Мерцающие миры и женская эмпатия: актуальное российское кино с «Маяка»
- «Шум времени» Алексея Учителя
- «было не было» Тимы Анисимова
- «Мороз» Семена Серзина
- «Лето в Бадене» Антона Желнова
- «Вторая Таня» Алисы Ерохиной
- «Малика» Натальи Уваровой
- «Ваня» Клавдии Коршуновой
За четыре года «Маяк» превратился в важнейшую для России 2020-х площадку, где определяются судьбы и тенденции авторского российского кинематографа.
«Шум времени» Алексея Учителя
В этом году фестиваль «Маяк» открывался давно ожидаемым «Шумом времени» Алексея Учителя. В этом году режиссер отмечает юбилей — недавно ему исполнилось 75 лет. У главного героя «Шума времени», Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, дата посерьезнее: буквально за неделю до начала фестиваля поклонники великого композитора праздновали его 120-летие.
«Шум времени» — не простое праздничное украшение и подношение. Несмотря на присутствие логотипов «Первого канала» и Фонда кино в титрах и понятный флер блокбастера или «драмбастера», как сказал сам режиссер со сцены, новейшая интервенция Алексея Учителя в большой исторический нарратив кажется куда более странной, чем те, что критике приходилось описывать ранее: это не «Космос как предчувствие» (хотя к сценарию о Шостаковиче тоже приложил руку Александр Миндадзе), это не многострадальная, ошиканная людьми с хорошим вкусом «Матильда» (хотя бюджет тоже значительный).
Нет, «Шум времени» еще проворнее выскользнет из рук тех, кто не даст себе труда хоть как-то погрузиться в контекст времени и главных героев, он еще больше раздосадует тех, кто закономерно ожидает от дорогого биографического фильма гладких пояснений на счет того, в чем же собственно состоит величие предъявленного героя. Тут даже классическая музыка композитора не звучит.
Шостакович Учителя неуловимо мерцает, прыгая из эпохи в эпоху (амплитуда в полвека), вглядываясь в себя в зеркале будущего и прошлого. По большому счету фильм представляет собой собрание флэшбеков и флэшфорвардов, где герой Олега Савцова обнаруживает себя один на один с липким страхом и в невесомости то ли взлета, то ли падения. Савцов — сходство с Шостаковичем в некоторых ракурсах, конечно, поразительное — играет эталонного человека 1920-х, того самого с «прыгающей походкой», которого вертит в танце совсем другая эпоха. А вокруг мелькает мир: люди исчезают, люди появляются, время шумит карнавалом.
Фильм представляет собой собрание флэшбеков и флэшфорвардов.
Неуловимое мерцание, невозможность остановиться, обретя себя в конкретной форме, — лейтмотив «Маяка» в этом году. Об этом пишет в каталоге и программный директор фестиваля Стас Тыркин. Впрочем, если бы и не писал, сюжет было бы несложно сформулировать, изучив гипертекст программы — 11 фильмов конкурса. Один из них прямо так и называется — «было не было». Режиссер — ученик Алексея Учителя, Тима Анисимов, увез из Геленджика награду за лучший дебют.
«было не было» Тимы Анисимова
Фундаментом экранной драматургии этого фильма становится вещь сугубо реалистическая: что может быть реальнее зимнего еще пейзажа Мурманской области, Кандалакши и Умбы, припорошенной снегом тьмы, по которой на поездах, пешком и в автомобилях проносятся главные герои Влада Медведева и Веры Енгалычевой? Но этих молодых людей лихорадит так яростно, что даже прорубь не в силах лишить их иллюзий: девушка ищет потерянного когда-то отца (да и был ли он?), парень хочет исправить то, что исправить нельзя. В поисках близости и сочувствия они смогут придумать себе мир, в котором можно жить.
«Мороз» Семена Серзина
Холод не может вогнать в реальность и героев «Мороза» Семена Серзина. В центре поставленного по театральной пьесе драматурга Константина Стешика фильма история о двух друзьях — эти роли играют Миша Касапов и Олег Рязанцев, — собравшихся похоронить третьего где-то в замороженном лесу, на сельском кладбище рядом с его бабушкой. Вечность дружбы рассыпается под натиском смерти? Или, наоборот, именно смерть скрепляет трех друзей раз и навсегда? Загробное путешествие Серзина, пожалуй, трудно назвать удачным, но сам его дух, соединяющий предельно условное и гиперреалистическое, фестивалю очень подошел. Как и мотив зимней дороги.
Дух, соединяющий предельно условное и гиперреалистическое, фестивалю очень подошел.
«Лето в Бадене» Антона Желнова
В дорогу под новый год собирается и другой мерцающий герой еще одного не отмеченного призами дебюта, советский эпидемиолог и писатель Леонид Цыпкин. Автор гениального модернистского романа «Лето в Бадене» составляет посвященный Достоевскому фотоальбом, в тайных мечтах сравнивая себя с любимым автором. «Я, кажется, понял Федора Михайловича», — заявляет он начальнице из музея-квартиры писателя в Ленинграде: «Он постоял на самой грани и заглянул в бездну». Кино «Маяка» тоже хотело бы, как и Достоевский Цыпкина, что-то прозреть. Хотя бы наличие грани, отделяющей летучую грезу от сковывающего льда действительности.
