Рабиндранат Тагор, 1930; Рабиндранат Тагор. Без названия («Два животных»), ок. 1935–1936 (фрагмент)
В Индии фигура Рабиндраната Тагора сопоставима с Пушкиным или Толстым по их значимости для русской культуры. При этом она не сводима к ипостаси только лишь писателя, пусть и нобелевского лауреата.
Монографические выставки обычно служат одной из двух целей — открыть незаслуженно обойденное вниманием имя или показать знаменитость с неожиданной стороны. В случае с Рабиндранатом Тагором оба пути не работают в полной мере. В СССР его сочинения были в каждой второй домашней библиотеке. Когда в 1930 году Тагор приезжал в Москву, у него даже оказался солидный круг почитателей: люди буквально становились на колени перед советскими чиновниками, чтобы их пропустили к гуру. Но почитатели — это одно, а читатели — совсем другое. Несмотря на миллионные тиражи, нельзя сказать, что проза и труды Тагора оставили глубокий след в сознании советского человека. От него нам в наследство досталось лишь имя, мерцающее загадочным ореолом индийской мудрости.
Выставка «Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора» в Доме культуры «ГЭС-2»
В работе с такими именами у «ГЭС-2» за последние годы уже накопился большой опыт. Как рассказать про революционную архитектуру Лины Бо Барди в формате игровой детской площадки или наглядно доказать, что Ольга Розанова — художник, не умещающийся в рамки клише «амазонка русского авангарда»? В попытке ответить на эти вопросы у команды Дома культуры уже получались выставки, совмещающие зрелищность со смысловой обстоятельностью.
По словам Артема Тимонова, куратора выставочных программ «ГЭС-2», в СССР Рабиндранат Тагор был одним из важных «друзей советского народа», но портрет этот был изрядно отретушированным. Даже его в целом лестные «Письма из России» из-за отдельных критических ноток были изданы только в 1956 году, четверть века спустя после визита, да и то в отцензурированной версии. «Как писатель Тагор был прочитан в СССР через идеологическую матрицу, со своего рода приправой, — добавляет Тимонов. — Мы же хотим показать его через призму современности как более глубокого и разностороннего социального мыслителя».
Его в целом лестные «Письма из России» из-за отдельных критических ноток были изданы только в 1956 году, да и то в отцензурированной версии.
59 оригинальных живописных работ Тагора, привезенные в Россию впервые за почти 100 лет, — это само по себе событие. Но в масштабе всей выставки они занимают лишь часть ее содержания. Остальные экспонаты — это работы современных художников. Часть авторов из Индии — недавние выпускники и преподаватели «Вишва-Бхарати», основанного Тагором в 1921 году университета, где занятия часто до сих пор проходят под открытым небом. Двое из трех русских художников создавали свои работы по заказу «ГЭС-2» под впечатлением от поездок в Шантиникетан — небольшой сельский городок в трех часах от Калькутты, где Тагор и открыл свой университет на месте бывшего фамильного поместья.
Выставка «Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора» в Доме культуры «ГЭС-2»
«Мы видели, как лекция по высшей математике проходила там под одним из манговых деревьев, — рассказывает художница Ульяна Подкорытова, посетившая Шантиникетан в рамках подготовки к выставке. — Это выглядит совершенно невероятно: люди сидят прямо на земле в едином круге, где невозможно быть главным, даже если ты преподаватель. Рядом ходят коровы и собаки, летают птицы».
В выполненных тушью образах людей и животных, масках и пейзажах Тагора узнаются отголоски европейского модернизма, но понятые через призму индийской образности. Модернизм Тагора действительно был другим. Увиденное в Москве искусство французских художников из коллекций Щукина и Морозова, по воспоминаниям очевидца, приведенным в витрине с архивными материалами на выставке, Тагор лаконично назвал «бессодержательным».
«В ХХ веке модернизм пришел не только в передовые страны мира, но и в другие места, где получил иные формы, — объясняет Тимонов. — Возвращение к ним дает нам возможность пересобрать наше представление о современности, чтобы оно было не таким радикальным и конфликтным, как в СССР или на Западе».
Увиденное в Москве искусство французских художников из коллекций Щукина и Морозова Тагор лаконично назвал «бессодержательным».
Одним из сюжетов выставки в «ГЭС-2» стал рассказ о визите Тагора в СССР в 1930 году. Тогда же в Москве прошла выставка его живописных работ. Художником он стал всего за два года до этого, в возрасте 67 лет. Осваивая новую для себя область творчества, он тяготел к легкости и спонтанности, поэтому вместо долго сохнущего масла выбирал тушь или акварель, которые позволяли создать законченный образ за считанные часы.
Уже в Москве Тагор закончил несколько дополнительных работ, включая «Три головы в профиль», представленные на выставке в «ГЭС-2». Это был тот редкий случай, когда музейщикам пришлось ломать голову над отчетностью, ведь выдавать с выставки по ее окончанию пришлось больше работ, чем они приняли изначально.
Рабиндранат Тагор. Без названия («Большая геометрическая фигура с двумя лежащими фигурами»), 1928
Рабиндранат Тагор. Без названия («Пара, смотрящая друг на друга»), ок. 1929–1930
Рабиндранат Тагор. Без названия («Пара»), ок. 1931–1932
Рабиндранат Тагор. Без названия («Женщина в платке и красном сари), 1937
Рабиндранат Тагор. Без названия («Мужчина с козой»), 1935
На открытии выставки 1930 года Тагор назвал свои работы «сокровенным даром», добавив: «Я надеюсь, что в них мы по-настоящему познакомимся друг с другом». Взгляд на изобразительное искусство как средство коммуникации для Тагора не случаен. Еще до появления самостоятельных произведений он стал делать зарисовки на полях своих сочинений и порой так увлекался, что в результате причудливые узоры могли полностью перекрыть собой текст.
