Участники лаборатории современного искусства на горном курорте «Мамисон»
«Мамисон» — всесезонный горный курорт в 100 км от Владикавказа — открылся в 2025 году. С самого начала его задумывали как место не только для активного отдыха (зимой — горные лыжи, летом — хайкинг), но и для культурного туризма, открытий и современного искусства.
А истории вокруг немало: рядом с курортом сохранились средневековые поселения Лисри, Згил, Калак и Клиат с родовыми башнями. Эти постройки, служившие символом рода, были типичны для Осетии: некоторые выполняли исключительно оборонительную функцию, но чаще в них жили и вели хозяйство. Сейчас за большинством из них ухаживают представители фамилии, по возможности восстанавливают, часто приезжают к ним семьями, особенно в праздники.
В окрестностях курорта, на Мамисонском перевале, проходит самый высокогорный участок Военно-Осетинской дороги. Проложенная в конце XIX века, она была важным маршрутом между Владикавказом и Грузией на протяжении почти 100 лет, вплоть до открытия Транскавказской автомагистрали в 1986 году. А в паре часов езды от «Мамисона», у селения Даргавс, находится «Город мертвых» — комплекс наземных и полуподземных склеповых сооружений XIV–XVIII веков. Все это сочетается с уникальным горным ландшафтом: ледниками, снежными шапками, укрывающими вершины даже летом, буйной летней растительностью и белоснежными зимними склонами.
Прошлым летом на «Мамисоне» прошел первый арт-фестиваль «Лисри». Тогда на центральной площади курорта собрали два десятка северокавказских художников и мастеров, которые представили одежду, керамику и украшения. На верхней станции канатной дороги, на высоте почти 3 тыс. м, развернулась музыкальная программа, а в Лисри на фоне родовых башен устроили световое шоу.
21–23 августа на территории курорта прошел второй арт-фестиваль. Одновременно с ним «Мамисон» анонсировал запуск нового проекта — резиденцию для современных художников — и представил первые результаты эксперимента в только что открывшемся выставочном пространстве.
В первой исследовательской лаборатории приняли участие художники из Москвы, Петербурга и Нижнего Новгорода, среди которых Лия Левин, Марго Макарова, Александра Павловская, Даня Пирогов и Георгий Орлов-Давыдовский. В течение недели они исследовали территорию, собирали визуальный и смысловой материал для своих будущих работ. Вообще у «Мамисона» амбициозные планы развивать курорт как новую точку притяжения современного искусства и формирования собственной арт-среды, которая будет постоянно развиваться.
Участники лаборатории современного искусства на горном курорте «Мамисон»
Практики художников, которые приняли участие в лаборатории, сильно отличаются друг от друга. Лия Левин занимается партиципаторным искусством, рождающимся из опыта проживания участниками некоего процесса или обстоятельств. Марго Макарова исследует темы памяти, наследия, связей между людьми, отталкиваясь от теории хонтологии, которая говорит о призраках прошлого — нереализованных идеях или объектах, продолжающих влиять на настоящее. Она работает в разных медиумах и экспериментирует с материалами, в числе которых текстиль и смола, тонкое кружево и ржавчина, бумага и бетон. Александра Павловская также работает с эфемерной материей памяти. Ее объекты из гипса, металла, текстиля и других материалов — поэтические образы на границе между реальностью и воображением.
Даня Пирогов всматривается в хрупкий баланс «дикого» и сакрального в человеческом обществе и душе. В «грубых» материалах, которые он использует в своих скульптурах и инсталляциях, — бетоне, земле, проволоке, кальке — он находит неочевидную для праздного взгляда эстетику и пластику. Георгий Орлов-Давыдовский — шумовой художник, на его счету ряд полевых исследований звуков городской среды, а также экспериментальная музыка. Илья Цхурбаев обращается к архитектуре и визуальной культуре Осетии, исследуя связь между пространством, памятью и идентичностью.
Средневековые родовые башни в окрестностях «Мамисона»
Курирует лабораторию команда newnow, созданная художниками Улей Савич и Марго Макаровой. По их словам, к проекту они подходили как к живому организму, в котором каждый участник помогает раскрыть смыслы этой территории через призму своей художественной практики. Уля и Марго собрали эти смыслы в выставке «Эксперимент № 1», где образ места складывается из элементов одновременно эфемерных — отголосков истории, личных воспоминаний, ветра, едва колышущего занавеску, — и очень конкретных: фотографий, отпечатков, звуков воды и земли, бумаги, металла, дерева.
Стать движущей творческой силой этого проекта и долгосрочного развития «Мамисона» как арт-среды их пригласила Татьяна Баева, директор по коммуникациям «Кавказ.РФ» — организации, которая занимается развитием курортов Кавказа. Татьяна и ее команда давно увлечены современным искусством, поэтому с самого начала выстраивали концепцию «Мамисона» именно как арт-курорта. «Мы верим, что это не история для избранных, — объясняет Татьяна. — Нам близка идея искусства, которое становится частью жизни, поэтому мы и выбрали в качестве кураторов newnow, так как их практика часто связана с интеграцией современного искусства в повседневность».
Татьяна говорит, что цель ее команды — создать уникальный кластер со своей атмосферой, мероприятиями и комьюнити: «Причем необязательно быть художником или работать в креативной сфере. Художники и творцы здесь скорее маркеры — люди, которые особенно тонко чувствуют территорию и помогают остальным ее увидеть».