Даже самые легковесные, мелодраматически устроенные фильмы конкурса этого года — например, «Падает снег» (режиссерский дебют актрисы Евгении Громовой) и «Вся эта любовь» (фильм сделан вдвоем сценаристом Геннадием Островским и его ученицей Викторией Мокеровой; она же снялась в главной роли) — об этой самой фантазии: встать с мечтой вровень и хоть пальчиком до нее дотронуться, сделать чуть более осязаемой и плотной. Понятно, что поверить в утопию любви трудновато. Но по-своему мило, что оба романтических сюжета о девушках-виденьях и миражах отношений разворачиваются в Петербурге (официально самый выморочный, умышленный город отечественной истории).
«Вторая Таня» Алисы Ерохиной
Еще один петербургский сюжет «Маяка» — «Вторая Таня» Алисы Ерохиной — чуть серьезнее, потому что героиня, благополучная риелтор (Полина Лиске), раздваивается между современностью с набитым холодильником и неполадками в личной жизни и трагической историей любви, прочитанной в блокадном дневнике. Интересно, что проводником в другой мир для нее, как и для многих других героев конкурса, становится искусство: в свободное от продажи недвижимости время Таня занимается в театральной студии.
Героинь на «Маяке» этого года было много. Конкуренция среди исполнительниц главной женской роли была настолько острой, что кажется, свою награду Вера Енгалычева получила за совокупность достижений: помимо отмеченного наградой «Видеопроката» и роли в «было не было», за ней участие в победителе короткометражного конкурса — сказочном «Городе сов» Жени Казанкиной.
Сегодня уже трудновато удивляться тому, как много женщин работают в современной российской киноиндустрии, и все-таки стоит, наверно, подчеркнуть: на «Маяке» этого года в конкурсе полного метра — пять режиссеров-женщин, а среди продюсеров, кажется, они и вовсе большинство. Свои фильмы в Геленджик привезли: Елена Яцура, Екатерина Филиппова, Юлия Мишкенене, Юлия Витязева и многие другие. Пожалуй, женщины-продюсеры внимательнее к сложным художественным замыслам, лояльнее к дебютантам, у них хватает не только профессионализма, но и эмпатии, какой-то, может, даже родительской заботы, которая помогает вместе выращивать большое кино.
Почему-то не удивляет, что главными триумфаторами «Маяка» стали две женские работы: главного приза удостоился дебют Натальи Уваровой «Малика», а обладателем призов за лучшую режиссерскую работу и сценарий стал «Ваня» Клавдии Коршуновой. При всем явно ощутимом мерцании мира и разлившемся по экранам фантазерстве, жюри решило найти опору в фильмах, которые всматриваются в наличную реальность, в кино, укорененном в здесь и сейчас. Понятным жестом кажется и то, что заглавные герои обеих картин — Ваня и Малика — подростки. Все-таки смотреть в ближайшее будущее увлекательнее, чем горевать о прошлом.
Жюри решило найти опору в фильмах, которые всматриваются в наличную реальность.
«Малика» Натальи Уваровой
«Малика» — цельное, отлично написанное и сыгранное, хотя, возможно, для кого-то предсказуемое кино, с понятным фестивальным контекстом (в 2025 году фильм был успешно представлен в Пусане). История о том, как порой беспрекословное следование традициям рвет человеческие связи, разъединяет и калечит.
По сюжету разведенной маме Малики приходится отдать дочь своему бывшему мужу, чтобы снова выйти замуж. Этого не хочет никто: ни женщина, ни ее дочь, ни даже сам отец, который растит с новой женой двух маленьких детей, — но таков обычай казахстанских ингушей, и все ему подчиняются.
Финал фильма, чуть ли не идиллический для поборников консервативных ценностей (по большому счету на экране нет дурных людей; все действуют в рамках заложенных когда-то представлений о добре и зле), заряжен саспенсом. Понятно, что эта драма отрикошетит по героям уже в ближайшем будущем.
«Ваня» Клавдии Коршуновой
«Ваня», написанный и снятый звездой «новых тихих» Клавдией Коршуновой, чуть менее однозначен. Действие истории, рассказывающей о растущем без отца и рискующем остаться без матери сельском мальчике Ване, утоплено в хорошо изученные реалии Костромской области. Окрестности деревни Заборье, где разворачивается сюжет, для Коршуновой — места родные. И сняты они с удивительной, ощутимой в тончайших вибрациях весеннего света любовью (спасибо и оператору Екатерине Смолиной).
После лютой зимы, предъявленной в других фильмах «Маяка», дебют Коршуновой дарит надежду. Простодушно-хитроватый провинциальный мир раскрывается для зрителя как удивительное сказочное пространство, где чудо вечно маячит где-то рядом, хотя и остается неуловимым. В не оттаявшем пока зимнем поле нет скуки, а тьма леса не таит опасности. Здесь незнакомец, вроде персонажа, сыгранного Юрой Борисовым, вполне себе может стать тебе если не отцом, то хотя бы другом. А беда и страх обязательно отступят. Да будет так.