Кадр из сериала «Вне кампуса»; обложка книги Эль Кеннеди The Deal
В 2024 году главным драйвером роста книжных рынков стала художественная литература. Наибольший интерес вызвали любовные романы, фэнтези и научная фантастика, а важную роль в их популяризации сыграли сообщества в соцсетях, прежде всего BookTok — литературный сегмент TikTok. В России открытой статистики по всему рынку нет, однако, по данным «Читай-города», за девять месяцев 2024 года продажи любовных романов выросли на 39% год к году в натуральном выражении.
Жанр, спровоцировавший этот бум, еще недавно считался стыдным чтением. В англоязычной книжной культуре его называют smut — буквально слово переводится как «непристойность» или «сальный текст». Под этим термином понимают романтическую, любовно-фэнтезийную или относящуюся к «темной романтике» литературу. В отличие от классической романтической прозы, откровенные сцены здесь не служат простым украшением сюжета. Через них раскрываются характеры героев, их отношения, желание, борьба за власть, доверие и взаимное согласие. Пропустить такие фрагменты без ущерба для повествования нельзя: вместе с ними исчезнет важная часть конфликта, личности или внутреннего выбора персонажей.
В отраслевой статистике smut не существует как самостоятельная категория: подобные издания встречаются в разделах erotic fiction, spicy romance, romantasy, dark romance и других направлениях романтической литературы. Именно их рост отражает масштаб происходящих изменений. The Wall Street Journal в 2024 году называл romantasy жанром, где «драконы, магия и откровенный секс» послужили формулой бестселлера: продажи произведений Сары Дж. Маас, Ребекки Яррос и Ребекки Росс выросли почти до 20 млн экземпляров за год, тогда как американский книжный рынок в целом сократился на 2,6%.
В некоторых странах этот сегмент уже воспринимается как самостоятельная часть книжного рынка. Например, во Франции new romance выделяют в отдельную категорию, а в Великобритании слова вроде smut или fairy porn, еще недавно звучавшие как снисходительные ярлыки, окончательно вошли в профессиональный и читательский лексикон.
Кадр из сериала «Бриджертоны»
Взлет направления нельзя объяснить успехом экранизаций, хотя они заметно расширяют аудиторию. Один из самых показательных примеров — «Бриджертоны» от Netflix по произведениям Джулии Куинн. Сериал стал мировым хитом и спустя почти два десятилетия после выхода первой книги вновь вывел творчество Куинн в списки бестселлеров The New York Times. Интерес к франшизе не угас и позже: в 2024 году «Бриджертоны» возглавили рейтинг самых просматриваемых оригинальных стриминговых проектов в США.
Но в последние годы все чаще происходит обратное: сначала книга собирает вокруг себя преданных читателей, а уже потом становится объектом интереса стриминговых платформ. Показателен пример цикла «Вне кампуса» Эль Кеннеди. К моменту, когда Prime Video заказал киноадаптацию, романы уже были проданы тиражом около 3 млн экземпляров в 24 странах. После премьеры сериал собрал 36 млн просмотров всего за 12 дней, подтвердив, что у проекта уже была обширная фан-база.
По тому же пути идут серии Twisted Аны Хуан, Quicksilver Калли Харт и Fourth Wing Ребекки Яррос, чьи фан-сообщества исчисляются миллионами участников. Получается, что сегодня медиагиганты покупают не просто литературные истории, а лояльную аудиторию, которая успела сложиться вокруг этих книг.
Но почему именно этот жанр за несколько лет превратился из «стыдного чтения» в один из главных двигателей индустрии?
Ана Хуан, «Разрушительная любовь»
Психолог Ульвия Касимова, консультант в сфере сексуальных отношений и эксперт клинического отдела сервиса Alter, связывает всплеск внимания к романтической эротике не только с внутренними потребностями читательниц, но и с внешними обстоятельствами. По ее мнению, востребованность жанра начала заметно расти во время пандемии, когда люди искали новые варианты досуга. Одновременно стремительно развивались TikTok и тематические онлайн-сообщества: нескольких удачных обзоров было достаточно, чтобы за считаные дни превратить роман в бестселлер и запустить волну рекомендаций.