«Он постоянно писал и периодически что-то зачеркивал, из этих движений руки периодически рождались какие-то закорючки, складывающиеся в орнамент, — объясняет Артем Тимонов. — От этого музыкально-ритмического опыта взаимодействия с чем-то, оставляющим след на бумаге, он медленно перешел к графике и затем к живописи».
На похожем принципе взаимодействии текста и образа построена и инсталляция «Ветви поэзии, пространство образа», созданная художницей Лизой Неклессой специально для выставки. Свои собственные стихи она вывела на листах бумаги тушью, перемежая их с изображениями. Среди них встречаются человеческие лица и части тел, которые незаметно перетекают в растительные мотивы.
Главным элементом инсталляции стал текстильный коллаж с центральным образом дерева. Рядом с ним можно прочитать вышитые стихотворные строки. Из них становится ясно, что это дерево-молчание, растущее «в лесу почивших слов», вокруг которого «прорастают молодые ярко-зеленые свежие кусты». Эти слова как нельзя лучше отражают соседство работ Тагора и современных художников.
Выставка «Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора» в Доме культуры «ГЭС-2»
Сочетание текста и образа — не единственный способ вести диалог. Он возможен и без слов, и даже в том случае, если разговаривающие совсем не понимают друг друга. Это доказывает видеоработа «Голос — это волна» Ульяны Подкорытовой, которая вместе с оператором Никитой Сысоевым провела в Шантиникетане десять дней. По задумке художницы, на месте она собиралась договариваться с жителями о том, чтобы спеть с ними. Но, как оказалось, в Шантиникетане почти никто не знает русского или английского. Так что переговоры приходилось вести жестами, а все дуэты оказались спонтанными.
«Свой первый дуэт я записала с собакой, которая вышла на звук моей дудочки, — вспоминает Подкорытова. — А водитель тук-тука, который должен был отвезти нас к певцу-баулу, завез нас в совершенно другое место. Зато во время поездки оказалось, что он сам поет, и в итоге мы записали с ним дуэт посреди пустого футбольного поля».
Когда потом запись переводили с бенгальского, выяснилось, что водитель — сам носитель местной певческой традиции и во время дуэта он практически посвятил Ульяну в баулы. «Весь мой фильм говорит о том, насколько ценно сейчас в конфликтном разрушающемся мире строить диалог, который может происходить даже без знания языка, а просто при помощи пения. Для меня Тагор — это певец свободы и диалога», — добавляет Подкорытова.
Выставка «Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора» в Доме культуры «ГЭС-2»
По словам Артема Тимонова, среди участников проекта также есть художники, напрямую не отсылающие зрителя к фигуре Тагора. При этом их произведения оказываются даже более родственны духу его наследия. Одна из них — живущая в Шантиникетане художница Рума Чоудхури с ее триптихом «Река Аджай». Он состоит из трех масштабных листов крафтовой бумаги, для изготовления которой были использованы локальные природные материалы, включая волокна дикого сахарного тростника и бананового листа. Спонтанно возникающие на поверхности листов узоры напоминают карту извилистого речного русла.
Неожиданно созвучными работам Чоудхури стали абстрактные холсты Ивана Новикова, созданные в совершенно ином контексте и не имеющие никакой прямой связи с Тагором. Художник работал над ними в экорезиденции на шведском острове Эланд. Издалека кажется, что полотна покрыты ровным слоем синей краски, но при ближайшем рассмотрении начинает просматриваться тончайшая нюансировка оттенков. Она достигается за счет использования дождевой воды и многократного просушивания холстов под открытым небом. В результате на их поверхности остаются следы дождевых капель или ножек насекомых.
Природа, земледелие, коллективное творчество — вот половина из шести лейтмотивов, которые кураторы выставки выделили в наследии Тагора. Но вместо того, чтобы в соответствии с ними поделить экспозицию на разделы, они накинули на нее невидимое облако тегов. Оно позволяет посетителям ориентироваться в тематике, но при этом не задает конкретного маршрута: ходить от одной работы к другой можно в совершенно произвольном порядке. «Эти лейтмотивы стали фундаментом, шестью колоннами, на которых строится наш способ актуализации Тагора», — комментирует Артем Тимонов.
Выставка «Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора» в Доме культуры «ГЭС-2»
Не найти на выставке и подробной биографии Тагора с памятными датами или главными вехами творческого пути. История его жизни оказывается разлита в воздухе и может впитываться зрителем самостоятельно в зависимости от степени заинтересованности. Именно эта легкость и несводимость к строгим тезисам позволяет его фигуре преодолевать время и расстояния, оказываясь пересобранной в совершенно ином контексте.
«Более 100 лет назад Тагор на практике показал, как объединять искусство и образование, религию и науку, а главное — самых разных людей с абсолютно разными взглядами, — говорит Артем Бондаревский, генеральный директор Дома культуры «ГЭС-2». — Сегодня, следуя его созидательной модели, мы не только можем преодолеть разочарование, сомнения и апатию, но и получить новый живой опыт, который поможет эту модель укрепить и развить».
