Александр Бродский
Архитектор, художник и один из самых значительных представителей российской «бумажной архитектуры», Бродский работает на стыке архитектуры, изобразительного искусства и сценографии, не столько создавая здания и арт-инсталляции, сколько воплощая в материи неуловимые эфемерные состояния: одиночество, тишину, свободу/несвободу, меланхолию, ощущение быстротечности времени. Его павильоны, интерьеры, маленькие постройки и арт-объекты — от «Ротонды» в «Никола-Ленивце» до музея «Полторы комнаты» Иосифа Бродского в Санкт-Петербурге (команда музея — герой проекта «РБК Визионеры») — давно стали частью не столько архитектурного, сколько культурного ландшафта России.
«Вилла ПО-2» в Парке «Никола-Ленивец», Александр Бродский
«Вилла ПО-2» в Парке «Никола-Ленивец», Александр Бродский
«Вилла ПО-2» в Парке «Никола-Ленивец», Александр Бродский
«Вилла ПО-2» в Парке «Никола-Ленивец», Александр Бродский
«Вилла ПО-2» в Парке «Никола-Ленивец», Александр Бродский
«Вилла ПО-2» в Парке «Никола-Ленивец», Александр Бродский
«Вилла ПО-2» в Парке «Никола-Ленивец», Александр Бродский
Александр Бродский — редкий архитектор, которого одинаково любят и профессионалы, и городские романтики. Многие его объекты давно стали местом паломничества — взять хотя бы парк «Веретьево» под Дубной с мостками, петляющими среди трав и болот, и павильонами-инсталляциями, будто растворяющимися в пейзаже и времени. Собранные из старых материалов, они выглядят так, словно стояли здесь всегда.
В этом весь Бродский: его архитектура почти всегда кажется временной, хрупкой, существующей на грани исчезновения. Неслучайно многие его работы сохранились лишь на фотографиях и в воспоминаниях — как, например, «павильоны для водочных и чачечных церемоний». Даже знаменитая «Ротонда» в «Никола-Ленивце» собрана из старых дверей.
Архитектурный проект «Ротонда» на территории Парка «Никола-Ленивец» Александр Бродский
Архитектурный проект «Ротонда» на территории Парка «Никола-Ленивец» Александр Бродский
Архитектурный проект «Ротонда» на территории Парка «Никола-Ленивец» Александр Бродский
Архитектурный проект «Ротонда» на территории Парка «Никола-Ленивец» Александр Бродский
Архитектурный проект «Ротонда» на территории Парка «Никола-Ленивец» Александр Бродский
Архитектурный проект «Ротонда» на территории Парка «Никола-Ленивец» Александр Бродский
Сам Бродский советует ехать в «Веретьево» именно летом, хотя у московских путешественников есть поверье, что лучшее время там — осень, когда парк особенно меланхоличен. «На самом деле, это очень маленький парк, но летом, когда он весь зарастает и ничего не видно насквозь, пространство начинает казаться бесконечным, — рассказывает он. — Там вообще произошло что-то удивительное, почти мистическое. Как только мы проложили дорожки, все словно стало расти намного выше и сильнее: огромные лопухи, мощные травы. Среди этого надо гулять, конечно, в пору расцвета».
Особенно эта тяга к недолговечным материалам заметна в многочисленных инсталляциях из глины, которую Бродский почти никогда не обжигает, оставляя хрупкой и временной. «Она может опять легко перейти в состояние пыли», — поясняет он. Из этого столь уязвимого материала художник создает целые миры, иногда тайные, в которые надо подсматривать сквозь отверстия, щели и трещины, а там — совершенно дивные панорамы.
Так была устроена его миланская инсталляция Piazza Senza Nome — огромная «безымянная площадь» с колоннами, фонтанами и крошечными человеческими фигурками, спрятанная внутри длинного закрытого ящика, куда зритель заглядывал почти как в замочную скважину. Похожий подход — у Idea Fissa, которую в 2025 году показывали в «Полутора комнатах», — эфемерное видение города, хрупкого, словно уже начинающего рассыпаться, но при этом невероятно живого.