Однако алгоритмы объясняют лишь скорость распространения. Чтобы понять причины успеха жанра, важно обратить внимание на особенности произведений. В центре романтического фэнтези и близких ему направлений чаще всего находится героиня, с которой читательнице легко себя ассоциировать, разделяя ее страхи, сомнения и модели взаимодействия с миром. «Женщине не нужно объяснять, почему героиня зажимает ключ между пальцами, когда идет по темному переулку», — приводит пример Касимова.
Ребекка Яррос, Fourth Wing
По ее словам, этот жанр во многом создается женщинами для женщин, поэтому его героини чаще оказываются сложными и узнаваемыми, а их сексуальность принадлежит им самим. Этим современная романтическая эротика отличается от традиционных сюжетов, построенных вокруг мужского взгляда. «В женских персонажах, придуманных мужчинами, читательницам нередко сложно себя узнать: героини выглядят либо пассивным дополнением к мужчине, либо излишне сексуализированными. При этом их сексуальность существует лишь для того, чтобы удовлетворять мужчин или быть ими осужденной и пристыженной», — поясняет Касимова.
В женских персонажах, придуманных мужчинами, читательницам нередко сложно себя узнать.
Еще один фактор популярности — эскапизм. Психолог предлагает говорить о его адаптивной, полезной форме: «Когда вокруг так много нестабильности, страха и неопределенности, это вредит психике». В разумных пределах чтение помогает отвлечься от информационного шума, прервать поток тревожных мыслей и на время дистанцироваться от переживаний.
К похожим выводам пришли и авторы исследования, опубликованного в 2021 году в журнале Humanities and Social Sciences Communications. Опрос читательниц современной эротической прозы показал, что откровенные сцены важны, но это не главная причина обращения к жанру. Не меньшую роль играли эмоциональное вовлечение, любовная линия, внутренний мир героев и возможность переключиться, отвлечься от повседневных переживаний. Многие также воспринимали подобную литературу как эмансипирующую и прогрессивную: сексуальная откровенность там не существует отдельно от сюжета, а становится частью разговора о близости, желании и праве на собственный опыт.
Кадр из сериала «Вне кампуса»
Книжную эротику некорректно напрямую сравнивать с порнографией. Если визуальный контент предлагает готовое изображение и задает темп восприятия, то текст работает иначе: он требует соучастия. Читательнице нужно достроить сцену в воображении, связать ее с личными воспоминаниями и внутренними триггерами.
Авторы исследования, опубликованного в 2024 году, анализировали активность мозга женщин при чтении сексуально откровенных текстов и исходили из того, что сексуальное возбуждение включает когнитивные, эмоциональные, мотивационные и физиологические компоненты. В этом смысле эротический текст действует не как готовая картинка, а как ментальная симуляция: читательница сама регулирует степень вовлечения.
Эротический текст действует не как готовая картинка, а как ментальная симуляция.
Нейрофизиолог, доктор биологических наук, профессор МГУ Вячеслав Дубынин связывает привлекательность романтических сюжетов с действием древних биологических механизмов — полового отбора, либидо, гормональных реакций и формирования эмоциональной доминанты, когда объект внимания становится особенно значимым. При чтении к этим процессам добавляется еще один уровень — работа зеркальных нейронов. «Мы сострадаем и сорадуемся, учимся на примере героев и примеряем события книги на себя», — говорит Дубынин.
По его словам, видеоряд воздействует прежде всего через зрительные и слуховые структуры мозга: кадры, движение и звуки быстро захватывают внимание, но почти не требуют додумывания. Литература, напротив, активирует зоны коры, связанные с речью, образным мышлением и накопленными знаниями. «В момент чтения эта огромная нейросеть начинает реагировать на события и метафоры, параллельно поднимая из памяти прожитые человеком моменты», — объясняет ученый. Поэтому сильная фраза может воздействовать не слабее визуального стимула.
Вячеслав Дубынин сравнивает литературу с игрой: писатель предлагает вымышленный мир, а читатель добровольно соглашается принять его правила. Именно поэтому даже сильные, напряженные или болезненные переживания на страницах книги могут вести не к травматизации, а к катарсису.
Литературу в жанре романтической эротики часто критикуют за формирование нереалистичных ожиданий: в таких книгах «идеальный» мужчина одновременно силен и чуток, успешен и внимателен к желаниям женщины. Однако исследователи романтической любви считают эти ожидания частью современной культурной модели, соединяющей страсть, комфорт, дружбу, взаимную помощь и эмоциональную вовлеченность.
