знаю, какая там тогда будет выставка, но сейчас — чудесная экспозиция французского дизайнера {Аззедина} Алайи. Необыкновенно красивая одежда. А перед этим была очень успешная выставка, посвященная Ferrari, которую посетило больше миллиона человек.

Кстати, об индустриальном дизайне. Есть какие-то другие дизайнеры, которыми вы восхищаетесь?

Джони Айв, главный дизайнер Apple. Бесконечно им восхищаюсь. Кроме того что он очень талантливый дизайнер, он еще и невероятно обаятельный человек. Знаете, я всегда с теплом вспоминаю, как он мне сказал: «Я решил стать дизайнером, когда был в одном из ваших магазинов Habitat, в Ньюкасле». Это самый большой комплимент в жизни. Он тоже сотрудничает с фондом (Red)... А можно вам задать вопрос? Кого вы в России называете олигархами?

Ну… это богатые люди, которые сделали состояние на природных ресурсах.

Понятно. Что ж, тогда я, видимо, не подхожу под определение олигарха, мне не повезло торговать природными ресурсами. Ну вот раки, пожалуй, самое близкое.