Александр Бродский
С музеем Иосифа Бродского «Полторы комнаты» Александр Бродский сотрудничает много и давно (то, что с наследием одного Бродского работает другой, забавное совпадение). Именно он создал знаменитый пустой интерьер, сняв в экспозиционной части музея все позднейшие слои, появившиеся там в начале 2000-х. Бродский предложил оставить, как бы оголить то подлинное, что сохранилось со времен постройки дома Мурузи в 1876 году: дранку, кирпичи и дореволюционные печи. Архитектор говорит, что весь проект построен на любви к стихотворениям Бродского, которые он когда-то читал «днями, сутками, ночами» — и всегда немного страдал от невозможности «высказать автору свое почтение».
Позже он в том же доме сделал интерьер китайского ресторана (Иосиф Бродский любил китайскую кухню), названный созвучно стихотворению «Письма династии Минь» — «Пища династии Минь». А прямо сейчас там же работает еще над одним проектом, связанным с творчеством и гастрономическими предпочтениями поэта.
«Полторы комнаты. Музей Иосифа Бродского», Александр Бродский
«Полторы комнаты. Музей Иосифа Бродского», Александр Бродский
«Полторы комнаты. Музей Иосифа Бродского», Александр Бродский
«Полторы комнаты. Музей Иосифа Бродского», Александр Бродский
Почти все постройки Александра Бродского устроены так, будто созданы для одного человека. Даже если физически внутри могут находиться десятки людей, все равно остается ощущение личного переживания — как будто ты попал во временное убежище, спрятанное от остального мира.
Так устроен и «Приют невинных», новая инсталляция Бродского, открывшаяся в апреле на крыше московского музея «ЗИЛАРТ»: крошечная постройка, одновременно похожая на сарай, каюту, временное укрытие и детскую фантазию. Узкий коридор, тесная комнатка, простые материалы, светящийся изнутри стол, шум моря и крики чаек создают странное чувство замкнутости и свободы одновременно.
Сам Бродский называет «Приют невинных» развитием своей более ранней инсталляции «Чайка-ласточка» в ресторане «Пролив». Там тоже была «тайная комната» с характерной для автора эстетикой обшарпанности и намеренной простоты: неказистыми столиками, табуретами и шумом прибоя. Только дверей было больше и, как шутит сам архитектор, «там все-таки наливали — это был бар». После ремонта «Пролива» инсталляция исчезла, но ее идея неожиданно получила продолжение уже в новом музее.
Инсталляция «Приют невинных», музей «ЗИЛАРТ», Александр Бродский
Инсталляция «Приют невинных», музей «ЗИЛАРТ», Александр Бродский
Инсталляция «Приют невинных», музей «ЗИЛАРТ», Александр Бродский
Инсталляция «Приют невинных», музей «ЗИЛАРТ», Александр Бродский
Инсталляция «Приют невинных», музей «ЗИЛАРТ», Александр Бродский
Хотя Бродского часто называют «самым известным вне России русским архитектором», в его работах всегда остается что-то очень московское, вернее даже старомосковское: странное, дворовое, исчезающее. Он любит то, что другие считают унылым: голубятни, гаражи, старые заборы, времянки, случайный свет в окне. Причем образ голубей у Бродского сквозной. «Мне всегда нравились голуби, — объясняет он. — Есть в них что-то, что меня притягивает: городская птица, московская». Стоит ли удивляться, что, когда Бродскому предложили оформить фасад одного из домов квартала «ЗИЛАРТ», он украсил его гигантскими, почти двухметровыми голубями. Почему-то в фесках.
Как у всякого москвича, у Бродского свой очень личный взгляд на город, который сейчас слишком быстро меняется. «Последнее, что по-настоящему украсило Москву, — сталинские высотки, все, что было построено позже, в лучшем ее не портило», — говорит Бродский. Особенно его расстраивает нескладный силуэт «Москва-Сити», поэтому для выставки «Архитектура для людей» в Музее Москвы он предложил фантазийный проект: колпак, по силуэту напоминающий гостиницу «Украина», целиком закрыл столь нелюбимый новый квартал. Макет был сделан из гофрокартона, что создавало удивительный эффект расплывающегося, трепещущего в мареве силуэта. И вроде был в этом даже какой-то концептуальный протест, а все равно вышла у Бродского чистая красота и поэзия.