Касимова предлагает видеть в таких ожиданиях не «вредные иллюзии», а запрос на отношения, в которых мужчина воспринимает женщину «не просто как свою тень, аксессуар, трофей», а как самостоятельного человека. «Каких именно ожиданий мы боимся: более внимательного спутника, проговоренных границ, права женщины принимать решения, не терпеть и не оставаться там, где она несчастлива?» — спрашивает психолог.
Этот сдвиг отмечают и исследователи романтического фэнтези. В статье 2024 года в Journal of Popular Romance Studies романы Сары Дж. Маас рассматриваются как пространство, где молодые читательницы могут безопасно исследовать влечение и согласие.
Сара Дж. Маас, House of Flame and Shadow
По мнению Касимовой, опасения о вреде жанра во многом связаны со страхом, что женщины «начнут присваивать себе свою сексуальность, осознают право на свободу воли и будут им пользоваться». Такая проза не столько создает идеального мужчину, сколько возвращает героине субъектность.
Такая проза не столько создает идеального мужчину, сколько возвращает героине субъектность.
При этом влияние литературы зависит от места, которое она занимает в жизни человека. По словам нейрофизиолога Вячеслава Дубынина, такие книги могут помогать формировать представления о желанных отношениях или поддерживать эмоциональный баланс. Но если чтение начинает заменять реальное общение, возникает риск поведенческой зависимости, хотя и не столь деструктивной, как в случае порнографии.
Оксана Михайлова, доцент департамента социологии НИУ ВШЭ, предлагает говорить не столько о резком росте популярности романтической эротики, сколько о ее нормализации и возросшей видимости в цифровой культуре.
Исследование, которое Михайлова провела вместе с Дианой Щелкановой и Дариной Валиахметовой, показывает, почему молодые женщины выбирают фанфикшен — любительскую прозу про героев уже существующих сюжетов. Такое чтение позволяет эмоциональнее вовлекаться в знакомые истории, подробнее исследовать отношения между персонажами, обсуждать их с другими читателями и безопасно обращаться к сценариям близости, о которых не принято говорить в семье, школе или традиционных медиа. «Для молодых читательниц стало нормальным разбирать откровенный контент, делиться рекомендациями и открыто заявлять о своих предпочтениях, в том числе в формате smut-книг или эротической прозы», — отмечает социолог.
В результате откровенная литература перестает быть увлечением «в одиночку и со стыдом» и становится частью интернет-культуры. Ее анализируют, рекомендуют, классифицируют по тропам, рейтингам и эмоциональному эффекту. Фанфикшен при этом выступает не маргинальной зоной, а своеобразной лабораторией новых практик, которые затем масштабируются на издательский рынок.
Кадр из сериала «Бриджертоны»
Еще одна особенность цифрового фанфикшена — возможность заранее настроить чтение под себя. По тегам, рейтингам и предупреждениям читательница может выбрать нужный тип отношений, уровень откровенности и сюжетные тропы, а нежелательные темы исключить. Кроме того, фанфикшен предлагает множество версий развития знакомой истории. По словам Михайловой, такой выбор позволяет лучше контролировать собственный эмоциональный опыт.
Фанфикшен меняет не только читательский опыт, но и механизмы, благодаря которым тексты становятся заметными. «Традиционные институты — издательства, школа, медиа — перестают быть единственными судьями», — говорит Михайлова. Эту роль частично берут на себя сетевые платформы и фанатские сообщества. Они не только помогают книгам находить аудиторию, но и формируют язык, на котором женщины говорят о желании, границах, любимых тропах и приемлемых сценариях близости.
Еще одно изменение на книжном рынке — переход любительской прозы в коммерческую литературу. Самый заметный пример последних лет — роман «Алхимизированные» (Alchemised), выросший из фанфика «Скованные» (Manacled) по «Гарри Поттеру» про отношения Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер (драмиона). Сетевой оригинал скачали более 20 млн раз, прежде чем автор адаптировал его под самостоятельный роман. В 2025 году «Алхимизированные» стал самым предзаказываемым дебютом Penguin, возглавил список бестселлеров The New York Times и получил семизначный контракт на экранизацию.