Художественную лабораторию довольно сложно описать, потому что она не строится по каким-то заранее заданным лекалам. Ее суть именно в свободе от всяких рамок и ожиданий, в чувственном, интуитивном исследовании окружающей среды и себя в ней. К этому добавляется и совместное проживание такого опыта: в группе, несмотря на различия между художниками, неизбежно складывается определенная общность, даже некая коллективная личность. При этом индивидуальность каждого не только не стирается, а, наоборот, проступает особенно ярко.
«Для нас эта лаборатория — чистой воды эксперимент. Мы сами художники и понимаем, как происходит процесс размышления над чем-то, как рождаются работы, — рассказывает Уля Савич. — Нам хотелось сделать на территории «Мамисона» точку, где происходит рождение разных мыслей и проектов, связанных с искусством. Это могут быть объекты и муралы, паблик-арт, выставки и исследовательские проекты, тексты, звуки, визуальные и осязаемые образы — все, что возникает из взаимодействия художника (в широком смысле слова — мыслителя, человека) с этой территорией».
Художественную лабораторию довольно сложно описать, потому что она не строится по каким-то заранее заданным лекалам.
Территорию в этом путешествии участники лаборатории изучали, что называется, на кончиках пальцев: совместные прогулки и походы по горным экотропам, окрестным селам с полуразрушенными родовыми башнями, старыми кладбищами и святилищами. В самом процессе было много импровизации: отклонения от маршрута или плана дня никого не смущали. Наоборот, когда на пути случались неожиданные открытия, будь то замысловатый рисунок на камне, островок снега посреди цветущего горного склона или красноватая глина на берегу ручья, это становилось предметом всеобщего созерцания или обсуждения.
Александру Павловскую заинтересовал «микромир» — лишайники, которые сложными орнаментами покрывают валуны и небольшие камни в горах. В походах по горам она подолгу рассматривала их, снимая с разных ракурсов. Вслед за ней останавливались и все остальные, и каждый подмечал какие-то их черты: цвет, форму, расположение, размер колонии.
«Мне нравятся вещи, которые можно близко рассмотреть, вглядываться в них часами», — объясняет Павловская. И именно такой опыт она предлагает и зрителю в серии аналоговых отпечатков в смешанных авторских техниках, которые можно увидеть на выставке: «Микроколонии разрастаются поверх некой несущей субстанции, но мы не можем охватить взглядом всю эту картину целиком, собрать их в какой-то понятный объект. Поэтому я специально выбираю и кадрирую фотографии так, что не совсем очевидно, что это вообще камни. Это похоже то ли на кость, то ли на какую-то скульптурную форму».
Участники лаборатории исследуют территорию
У Дани Пирогова другая оптика и другой взгляд, его привлекают скорее макромир и его метафизическая составляющая — ландшафт с его элементами, текстурами, фрагментами человеческой истории: «Когда ты постоянно перемещаешься между разными точками, пересекаешь реки, поднимаешься, спускаешься, это создает какое-то особенное ощущение территории». «В старых деревнях казалось, что вообще попал в какую-то изолированную локацию со своими законами и эстетикой, — продолжает он. — И вот ты пытаешься понять, по каким правилам живет этот отдельный мир».
Даня Пирогов замечает, что в горах иначе ощущается пространство и время: «Здесь короткое, но буйное лето: оводы, пчелы, разнотравье. Когда оказываешься в этом месте, начинаешь чувствовать, что все это — часть длинного исторического процесса, который продолжается независимо от тебя». Руины древних сел усиливают это чувство: «Вот ты идешь по Лисри с его родовыми башнями, а ниже видны современные отели. И как будто нет четкой границы между современностью и архаикой».
Георгий Орлов-Давыдовский во время звукового исследования Цейского ледника в рамках лаборатории
Георгий Орлов-Давыдовский в горах перемещался по собственным маршрутам: ему предстояло записать звуки нескольких источников воды, которая движется с высоты, от ледника, вниз и вглубь, становясь горной рекой, попадая в водохранилище, уходя в почву и испаряясь в воздух. Его работа воссоздает естественный шумовой ландшафт территории, который становится одновременно поэзией и документом.
В этом сочетании природного и человеческого возникает портрет места: «С одной стороны, запись абстрактна, ее можно воспринимать как музыкальную композицию — коллаж звуков, выстроенных в определенную форму, — рассказывает художник. — Но в самом звуке, его красоте и вариативности, возникает и собственное содержание, существующее вне человеческой истории. С другой стороны, полевой звук — это документ, который фиксирует факты: как вода из ледника направляется к рекам, канавкам, озерам, а затем испаряется и уходит в атмосферу. Мне кажется, из этого получилась довольно трагичная история: человеческая деятельность нарушает естественную скорость и качество этого процесса, но мы все равно не можем отказаться от потребности осваивать и присваивать себе окружающую среду».
Вид с высокогорной экотропы
В саму идею лаборатории заложен принцип совместности. Он выражается не только в коллективной активности, но и в том, как каждый влияет на каждого и группу в целом — и наоборот. В таком взаимодействии тоже рождается образ территории и формируется опыт пребывания на ней. Для Лии Левин именно эта групповая динамика стала главным материалом для работы. «Мой проект о том, как работает группа, как она пересобирается в процессе, как формируются способы совместного проживания времени и пространства, — объясняет Лия. — Наблюдение здесь становится частью художественного метода».
Быт и повседневность, таким образом, тоже оказываются частью художественного проекта: походные привалы с осетинскими пирогами, долгие разговоры о событиях дня и искусстве за ужи
