Дмитрий Шостакович, Жан-Филипп Рамо
Классическая музыка прочно ассоциируется с высокими материями и философскими глубинами. Однако комическое не было чуждо даже самым серьезным композиторам.
В Средневековье, когда в Европе только формировалась профессия композитора, комическое являлось частью устной традиции. В ранних нотных образцах встречались преимущественно духовные произведения, а в монастырях и на богослужениях не было места шуткам или колкостям. Городские и странствующие музыканты обладали куда большей свободой и не просто пели и играли на инструментах, а потешали публику: танцевали, жонглировали и показывали фокусы. Но позже юмор и сатира появились и в сочинениях классических композиторов.
Ярчайший пример музыкального юмора Возрождения — Клеман Жанекен. Как всякий порядочный композитор XVI века, он писал в основном духовные произведения, но в историю вошел благодаря песням. Среди вокальных сочинений Жанекена встречаются различные сценки с подражанием пению птиц, батальными картинами и даже уличными зарисовками.
Фантазия «Крики Парижа» — это первый в истории музыки пример попытки задокументировать звучание повседневности. Певцы в ней перекрикивают друг друга, как торговцы на рынке. Для большего комического эффекта Жанекен строит сочинение на постепенном ускорении темпа, благодаря чему в конце создается впечатление гомона толпы.
В барокко комическое расцвело пышным цветом, а юмор стал нормой не только вокальной, но и инструментальной музыки. Чего только стоят клавесинные миниатюры француза Жана-Филиппа Рамо, где композитор среди прочего изображает неуклюжую кудахчущую курицу.
Радио РБК и МИРА центр откроют фестивальный клуб в Суздале
Комическое не обошло стороной и доброго христианина Иоганна Себастьяна Баха. Лейпцигский управляющий Циммерман предложил композитору написать рекламное произведение о своей кофейне, где проводилось множество концертов. В те годы напиток только входил в моду в немецких землях, но вместе с тем рождались и всевозможные домыслы. Например, говорили, что употребление кофе могло привести к бесплодию, поэтому женщинам запрещалось его пить. Циммерман не хотел терять посетительниц, а Баху нужно было кормить большую семью — так появилась «Кофейная кантата», воспевающая этот живительный напиток. Главная героиня Лизхен его обожала и отказывалась выходить замуж до тех пор, пока не был подписан брачный контракт с особым пунктом — о бесспорном праве девушки на кофе.
В барокко комическое прочно закрепилось в опере. Хоть такие сюжеты и считались неподобающими для аристократического общества, они были очень популярны. Сатирический спектакль английского композитора Иоганна Кристофа Пепуша «Опера нищего» вытеснил с подмостков Лондона даже великого Георга Фридриха Генделя. Дерзкие авторы создали пародию на него, где высмеивали помпезный стиль и бессмысленность сюжетов, а также обличали порочную власть и поднимали злободневные темы. Героями «Оперы нищего» стали простолюдины и преступники, что вызвало негодование в высокопоставленных кругах и получило всеобщее признание у горожан.
Поднятые в «Опере нищего» темы оказались вне времени, и произведение получило новую жизнь в ХХ веке: немецкий драматург и режиссер Бертольд Брехт поставил на его основе свою «Трехгрошовую оперу», а композитор Курт Вайль обессмертил одного из героев криминального мира — легендарного Мэкки-Ножа. Его баллада встречается в репертуаре буквально всех суперзвезд — от джаза и Луи Армстронга до метала и Rammstein.
В XIX веке наравне с развлекательными и шуточными произведениями популярность обретают мрачно-сатирические. Критическое отражение реальности можно обнаружить у многих русских композиторов, но наиболее интересно это проявилось у Модеста Мусоргского. Его вокальные сочинения, подобно картинам Василия Перова или стихам Николая Некрасова, повествуют о самых темных сторонах русской действительности. Мусоргский с поразительной точностью передавал в музыке речевые интонации, благодаря чему его песни (часто написанные на собственные стихи) превращались в почти театральные сцены.
Отдельное место занимает его сочинение «Раек» — хлесткая сатира на консервативных музыкантов. Это целое собрание музыкальных портретов, где, как в театральном балаганчике, высмеиваются гордыня, льстивость и глупость современников Мусоргского.
«Раек» Мусоргского стал образцом для Дмитрия Шостаковича, который уже в XX веке создал карикатуру на партсобрание. При жизни Шостаковичу так и не удалось услышать произведение со сцены, ведь за псевдонимами товарищей Единицына и Двойкина скрывались вполне конкретные Сталин и Жданов. Даже в последние годы жизни композитора, в 1970-е, сочинение не пропустили бы никакие цензурные комитеты.
«Антиформалистический раек» — это не обобщенная картина, а отсылка к реальной травле, обрушившейся на него и других ведущих советских композиторов в 1948 году. Чиновники выступили тогда с абсурдными обвинениями, повесив на авторов ярлык формалистов. Произведение стало для Шостаковича способом переживания этих болезненных событий. Через едкий смех он преодолевает не только собственные страхи, но и доказывает: хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Услышать «Антиформалистический раек» вживую можно будет на фестивале Дениса Мацуева в Суздале.