Путь от фанатского сообщества к традиционному издательству и дальше к киноиндустрии характерен для сегмента романтической эротики. На фанфикшен-платформах сначала набирают аудиторию сюжеты, которые затем подхватывает коммерческий рынок: запретные пары, высокий эмоциональный накал, откровенные сцены и троп «от врагов к возлюбленным».
Российский рынок тоже начинает осваивать эту модель. Анастасия Дербенцева, директор по маркетингу художественной редакции «Эксмо» и Inspiria, приводит в пример серию русскоязычных текстов по драмионе, которые превратились в полноценные романы. При этом важно, что речь идет не о прямом переносе фанфика в печать, а о его глубокой художественной трансформации. В 2026 году в «Эксмо» уже вышли «Хозяйка сада черных роз» Катерины Кавалье и «Песочный человек» Маши Ван. «Еще на этапе предзаказа стало очевидно, что читатели готовы знакомиться с этими историями и за пределами интернет-площадок», — говорит Дербенцева.
Кадр из фильма «Гарри Поттер и узник Азкабана»
Российский рынок в целом движется вслед за мировым, но романтический бум здесь распространяется по другим каналам. Если в США и Великобритании его главным символом стал BookTok, то в России похожую роль играют телеграм-каналы, литературные блогеры, цифровые платформы и сообщества вокруг издательств. Сарафанное радио для жанра очень важно: книги советуют друг другу, обсуждают в соцсетях и превращают в пользовательский контент. Так, созданный «Эксмо» клуб «Сорри, я не твоя лав стори» за несколько лет вырос до охватов в сотни тысяч пользователей.
Издательство также приводит конкретные цифры, свидетельствующие о популярности любовных романов: в первом полугодии 2026 года их продажи выросли на 17% в рублях и почти на 24% в экземплярах по сравнению с тем же периодом прошлого года. Особенно заметно увеличился интерес к зарубежным авторам: их продажи в штуках прибавили более 36%.
Активная фаза бума началась в 2022–2023 годах, когда «Эксмо» и Inspiria выпустили главные хиты BookTok — книги Колин Гувер, Елены Армас, Тессы Бейли и Аны Хуан. Анастасия Дербенцева связывает этот рост с изменением читательских привычек: аудитория все чаще выбирает истории, которые обещают сильные эмоции и полное погружение. Интерес к любовным романам этих авторов по-прежнему устойчив, но рядом с ними растут более узкие направления: темная романтика и ромэнтези. Весной 2026 года Inspiria запустила отдельную линию «Inspiria Ромэнтези», а ее первая книга — «Серебряная Элита» Дани Франсис — сразу стала бестселлером.
Дани Франси, «Серебряная Элита»
Похожая картина и в цифровом сегменте. По словам Полины Баймановой, руководителя направления собственного контента группы компаний «Литрес», с начала 2026 года современные «лавстори» возглавляют топ жанров сервиса, а любовное фэнтези занимает второе место. Спрос подталкивает и предложение: количество таких произведений растет сопоставимыми темпами.
При этом у российского рынка есть важное отличие. Тема секса по-прежнему во многом табуирована: об интимной жизни не всегда принято говорить даже между близкими партнерами. Поэтому цифровые сервисы становятся безопасным пространством, где читатель может искать подходящие книги, не объясняя окружающим свои интересы. Переход фанфикшена в плоскость коммерческой литературы Байманова пока оценивает осторожно. Российские читатели фанфиков и печатных «лавстори» заметно различаются: любительская проза чаще привлекает молодежь, тогда как оригинальные произведения цифровых авторов рассчитаны на более широкую аудиторию.
Есть у сегмента и юридическая граница. Такой контент проходит возрастную маркировку, модерацию и правовую экспертизу. По словам Баймановой, закон требует разграничивать эротику и порнографию: интимные сцены допустимы, если работают на сюжет и раскрытие персонажей. Поэтому цифровые платформы особенно внимательно проверяют подобные тексты.
В любом случае нынешнюю динамику уже трудно считать краткосрочным всплеском: жанр развивается несколько лет и продолжает меняться, смещая акцент с исключительно чувственной составляющей на более глубокую человеческую историю. Внимание к книжной эротике оказывается не просто модой на «горячие» сцены. Читательницы ищут в таких текстах язык для разговора о себе. Книга для них становится одновременно способом отдыха, эмоциональной регуляции и самоисследования, пусть сначала и внутри вымышленного мира.
