В конкурсе Каирского кинофестиваля показали фильм «То, что ты убиваешь» (The Things You Kill), снятый в Турции иранцем Алирезой Хатами и ранее удостоенный приза за режиссуру «Санденса-2025» в секции мирового драматического кино. Первая половина этого умышленного сочинения разворачивается в реалистическом ключе и касается домашнего насилия в турецких семьях. Главный герой, преподаватель университета, подозревает своего грубого отца в смерти матери и при этом сам не может стать отцом из-за проблем с фертильностью. Ничто не предвещает того, что на середине фильма Алиреза Хатами решит включить Дэвида Линча.
После сцены, в которой герой вместе со своим садовником убивает отца, садовник начинает вести курс художественного перевода в университете, а бывший протагонист занимает место своей немецкой овчарки: сидит на цепи у миски с водой и бросается на людей. Задавив цепью садовника, он, впрочем, возвращает себе гордое звание человека.
Надо ли говорить, что замены и в ту, и в другую сторону остаются незаметными для окружающих, что, без сомнения, подчеркивает не только внутренний разлад в психике персонажа, но и распространенность проблемы насилия в турецких семьях.
Также в конкурсе — наивное полотно тунисского автора Мехди Хмили с не раз использованным названием «Изгнание» (Exile). Главный герой Мохамед, суровый сталевар на переживающем упадок заводе, травмирован в результате несчастного случая в цеху и вынужден жить с куском ржавого металла в голове. Но в не меньшей степени он травмирован смертью друга, наступившей в результате того же взрыва. Распространение ржавчины по организму Мохамеда совпадает со сменой амплуа: теперь он не просто честный рабочий — оказавшись в добровольном «изгнании», сталевар становится символом сопротивления, мести и жертвенности. Он без труда примеряет маску частного детектива и в этом качестве смехотворно легко выводит на чистую воду руководство завода, вознамерившееся приватизировать предприятие и использовавшее ради этой цели такие дрянные средства.
Заунывно-выспренний стиль, склонность к банальным метафорам и примитивной поэтизации реальности не отменяет насмотренности Хмили: «Титан» Жюлии Дюкурно явно произвел на тунисского режиссера неизгладимое впечатление, как, вероятно, и ранние фильмы Андрея Звягинцева и поздние Нури Бильге Джейлана, как раз возглавляющего в этом году каирское жюри.
Из венецианской внеконкурсной программы в Каир принесло экспериментально-медитативную «Проповедь пустоте» (Sermon to the Void) международно признанного азербайджанского автора Хилала Байдарова. Одним из продюсеров фильмов Хайдарова много лет остается знаменитый мексиканский демиург Карлос Рейгадас, подталкивающий своего протеже к новым высотам художественной малосмотрибельности.
Новая «Проповедь» (в 2022-м вышла «Проповедь рыбе») представляет собой переливающиеся, как в калейдоскопе, небесной красоты кислотно-ядовитые фотообои, снабженные закадровыми эзотерическими ремарками о смысле жизни, судьбы, искусства («нам нужно искусство, чтобы не умереть от правды»), поиске души и вечном пребывании в пустыне. Философская мудрость «второй свежести» исходит от некоего шаха Измаила — пророка, уцелевшего после апокалипсиса и вот теперь находящегося в поиске Воды Жизни, чтобы возродить человечество и свою душу. «Почему я выбираю бездну, а не прямую дорогу?» — любую фразу пророка Измаила хочется записывать на манжетах. Ибо: «Кто бы что ни сказал тем или иным образом, он сказал то, что сказал я. Если же кто-то сказал что-то другое, то он сказал это неправильно».
На другом полюсе внеконкурсной секции — итальянский «Маэстро» (Il Maestro) Андреа Ди Стефано — симпатичный зрительский фильм о взаимоотношениях 13-летнего Феличе с его тренером по теннису, некогда чемпионом, а ныне сбежавшим из психушки неудачником с помятым лицом Пьерфранческо Фавино. Приученный к порядку отцом, положившим жизнь на то, чтобы сделать из него чемпиона, Феличе (что значит «счастливый») поначалу требует порядка и от своего тренера, но тот, воплощенный беспорядок, скорее учит его свободе, открытому отношению к жизни и ее радостям. Особая чувствительность, свойственная итальянскому кино, здесь не вызывает изжоги — к тому же действие происходит в конце 1980-х и итало-диско тех лет только добавляет фильму ностальгической милоты.
Показанный в конкурсе «Горизонты арабского кино» ливанский фильм с «аппетитным» названием «Мертвая собака» (Dead Dog) Сары Фрэнсис озабочен картинами распадающейся семьи: немолодая пара делает последнюю попытку сойтись после возвращения мужа из эмиграции, вызванной войной. В отличие от брака Аиды и Валида, собака жива: в первой сцене Аида зачем-то отвозит ее в приют, чтобы потом сказать мужу о ее смерти — с неясными целью и последствиями. Ясно, что собаку они любят больше, чем друг друга. Зритель тоже переживает за судьбу четвероногого, а не этих малоприятных двуногих. В финале, когда развод становится неизбежен, Аида возвращает себе собаку — видимо, вся эта удивительная коллизия имела целью не отдавать пса муженьку при разводе. Возьмем на заметку.
В том же конкурсе показали «Аззу» (Azza) Стефани Брокгауз — документальный портрет женщины из Саудовской Аравии, в судьбе которой прослеживаются вполне себе революционные изменения, претерпеваемые женщинами этой страны прямо сейчас. Азза говорит по-английски. Ей удалось получить развод от серийно избивавшего и унижавшего ее мужа. Она воспитывает четверых детей и работает инструктором по вождению, обучая управлению автомобилями женщин — там, где еще совсем недавно им не разрешали садиться за руль. Да что там вождение, саудовским женщинам только в 2021-м разрешили снимать жилье без разрешения родственников-мужчин — не будь такого «потепления», Аззе не удалось бы уйти от мужа-абьюзера. Но Азза не просто следует открывающимся возможностям, она берет судьбу в свои руки. И готова платить за это, в том числе большим количеством выплаканных по ходу фильма слез. Немецкая документалистка явно в восторге от своей героини, и ее можно понять.
